16
Прошла неделя. Слухи о новой «королевской паре» автопробегов только подогревали интерес к любому их появлению. На этот раз заезд был сольным — Лея должна была подтвердить свой статус в гонке против дерзкого новичка из северной столицы, который пригнал навороченную «BMW M4».
Гриша стоял на финише, прислонившись к капоту своего «Порше». В руках он сжимал рацию, по которой передавали отчеты с промежуточных точек. Его лицо было напряженным. Он знал, что трасса сегодня сложная — после дождя обочины превратились в скользкое месиво, а кюветы там были глубокими и опасными.
— Пятый километр, «Сильвия» лидирует на полкорпуса, — прохрипела рация. — Стойте... «Бэха» идет на таран! Он зажимает её к краю!
Сердце Гриши пропустило удар. Он выпрямился, до боли сжимая кусок пластика в руке.
— Что там происходит?! — крикнул он в рацию, но ответом был только шум помех.
На дальнем повороте, который уже был виден с финиша, показались огни фар. Машины неслись на бешеной скорости. Было видно, как «BMW» буквально впечатывает черную «Сильвию» в самую бровку. Один неверный сантиметр — и машина Леи улетит в кювет, кувыркаясь на мокрой траве.
— Сука... — прошептал Гриша, чувствуя, как внутри всё леденеет. Тот самый «зацеп», о котором они говорили, сейчас был её единственным шансом на жизнь.
Он видел, как задние колеса «Сильвии» на мгновение соскользнули с асфальта, подняв фонтан грязи. Машину качнуло. В этот момент у Гриши перед глазами потемнело. Он никогда не думал, что страх за другого человека может быть настолько парализующим, физически болезненным.
Но Лея выровняла машину. Она не просто удержалась — она использовала инерцию, чтобы оттолкнуться от соперника и, прибавив газу, вырваться вперед.
Когда черная «Сильвия» с ревом пересекла финишную черту, Гриша уже бежал. Ему было плевать на правила безопасности, плевать на судей и на то, что машины еще не успели полностью остановиться.
Едва Лея нажала на тормоз, Гриша рванул дверь на себя.
— Лея! — его голос сорвался.
Она только успела снять шлем, как он буквально вытянул её из салона, заключая в такие крепкие объятия, что у неё перехватило дыхание. Гриша дрожал. Его руки, всегда такие уверенные на руле, сейчас колотились мелкой дрожью.
Он не стал ждать ни секунды. Он начал целовать её лицо — лоб, виски, холодный от адреналина нос.
— Ты с ума меня сведешь, Ясенева, — шептал он между поцелуями, накрывая своими ладонями её щеки. — Я чуть не сдох там, на обочине, пока смотрел на это. Ненавижу, когда ты так рискуешь. Слышишь? Ненавижу!
Он припал к её губам в глубоком, отчаянном поцелуе. Вокруг щелкали затворы камер, блогеры снимали их в прямом эфире, толпа свистела и улюлюкала, но для Гриши мир перестал существовать. Ему было абсолютно всё равно на репутацию, на пафос и на то, что завтра это видео облетит весь интернет.
Он оторвался от её губ лишь на мгновение, чтобы снова уткнуться лбом в её лоб.
— Никогда больше так не делай. Пожалуйста. У меня сердце просто в кювет улетело вместе с твоими колесами. Я так испугался за тебя, Лея... Господи, как я испугался.
Лея, всё еще тяжело дышащая после гонки, обняла его за шею, чувствуя, как его сердце колотится о её грудную клетку. В этот момент она поняла, что его самоуверенность — это просто обертка, а внутри — человек, который любит её больше, чем саму скорость.
— Я здесь, Гриш... — тихо ответила она, целуя его в подбородок. — Всё хорошо. Я чувствую зацеп, помнишь? Я бы не улетела.
— Плевать на зацеп, — он снова поцеловал её в уголок рта, прижимая к себе так, словно хотел спрятать от всего мира. — Ты в порядке. Это единственное, что имеет значение. Всё остальное — просто железо.
Он снова накрыл её губы поцелуем, окончательно давая понять всем присутствующим: эта дерзкая брюнетка — его жизнь, и он не собирается это скрывать.
Продолжение следует...