«Вот так-то, Беттан. Знай свое место»
Оставить сообщение Ноама прочитанным было моим маленьким триумфом. Каждый раз, когда я открывала Инстаграм и видела серую надпись «Просмотрено», внутри разливалось приятное чувство контроля. «Вот так-то, Беттан. Знай свое место», - думала я. Он не стал писать снова, не присылал дурацких знаков вопроса, и это было идеальным подтверждением того, что моя холодность сработала.
Правда, радовалась я недолго. Время до вылета в Вену таяло со скоростью звука, и последние дни в Софии превратились в сплошной хаос из коробок, чемоданов и финальных встреч.
- Дарина, осторожнее с этим кофром! Там элементы корсета, если погнется металл, мы на репетиции в Вене сойдем с ума! - кричала мой стилист, контролируя команду ассистентов, которые упаковывали мой огромный сценический гардероб.
Моя квартира напоминала зону боевых действий: повсюду лежали горы обуви, вешалки, блестки, флаконы с лаком для волос и упаковочная бумага. В углу сиротливо стояли три огромных серебристых чемодана, на которые уже были наклеены бирки бизнес-класса авиакомпании Austrian Airlines. В одном из них лежала моя счастливая вещь - старые, потертые красные кеды Converse. Моя команда умоляла меня оставить их дома, мол, «Дара, ты же поп-дива, какой гранж?», но я настояла. Эти кеды прошли со мной через самые сложные моменты жизни, включая... Раанану. Это была единственная вещь, напоминающая о временах, когда я еще умела слепо доверять людям.
Пока стилисты паковали вещи, я сидела на диване, обхватив колени, и пыталась морально настроиться на то, что уже через два дня моя жизнь превратится во всемирное реалити-шоу. «Евровидение» - это не просто три минуты на сцене. Это две недели под прицелом сотен камер, ежедневные пресс-конференции, интервью и, самое главное, официальные мероприятия, где все делегации собираются вместе.
Мой пиарщик зашел в комнату, не отрываясь от экрана телефона.
- Так, Дара, расписание на первый день в Вене утверждено. Сразу после заселения в отель у нас короткий отдых, а вечером - приветственный ужин для топ-десятки фаворитов по версии букмекеров. Организаторы делают закрытый коктейль для прессы.
Я напряглась. Внутри всё сжалось в тугой узел.
- И кто там будет? - спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно равнодушнее.
- Ну, разумеется, Швеция, Италия, Франция... и Израиль, - пиарщик поднял на меня взгляд. - Вы с Ноамом будете главными звездами этого вечера. Журналисты уже делают ставки, сфотографируетесь ли вы вместе. Все ведь помнят его лайв на Wiwibloggs, где он назвал тебя «неукротимой энергией». Фанатам нужен этот контент.
«Им нужен контент, а мне нужны крепкие нервы», - язвительно подумала я, утыкаясь лицом в колени.
Мысль о том, что мне придется стоять с ним в одном зале, мило улыбаться репортерам и делать вид, что мы просто «уважающие друг друга коллеги», вызывала у меня приступ тошноты. Я буквально видела, как он подойдет ко мне со своим бокалом, посмотрит сверху вниз своими темными глазами и скажет что-то вроде: «Отличный костюм, Дарина. Рад, что ты не растеряла свой запал».
- Пусть журналисты ищут кого-то другого для своих сенсаций, - отрезала я, поднимаясь с дивана. - На ужине я буду общаться исключительно с французской делегацией. А Беттан пусть красуется перед камерами в одиночку. Его эго и так займет половину зала.
Я подошла к окну. За стеклом кружились первые майские бабочки, город дышал весной, но для меня этот май обещал стать самым жарким и сложным в жизни. Я посмотрела на свои чемоданы. Билет в Вену лежал в сумке. Назад дороги не было. Я была готова лететь, но даже не подозревала, что в это же самое время на другом конце Средиземного моря Ноам Беттан точно так же закрывал свой чемодан, думая о нашей неизбежной встрече.