Кᴩᴀᴄᴋи ᴄᴇʍнᴀдцᴀᴛи

Утро. Я снова проснулась от поцелуев Рудди: пёс лизал мои руки и скулил, просясь гулять. Его холодный нос щекотал кожу, а тёплое дыхание слегка покалывало. Я открыла глаза — в памяти яркими вспышками пронеслись воспоминания о вчерашнем вечере: от хорошего к плохому. Сначала — смех с друзьями, шутки, ощущение лёгкости… А потом — тот самый момент, от которого внутри всё сжималось до сих пор. Но что бы ни случилось, школу никто не отменял.

Сначала я умылась ледяной водой — она хоть немного помогла прогнать остатки сна и тревожные мысли. Выполнила свою бьюти‑рутину: причёска, макияж и всё остальное. Каждое движение было почти автоматическим, но в голове то и дело всплывали фрагменты вчерашнего дня. Быстро выгуляла Рудди — он радостно носился по двору, будто чувствуя, что мне нужно хоть немного радости. Собрав рюкзак, я вышла на улицу — в ожидании отца. Но вместо него появилась мама. Её лицо выглядело напряжённым, а в глазах читалась какая‑то скрытая тревога.

— Мам? — спросила я удивлённо, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — А разве не отец должен отвезти меня в школу?

— Да, но он не сможет, увы. Сегодня днём к нам приедет отец Тима — на серьёзный разговор. Они созвонились, и Рик (отец Тима) сказал, что не хочет, чтобы отец приезжал к нему. В итоге они будут сегодня у нас. Поэтому тебя отвезу я, — ответила мама настороженно, избегая моего взгляда.

— Странно всё это… И лишь бы помогло, — пробормотала я, пытаясь уложить в голове новую информацию.

— Если не поможет, тогда придётся что‑то решать более серьёзными методами. Но надеемся на лучшее. Поехали, а то опоздаем, — мама слегка коснулась моего плеча, и в этом жесте я почувствовала её поддержку.

Мы сели в машину и отправились в школу. По дороге я написала сообщение Турбо:

«Доброе утро! :)»

Ответа не было — скорее всего, он ещё спал после вчерашнего ужаса. Я вздохнула, глядя в окно. Деревья мелькали мимо, капли дождя стекали по стеклу, словно слёзы. В груди было тяжело — будто кто‑то положил туда камень.

Мы приехали к школе, и я побежала в класс — я уже опаздывала. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь коридор.

— Здравствуйте, Давид Сергеевич! Простите за опоздание, можно войти? — спросила я, захлопнув за собой дверь и стараясь отдышаться.

— Да, проходи, Кир. Я всё равно ещё ничего не начал — у меня есть серьёзное объявление. Но мы ждём Тима. Даже Кай сегодня не опоздал, — учитель окинул меня спокойным, но внимательным взглядом.

Я села за парту рядом с Крис, и мы слегка обнялись. Её объятие было тёплым и надёжным — от этого сразу стало чуть легче. Достав тетрадь и пенал, я спросила у подруги:

— Ты вчера с Тони больше не общалась?

— Да, Турбо всё рассказал ему, а тот, соответственно, мне — моментально. Я сейчас сдерживаю себя как могу, так хочется… — начала она, сжимая кулаки. В её голосе звучала смесь злости и обиды, глаза сверкали.

Не успела Крис договорить, как Давид бросил на неё строгий взгляд и произнёс:

— Крис, тише. Не забывай, где находишься.

На лице Крис появилась ехидная улыбка — реакция на его слова. Она чуть наклонила голову, словно бросая учителю немой вызов. Но я не понимала, в чём дело. Что такого в его фразе? Почему она так отреагировала? Внутри меня зашевелилось любопытство, смешанное с тревогой.

Прошло минут пятнадцать урока — и в класс вошёл Тим. На правой скуле у него виднелся фиолетовый синяк, который невозможно было не заметить. Он был тёмным, почти чернильным, и резко выделялся на бледной коже. Взгляд его был пустым, а вид — по‑прежнему самоуверенным и холодным. Он направился к своей парте, даже не поздоровавшись с преподавателем.

— Я тебя не пускал, — громко сказал Давид на весь класс, но без повышения тона. Его голос прозвучал твёрдо, без гнева, но с явной настойчивостью. — Встань перед классом и объясни всем, почему ты в очередной раз опаздываешь и не здороваешься.

Тим замер на мгновение, будто оценивая ситуацию. Его губы слегка дрогнули, но он ничего не сказал. Медленно, с какой‑то нарочитой неторопливостью, он повернулся к классу. В его глазах не было ни раскаяния, ни страха — только холодная отстранённость, от которой по спине пробежал неприятный холодок.

И тут его глаза врезались в мои — пронзительные, холодные, словно два осколка льда. На мгновение мне показалось, что он хочет сказать что‑то ещё, что‑то важное, но вместо этого Тим зевнул и произнёс лениво, почти безразлично:

— Я опоздал на урок, потому что ездил с отцом до его работы… А‑а‑а-а, — он снова зевнул, демонстративно прикрывая рот ладонью. — Мне было не до урока, — добавил он холодно, пожимая плечами.

— Ясно, садись, — коротко ответил Давид, делая какую‑то пометку в журнале. Его взгляд задержался на Тиме чуть дольше, чем обычно, будто он пытался прочесть что‑то между строк.

Тим сел спереди нас. В классе повисла короткая пауза, а затем Давид обвёл всех взглядом и заговорил:

— Ребят, вы — выпускной класс, и в этом году ваш последний осенний бал в стиле Хэллоуина. Поэтому по такому случаю было принято решение провести его в пятницу, с 21:00 до 01:00. Костюмы на вас, хорошее настроение — тоже. С меня — закуски, конкурсы, программа и прочее. И да, если у кого‑то есть влюблённый или возлюбленная, можете позвать. Ваших родителей оповестят, не переживайте. Ну, думаю, это всё. Теперь приступим к уроку.

По классу прокатился гул радостных возгласов. Лица ребят засветились от восторга: кто‑то начал шептаться с соседом, кто‑то уже мысленно примерял костюм, а кто‑то, воодушевлённый новостью, даже просился к доске. Настроение вмиг изменилось — теперь все работали с удвоенным рвением, будто сама мысль о бале зарядила их энергией.

Потом мы писали диктант. Я краем глаза заметила, что Давид периодически бросает взгляды на Крис. Она сидела, вдумчиво водя ручкой по бумаге, иногда задумчиво грызла кончик ручки, а в какой‑то момент провела ею по шее, чуть коснувшись воротника блузки, и плавно опустила к груди.

В этот момент я заметила, как у Давида резко дёрнулся кадык, он на секунду замер, сбился с ритма диктовки, откашлялся и поспешно вернулся к тексту. Его щёки чуть порозовели, а взгляд стал чуть более рассеянным.

Я замерла, осознавая увиденное. Так вот в чём её план… Но, честно говоря, мне эта игра казалась какой‑то… неправильной. Не моё это — манипулировать чужими чувствами ради внимания.

Внезапно вибрация телефона отвлекла меня от этих мыслей. Это был Турбо.

— Доброе утро, как ты?

— Я нормально, даже хорошо. Но мысли о вчерашнем ещё не отпускают.

— Ты о нашем поцелуе? ;)))

Моя улыбка моментально расцвела, и я, не сдержавшись, тихонько хихикнула, быстро стуча по клавиатуре:

— Да, о нём. ))

— Ну я старался. И я тоже думаю до сих пор об этом.

— Как твой нос? Не болит?

— Перестань уж, удар‑то детский был, даже не парься.

— Я тебе позвоню на перемене, хорошо?

— Жду.

Отложив телефон, я постаралась сосредоточиться на уроке. Мысли всё ещё крутились вокруг вчерашнего вечера и сообщений Турбо, но я заставила себя вернуться к диктанту.

Вскоре прозвенел звонок. Класс оживился: кто‑то сразу вскочил с места, кто‑то продолжал обсуждать детали бала, а Крис, обернувшись ко мне, заговорщицки подмигнула. Я улыбнулась в ответ, но в глубине души всё ещё чувствовала какой‑то странный осадок от утренних наблюдений.

Я подняла взгляд на Тима. Его глаза смотрели прямо на меня — холодные, изучающие, будто он уже просчитал следующий ход. В груди неприятно защемило, но я постаралась сохранить невозмутимый вид.

— Чего надо, Тим? — спросила я как можно спокойнее, стараясь не выдать внутреннего напряжения.

Он откинулся на спинку стула, нарочито медленно скрестил руки на груди и ухмыльнулся:

— Да ничего особенного. Просто решил напомнить, что мы ещё не закончили наш разговор. И твоё предложение… оно всё ещё в силе, верно?

Кай, сидевший рядом, хмыкнул и бросил на меня насмешливый взгляд. Я почувствовала, как щёки начинают гореть от раздражения.

Крис, до этого молча наблюдавшая за происходящим, резко выпрямилась:

— Тим, отстань от неё. Не видишь, что ли — она не хочет с тобой разговаривать.

Тим лишь лениво перевёл взгляд на Крис, приподняв бровь:
— О, так теперь ты её защитница? Интересно, что изменилось за последние пару дней.

Я сжала край стола, чувствуя, как нарастает напряжение. В этот момент Турбо, который всё ещё был в моих мыслях, словно подал мне знак: не поддавайся. Я глубоко вздохнула и посмотрела Тиму прямо в глаза:

— Слушай, Тим. Давай раз и навсегда проясним ситуацию. Я не собираюсь выполнять какие‑то твои условия и играть по твоим правилам. Если у тебя есть претензии — говори прямо. А если нет — оставь нас в покое.

На мгновение в его взгляде промелькнуло что‑то — то ли удивление, то ли раздражение. Он слегка прищурился, будто оценивая мою решимость. Затем медленно поднялся:

— Ладно, Кир. Как скажешь. Но помни: я не забываю обещаний, — бросил он и, кивнув Каю, направился к выходу из столовой.

Кай последовал за ним, бросив напоследок многозначительный взгляд.

Как только они отошли на достаточное расстояние, Крис выдохнула:
— Фух. Ну и тип. Что он вообще от тебя хочет?

Я пожала плечами, чувствуя, как постепенно отпускает напряжение:
— Сама не до конца понимаю. Но что‑то подсказывает мне, что это связано с его проблемами дома. Возможно, он пытается через меня как‑то повлиять на разговор наших отцов.

— Или просто привык всех контролировать, — фыркнула Крис. — Но ты молодец, что не дала ему себя запугать.

Я улыбнулась ей в ответ:
— Спасибо, что поддержала.

В этот момент мой телефон завибрировал. Новое сообщение от Турбо:

«Всё в порядке? »

Тепло разлилось по груди. Я быстро напечатала ответ:

«Да, всё хорошо. Спасибо.

— Это Турбо? — с улыбкой спросила Крис, заглядывая в экран.
— Угу, — я спрятала телефон в карман. — И знаешь, кажется, с ним я действительно чувствую себя в безопасности.

Крис подмигнула:
— Вот видишь? Есть вещи, которые куда важнее всех этих игр и манипуляций.

Алиса

Мы обменялись понимающими улыбками и вернулись к обеду. Суп уже немного остыл, но сок из свежевыжатых яблок всё ещё был холодным и освежающим. Я сделала глоток, чувствуя, что, несмотря на все сложности, день начинает налаживаться. Мы пошли на следующие уроки.

Тем временем днём, в доме Кир

Разговор отцов происходил в кабинете отца Киры — строгом, с тёмными деревянными панелями и тяжёлыми книжными шкафами. Рик сидел в кресле, закинув ногу на ногу, его поза излучала уверенность и власть. Отец Киры стоял у окна, сложив руки на груди.

— Ты преувеличиваешь, — холодно произнёс Рик, постукивая пальцами по подлокотнику. — Тим — хороший парень. Да, может, вспыльчивый, но он не какой‑то хулиган.

— Он запугивает мою дочь, — твёрдо ответил отец Киры. — Требует от неё каких‑то услуг в обмен на то, чтобы оставить в покое. Это не поведение «хорошего парня», Рик.

Рик усмехнулся, откинулся на спинку кресла:

— А доказательства? У тебя есть записи? Свидетели? Или ты строишь обвинения на словах девочки, которая, возможно, просто не хочет иметь с Тимом дела?

— Кир не из тех, кто выдумывает, — голос отца Киры зазвучал жёстче. — Она напугана. Ты не видишь, что поведение твоего сына выходит за рамки?

— Я вижу, что ты слишком остро реагируешь, — Рик резко выпрямился. — Может, это твоя дочь провоцирует его? Подначивает, дразнит, а потом бежит жаловаться?

Отец Киры сжал кулаки:

— Не смей так говорить о моей дочери.

— А ты не смей обвинять моего сына без доказательств, — голос Рика стал низким и угрожающим. — Я влиятельный человек. У меня связи везде. И я не позволю очернить имя семьи из‑за каких‑то подростковых разборок.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Отец Киры почувствовал, как внутри закипает гнев, но заставил себя успокоиться. Он подошёл к столу, сел напротив Рика и посмотрел ему прямо в глаза:

— Рик, я не ищу конфликта. Я хочу разобраться. Давай поговорим как взрослые люди. Представь, что это твоя дочь оказалась в такой ситуации. Что бы ты сделал?

Рик на мгновение замер. Его лицо чуть смягчилось, но он быстро взял себя в руки:

— Это другое дело.

— Нет, не другое, — твёрдо сказал отец Кир. — Мы оба родители. И наша задача — защитить детей. Но также научить их отвечать за свои поступки.

Рик помолчал, постучал пальцами по подбородку. Затем медленно произнёс:

— Допустим, Тим действительно что‑то такое сказал. Но ты же знаешь подростков — они часто говорят не подумав.

— Согласен. Но это не отменяет того факта, что Кира напугана. И что Тим должен извиниться и пообещать, что подобное не повторится.

Рик вздохнул, откинулся на спинку кресла. В его глазах читалась борьба: с одной стороны — слепая защита сына, с другой — понимание правоты собеседника.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я поговорю с Тимом. Строго. Объясню, что так себя вести нельзя. Но и ты проследи, чтобы Кир не раздувала из этого скандал.

— Договорились, — кивнул отец Киры. — Главное, чтобы дети поняли: проблемы решаются словами, а не угрозами.

Рик поднялся:

— Я позвоню тебе завтра, скажу, как прошёл наш разговор.

— Буду ждать, — ответил отец Кир, провожая гостя к двери.

Когда Рик ушёл, отец Киры остался стоять у окна. Он чувствовал, что победа была непростой, но важной. Теперь оставалось дождаться разговора Рика с Тимом — и надеяться, что это действительно положит конец конфликту.

Тем временем в школе.

У нас заканчивался последний урок, и когда прозвенел долгожданный звонок, мы с Крис вышли на улицу и направились к метро. Погода была холодная, осенняя, но солнечная: золотистые листья кружились в воздухе, а лучи заходящего солнца мягко грели лицо. На часах показывало 17:00, но поезд метро приходил только через 20 минут. Мы остановились неподалёку от школы, продолжая болтать на свои девичьи темы.

— А кстати, Кир, теперь не придётся ждать неловкого знакомства Турбо с родителями — ведь они вчера познакомились, — заметила Крис, поправляя шарф.

— Да, с одной стороны, ты права, — я задумчиво закрутила прядь волос на палец. — Но это знакомство вышло ещё более неловким и даже тревожным, и совсем не в той обстановке, которую я представляла. Надеюсь, скоро мы сможем поужинать вчетвером — и родители узнают о нём побольше, чем то, что он просто мой парень.

— Тут да, ты права, — кивнула Крис.

Вдруг она резко замолчала, и в тот же миг чьи‑то руки закрыли мне обзор, погрузив мир в тёплую темноту.

— Угадай кто, — прозвучал мужской голос: глубокий, знакомый, от которого по спине пробежали приятные мурашки.

— Турбоооо! — радостно воскликнула я, резко развернувшись и заключая его в объятия. — А что ты тут делаешь?

— Приехал за тобой, — он слегка отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза, и улыбнулся. — Хотел увидеть тебя и убедиться, что ты доберёшься домой в безопасности. Классная форма, привет, Крис, — добавил он, коротко кивнув подруге.

— Привет, Ромео, — с лёгкой насмешкой бросила Крис, но в глазах у неё сверкнула дружеская теплота.

— Спасибо, что приехал, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Это очень мило с твоей стороны.

— Всегда рад, — Турбо открыл дверь машины. — Прошу.

Мы с Крис сели на заднее сиденье. Пока Турбо заводил двигатель, я поймала его взгляд в зеркале заднего вида — он задержался на мне чуть дольше, чем обычно, и в его глазах читалось что‑то глубокое, серьёзное. Крис тоже заметила это и едва заметно улыбнулась, слегка толкнув меня локтем.

Машина плавно тронулась с места. В салоне играла тихая музыка, обогреватели мягко согревали воздух, а я не могла оторвать взгляда от отражения Турбо в зеркале. Он чувствовал это — я видела, как уголки его губ чуть дрогнули в едва заметной улыбке.

— Кстати, — я собралась с духом, стараясь говорить уверенно, — в эту пятницу у нас осенний бал в стиле Хэллоуина. Он начнётся в девять вечера и продлится до часу ночи. Там будут закуски, конкурсы и классная программа от учителя. Турбо… — я сделала паузу, встречая его взгляд в зеркале, — ты не хотел бы пойти со мной?

Он на мгновение замолчал, будто взвешивая каждое слово, затем спокойно и твёрдо ответил:

— Кир, я с радостью пойду с тобой. Это будет не просто бал — это будет наш вечер. И я хочу, чтобы ты чувствовала себя самой красивой и счастливой.

Моё сердце пропустило удар. Я почувствовала, как краснеют щёки, но не отвела взгляд.

— Спасибо, — прошептала я. — Я очень рада, что ты согласился.

— Теперь главное — придумать костюмы, — вмешалась Крис, пытаясь разрядить атмосферу, но её голос звучал чуть взволнованно. — У вас уже есть какие‑то идеи?

— Пока нет, — Турбо бросил ещё один взгляд в зеркало, на этот раз — только на меня. — Но я что‑нибудь придумаю. Хочу, чтобы этот вечер запомнился нам обоим.

Я поймала себя на том, что затаила дыхание. В его голосе было столько уверенности и искренности, что все сомнения разом исчезли.

— Звучит… потрясающе, — тихо ответила я.

Крис лукаво улыбнулась и откинулась на сиденье, делая вид, что смотрит в окно, но я знала — она всё замечает.

Вскоре мы подъехали к дому Крис. Она попрощалась с нами, шутливо пригрозив Турбо, чтобы он хорошо заботился обо мне, и выскользнула из машины, помахав на прощание.

Когда её фигурка скрылась за дверью подъезда, я снова повернулась к Турбо. Наши взгляды встретились в зеркале — на этот раз дольше, глубже.

— Спасибо, что подвёз нас, — сказала я чуть дрогнувшим голосом. — И спасибо за то, что согласился пойти на бал. Я правда очень этого ждала.

Он улыбнулся — не широко, а так, как умел только он: спокойно, уверенно, но с теплом в глазах.

— Кир, для меня это не просто бал. Это возможность провести вечер с тобой. Куда теперь? Домой?

Я кивнула, чувствуя, как улыбка сама собой появляется на губах. День действительно начал налаживаться — и теперь впереди меня ждал не просто обычный вечер, а предвкушение чего‑то волшебного: первого бала с Турбо, который, кажется, действительно хотел сделать этот вечер особенным.

— Кир, — не оборачиваясь, произнёс Турбо, — может, пересядешь вперёд? Так будет удобнее разговаривать.

Я на мгновение замерла, поймав лукавый взгляд Крис. Она беззвучно прошептала: «Иди!» — и слегка подтолкнула меня.

— Да, конечно, — я слегка покраснела и перебралась на переднее сиденье, аккуратно поправив сумку.

Турбо бросил на меня короткий взгляд, и в его глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти нежное.

— Так лучше, — он улыбнулся, снова сосредоточившись на дороге. — Теперь я могу смотреть на тебя, не отвлекаясь на зеркало.

— Я рад, что ты меня пригласила, — Турбо на мгновение положил руку на моё колено, а затем снова взялся за руль. — Для меня это не просто какое‑то мероприятие. Это возможность провести вечер с тобой, показать всем, какая ты особенная.

Моё сердце пропустило удар. Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.

— Ты всегда так умеешь сказать… что сразу становится легче и теплее, — призналась я.

— Потому что я говорю правду, — он бросил на меня ещё один взгляд, на этот раз более долгий. — Ты удивительная, Кир.

Дорога шла через парк — деревья уже почти сбросили листву, но последние золотистые листья всё ещё цеплялись за ветки, ловя последние лучи солнца.

— Кстати, — я решила сменить тему, — что ты думаешь насчёт ситуации с Тимом?

Турбо на мгновение помрачнел, но ответил спокойно:

— Это не даёт покоя мне. Его поведение, поступки… Для меня он избалованный, чересчур самоуверенный — и скоро это обернётся против него. Я не оставлю это так, я уже говорил.

— Он ведь раньше был другим, — задумчиво произнесла я, глядя в окно на мелькающие огни города. — Более открытым, весёлым. А теперь будто замкнулся в себе и пытается всех вокруг подчинить своей воле.

Турбо резко вошёл в поворот, крепче сжал руль. Я заметила, как напряглись его плечи.

— Плевать, — отрезал он.

Его резкий тон заставил меня вздрогнуть. Я повернулась к нему, пытаясь понять, что происходит.

— Что случилось? — тихо спросила я.

Он помолчал, будто боролся с собой, затем выдохнул и слегка сбавил скорость.

— Не нравится, что ты так сказала. «Раньше был другим» — звучит так, будто ты его жалеешь. Или даже оправдываешь. А я этого не понимаю, Кир.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Я не оправдываю его, — поспешила объяснить я. — Просто пытаюсь понять. Мы же вместе учились… Было время, когда он был нормальным и более спокойным.

Турбо слегка расслабил хватку на руле, но взгляд оставался напряжённым. Он открыл окно и закурил сигарету — редкий для него жест. Дым вырвался в прохладный вечерний воздух.

— Кир, — его голос стал тише, но не менее твёрдым, — я не хочу, чтобы ты тратила силы на попытки его понять. Он делает тебе больно — вот что важно. А его «раньше» и «потом» — это его проблемы. Не твои.

Я помолчала, обдумывая его слова.

— Ты прав, — наконец сказала я.

Турбо бросил на меня короткий взгляд.

— Тогда давай договоримся: если Тим снова появится на горизонте со своими играми, ты сразу даёшь мне знать. Без раздумий, без «может». Договорились?

— Договорились, — кивнула я. — Но и ты обещай мне кое‑что.

— Всё что угодно.

— Не становись таким же, как он.

Он на мгновение задумался, затем кивнул:

— Обещаю. Для тебя — останусь собой.

Мы обменялись взглядами, и в этот момент между нами будто установилось что‑то новое — не просто симпатия, а глубокое взаимопонимание.

Через время мы подъехали к моему дому и вышли из машины. Турбо облокотился на капот, я встала рядом, чувствуя, как прохладный осенний ветер слегка шевелит волосы.

— Спасибо, что подвёз, — улыбнулась я, застёгивая молнию куртки до самого верха.

— «Спасибо» не поцелует меня в щёку, — ехидно произнёс Турбо, показывая на свою левую щёку и лукаво приподнимая бровь.

Я рассмеялась, сделала шаг ближе и нежно, но быстро чмокнула его в щёку.

— Ладно, мне пора домой, — сказала я, обнимая его за широкую и слегка холодную спину. — Спишемся?

— А может, погуляем через час с Рудди? — предложил Турбо, слегка сжав меня в объятиях и прижимая к себе. — Не хочу так быстро отпускать тебя.

Я на мгновение задумалась, вдыхая знакомый аромат его парфюма, смешанный с запахом осеннего вечера.

— Очень хорошая идея, но погода холодная, а ты живёшь далековато. Может, пойдём тогда ко мне? — спросила я, говоря ему в плечо.

— Неудобно будет перед твоими родителями — опять я пришёл без приглашения, — слегка замялся Турбо.

— Хватит, — я отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и мягко улыбнулась. — Наоборот, так они лучше тебя узнают. Пошли. К тому же, наверняка ты голоден. Мама сегодня готовила лазанью — она потрясающая.

Турбо на мгновение замер, потом его лицо озарила тёплая улыбка.

— Ну, если так… Тогда не откажусь.

Мы зашли в дом. В прихожей пахло домашней выпечкой и корицей — мама, похоже, пекла печенье. С кухни доносились приглушённые голоса родителей.

— Мам, пап, я дома! — громко сказала я, снимая обувь. — И я не одна — со мной Дэн.

Из кухни выглянула мама. Её лицо на мгновение озарилось удивлением, но она тут же улыбнулась:

— О, здравствуй! Очень рада тебя видеть. Проходите!

Отец появился следом, вытер руки о полотенце:

— Как дела? Как твой нос?

— Всё хорошо, спасибо, — Турбо слегка покраснел, но держался уверенно.

— Проходите на кухню, — мама махнула рукой. — Как раз печенье допеклось, и лазанья ещё тёплая. Кир, помоги накрыть на стол.

Мы прошли на кухню. Я чувствовала, как Турбо немного нервничает, и незаметно сжала его руку под столом, когда мы садились. Он ответил лёгким пожатием — и я поняла, что он справится.

— Ну что, расскажи о себе, — спросил отец, разливая чай по чашкам.

— Мне 20 лет. Я не учусь: как окончил школу, сразу начал заниматься машинами, изучать их. С детства мечтал о гонках, и мечта исполнилась. Работал с 15 лет, копил на права, на машину. Теперь гонками зарабатываю на жизнь — это и хобби, и работа, — уверенно, но без хвастовства ответил Турбо.

— Ого! — воскликнула мама, слегка округлив глаза. — А это не опасно?

— Ну как… Бывают моменты, да. Но что поделать — я привык. Соблюдаю все меры предосторожности, работаю с надёжной командой. Для меня это не просто адреналин — это страсть, — пояснил Турбо, чуть улыбнувшись.

— А как твои родители к этому относятся? — спросил отец, потянувшись за печеньем.

Мой взгляд моментально направился на Турбо. Я увидела его внезапную подавленность — плечи чуть опустились, в глазах промелькнула тень. Я сразу поняла: этот вопрос попал в самое больное место.

Турбо на мгновение замер, сделал глоток чая, словно собираясь с силами, и тихо, но ровно произнёс:

— К сожалению, уже четыре года как они погибли.

В кухне повисла тяжёлая пауза. Мама прикрыла рот рукой, а отец слегка побледнел.

— Соболезную, не знал, — сказал отец немного хриплым голосом. — Прости, что затронул эту тему.

— Ничего, — Турбо слегка кивнул. — Вы не могли знать. Это было в аварии — они ехали на юг, в отпуск. Мне тогда было шестнадцать.

Я осторожно коснулась его руки под столом — тихо, чтобы никто не заметил. Он слегка сжал мои пальцы в ответ, и я почувствовала, как он берёт себя в руки.

— После этого я остался с один в нашем доме, — продолжил Турбо уже чуть твёрже. — Жил там, вставал на ноги, со мной рядом был мой друг Тони, с которым Кира тоже уже знакома, а потом я жил с ним у него дома, постепенно воплощал свою мечту, работая и сдаваясь.

Мама вздохнула, её глаза наполнились сочувствием:

— Какой ужас… Представить не могу, каково это — потерять родителей в таком возрасте. Но хорошо, что рядом оказался человек, который смог тебя поддержать.

Отец кивнул, задумчиво постучал пальцами по столу:

— Знаешь, я восхищаюсь твоей силой. Не каждый в такой ситуации найдёт в себе силы двигаться дальше, да ещё и превратить мечту в профессию. Это говорит о характере.

— Спасибо, — Турбо впервые за этот разговор посмотрел отцу прямо в глаза. — Мне важно это слышать.

Повисла какая‑то неловкая тишина. Мама тактично поднялась, чтобы переставить тарелки, давая нам время передохнуть от тяжёлой темы. Турбо слегка поправил рукав рубашки, будто сбрасывая с себя груз воспоминаний.

Затем отец, словно решив сменить русло разговора, откинулся на спинку стула и посмотрел на меня:

— Кир, я сегодня разговаривал с отцом Тима. С Риком.

Я напряглась, невольно выпрямившись на стуле. Турбо тоже насторожился, слегка повернул голову к отцу, ожидая продолжения.

— Было непросто, — продолжил отец. — Рик — человек жёсткий, влиятельный. Он сначала вообще не хотел признавать, что Тим ведёт себя неправильно. Говорил, что я преувеличиваю, что подростки всегда так общаются…

— Но вы же смогли его переубедить? — осторожно спросила я.

Отец усмехнулся:

— Скажем так, я нашёл нужные слова. Напомнил ему, что и он когда‑то был отцом, а не только бизнесменом с кучей связей. Сказал, что если он не поговорит с Тимом серьёзно, то я приму меры.

Турбо слегка кивнул, одобрительно.

— В итоге Рик согласился, что с сыном нужно поговорить. Он пообещал строго с ним побеседовать и проследить, чтобы Тим больше не тревожил тебя.

— И вы ему верите? — спросила я с сомнением.

— Не совсем, — честно ответил отец. — Но я поставил условие: если ситуация повторится, я уже не буду ограничиваться разговорами. Рик это понял. Думаю, он не захочет лишних проблем — ни для себя, ни для сына.

Мама, которая как раз возвращалась к столу, мягко добавила:

— Главное, Кир, что ты теперь не одна.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, но быстро сморгнула их. Посмотрела на Турбо — он улыбнулся мне, чуть заметно, но так, что сразу стало легче на душе.

— Спасибо, — тихо сказала я.

— Эй, я тут не просто так сижу, — шутливо возмутился Турбо, и атмосфера сразу стала легче. — Я тоже кое‑что могу. Если Тим снова появится на горизонте, я сам с ним разберусь — по‑мужски.

— Вот и договорились, — подытожил отец.

— Мы с Дэном хотели погулять с Рудди, — сказала я, допивая чай. — Мы ненадолго, потом я домой.

— Хорошо, идите, — улыбнулась мама. — Только, Кир, надень осеннюю куртку, а то твои толстовки… сама знаешь, вечером уже холодно.

— Ладно‑о‑о, — протянула я с лёгкой гримасой, но без возражений. — Сейчас возьму.

Я вскочила из‑за стола, сбегала в комнату и накинула тёплую куртку — тёмно‑синюю, с капюшоном. Поправила волосы перед зеркалом, бросила взгляд на Дэна — он уже стоял у двери, слегка притоптывая от нетерпения.

— Спасибо, что покормили и за гостеприимство, — Дэн протянул руку отцу для рукопожатия. Его голос звучал искренне, а взгляд был открытым и благодарным.

— Тебе спасибо за компанию, — отец крепко пожал его руку. — Рады видеть тебя и рады знакомству. Заходи ещё.

— Обязательно, — Дэн улыбнулся. — С удовольствием.

Мы с Дэном (или, как я привыкла его звать, Турбо) и Рудди вышли из дома, направляясь по улице. Вечер был прохладным, но не морозным — лёгкий ветерок шевелил опавшие листья, а фонари отбрасывали длинные тени на асфальт. Рудди радостно прыгал вокруг нас, то забегая вперёд, то возвращаясь к ногам Дэна.

— Знаешь, — я замедлила шаг, глядя, как в лучах фонаря кружатся последние листья, — я рада, что сегодня ты остался. И что мои родители тебя узнали получше.

Турбо остановился, посмотрел мне в глаза:

— Я тоже рад. Честно говоря, немного волновался перед встречей. Но они классные. И ты… ты классная.

Я почувствовала, как теплеют щёки, но не отвела взгляда:

— Спасибо. Для меня это тоже важно.

Рудди в очередной раз рванул вперёд, увлекая нас за собой, и мы побежали следом, смеясь и стараясь не отставать.

— Эй, Рудди, не так быстро! — крикнула я, пытаясь отдышаться.

— Он просто радуется жизни, Как и мы. Знаешь, Кир, я рад, что этот вечер не закончился на кухне.

Тем временем дома у тима, разговор Отца и Тима

Тем временем дома у Тима. Разговор отца и Тима

Тим сидел на краю кровати в своей комнате, уставившись в экран телефона — но не видел ни строчки в ленте соцсетей. В коридоре послышались шаги, и дверь без стука открылась. На пороге стоял его отец, Рик. Высокий, подтянутый, с той самой стальной складкой у губ, которую Тим знал с детства: она появлялась, когда отец был не просто недоволен — когда он решил что‑то сказать всерьёз.

— Тим, нам нужно поговорить, — произнёс Рик, закрывая за собой дверь. Он не сел — остался стоять, сложив руки на груди.

Тим нехотя поднял глаза:

— О чём?

— Ты знаешь, о чём. Сегодня я разговаривал с отцом Киры. Он был предельно конкретен.

Тим замер. Его пальцы невольно сжались вокруг телефона.

— С кем? — переспросил он, стараясь говорить ровно.

— С отцом Киры, — Рик слегка наклонил голову. — Он предупредил меня, что если ты продолжишь давить на его дочь, он примет меры. И он не шутил.

— Откуда он вообще знает моё имя? — Тим попытался усмехнуться, но вышло натужно.

— Видимо, Кира рассказала. Так что происходит? Кто она вообще такая? Ты никогда не упоминал её.

Тим отвернулся к окну. За стеклом темнело, фонари зажигались один за другим.

— Да так, девчонка из школы, — бросил он небрежно. — Ничего серьёзного.

— «Ничего серьёзного» не вызывает таких разговоров между отцами, — Рик сделал шаг вперёд. — Объясни: зачем ты её тревожишь?

— Я не тревожу! — Тим резко обернулся. — Просто… она меня цепляет. Но не в том смысле, который ты думаешь.

— А в каком? — Рик скрестил руки на груди. — Давай начистоту: ты никогда не рассказывал мне о своей жизни, о друзьях, о девушках. А теперь вдруг какой‑то конфликт с незнакомой мне Кирой. Что происходит?

Тим помолчал, потом выдохнул:

— Я и сам не знаю. Это не любовь, не дружба — что‑то другое. Какой‑то интерес… и ещё чувство, будто она должна быть моей. Не в смысле «моя девушка», а… будто я имею право на её внимание. И когда она с этим Турбо — меня буквально корежит.

Рик на мгновение замер, обдумывая слова сына. Затем подошёл ближе, но не стал давить:

— Послушай, Тим. Это чувство, о котором ты говоришь, — оно не про Киру. Оно про тебя. Про твою неуверенность, про потребность что‑то контролировать. Ты пытаешься удержать то, что даже толком не начал.

— Я не пытаюсь удержать! — Тим сжал кулаки.

Тим помолчал, потом выдохнул:

— Я и сам не знаю. Это не любовь, не дружба — что‑то другое. Какой‑то интерес… и ещё чувство, будто она должна быть моей. Не в смысле «моя девушка», а… будто я имею право на её внимание. И когда она с этим Турбо — меня буквально корежит.

Рик на мгновение замер, обдумывая слова сына. Затем подошёл ближе, но не стал давить:

— Будь умнее, действуй по‑взрослому, — твёрдо сказал Рик, слегка сжимая плечо сына. — Либо отпусти ее, либо же старайся быть мягче что ли.

Сын помолчал, потом кивнул:

— Хорошо. Я подумаю.

— Вот и отлично, — Рик похлопал его по плечу.

Рик уже собирался выйти из комнаты, но на пороге обернулся:

— И ещё одно, Тим. Я хочу знать всё. Без утайки. Что там на самом деле происходит с Кирой и этим парнем, Турбо?

Тим замер. Его плечи напряглись, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он отвернулся к окну, избегая взгляда отца.

— Что ты хочешь услышать? — глухо спросил он.

— Правду, — Рик вернулся к кровати и сел напротив сына. — Всю правду. От начала и до конца.

Тим помолчал, потом резко выдохнул и начал говорить — сначала сбивчиво, потом всё увереннее:

— В начале сентября я заметил Киру. Она… другая. Не такая, как все эти девчонки, которые липнут ко мне из‑за денег отца или машины.

Он сжал кулаки, костяшки побелели.

— Я пытался с ней заговорить, пошутить — Потом я начал цепляться к ней, подкалывать. Хотел вывести на эмоции, чтобы она хоть как‑то отреагировала.

— И тогда ты решил показать силу? — спокойно спросил Рик.

— Нет! То есть… — Тим запнулся. — Я не планировал драки. Турбо начал заступаться за неё, говорить, что я не имею права так себя вести. А я… я просто взорвался.

Его голос дрогнул. Он провёл рукой по волосам, пытаясь собраться с мыслями.

— Когда она меня ударила… я будто с цепи сорвался. Не помню точно, что было дальше. Помню только, что хотел доказать ей — она должна быть со мной. Что я сильнее, лучше, достойнее этого Турбо.

Рик слушал молча, не перебивая. Когда Тим закончил, отец откинулся на спинку стула и долго смотрел на сына, прежде чем заговорить.

— Ты понимаешь, что сделал? — его голос звучал непривычно мягко. — Ты не доказал ничего, кроме того, что не умеешь справляться со своими эмоциями. Ты напугал девушку, подрался с парнем, который просто пытался её защитить. И что в итоге? Ты думаешь, Кира теперь посмотрит на тебя иначе?

— Она всё равно будет моей, даже твои слова не повлияют на меня, — Тим упрямо сжал губы, взгляд остался твёрдым. — Но… я ослаблю хватку. Пока.

Рик вздохнул, провёл рукой по лицу. В глазах промелькнуло что‑то вроде усталости — не от спора, а от понимания, сколько работы предстоит, чтобы достучаться до сына.

— Мне вообще сказали, что ты ходишь с какой‑то девушкой, Тина её зовут. Зачем тебе Кира? — Рик слегка наклонил голову, внимательно наблюдая за реакцией Тима.

Тим усмехнулся, но без вызова — скорее с какой‑то горькой усмешкой:

— Тина — это не та. Да и наши отношения — это тусовки, фотки, постель. Всё. Пустота. А Кира… она другая.

— Ты меня услышал, — повторил Рик, слегка сжимая плечо сына. — От девушки отстань, будь взрослее. И сконцентрируйся на учёбе. Покажи Кире, что ты не просто вспыльчивый мальчишка, а человек, который умеет держать себя в руках и отвечать за свои поступки.

Тим кивнул — на этот раз более уверенно:

— Да, понял.

— Вот и хорошо, — Рик слегка похлопал его по плечу.

— И ещё кое‑что. Завтра мы с тобой поедем в спортзал. Бокс. Поможет выпустить пар и научиться дисциплине. Согласен?

— Согласен.