15
Солнце окончательно залило спальню светом, превращая капли воды на стёклах в сверкающие алмазы. Лея сидела на краю кровати, накинув на плечи белую рубашку Гриши, которая была ей безнадёжно велика. Она смотрела на город, но мысли её были далеко не о панораме.
Гриша подошёл сзади, обнял её за талию и уткнулся подбородком в плечо.
— О чём думаешь, Леечка? — тихо спросил он.
Лея слегка повернула голову, её взгляд был серьёзным, почти официальным, как в тот день, когда она впервые выставила его из ангара со шваброй.
— Гриш, я хочу прояснить один момент, — начала она, и Ляхов почувствовал, как она слегка напряглась. — Ты понимаешь, что наш «контракт» закончился. Больше нет обязательств, нет гаража, нет этой игры в помощника. И то, что произошло ночью… я не хочу двусмысленностей. Что вообще теперь между нами?
Гриша замер на секунду. В его глазах мелькнул озорной, почти мальчишеский огонёк. Он медленно отстранился, сделал нарочито задумчивое лицо и почесал затылок.
— Ну… — он протянул это «ну», словно раздумывая над сложнейшей технической задачей. — Давай рассуждать логично, Ясенева. Ты классный механик. Я отличный пилот. Нам обоим нравится скорость. Так что я бы назвал это… качественным дружеским сексом. Знаешь, такой бонус к командному зачёту. Без лишней драмы, просто профессиональная разрядка.
Лея застыла. Её лицо мгновенно стало непроницаемым, как маска гоночного шлема. Она медленно начала вставать с кровати, её пальцы крепко сжали край рубашки.
— Дружеский секс? — повторила она ледяным тоном, в котором Гриша услышал опасные нотки. — То есть для тебя это просто… «бонус»?
Она уже была готова высказать ему всё, что думает о его «немецком пафосе», и, возможно, даже найти в этой квартире что-то тяжёлое, чтобы запустить в него, но Гриша вдруг не выдержал.
Он громко расхохотался, хватая её за руку и притягивая обратно на кровать.
— Да ты бы видела своё лицо! — сквозь смех выдавил он, удерживая её, несмотря на слабые попытки вырваться. — Лея, господи, ты реально в это поверила?
Он резко затих, перехватывая её ладони своими. Смех исчез, уступая место такой глубине во взгляде, от которой у Леи перехватило дыхание.
— Дурочка, — выдохнул он, прижимаясь своим лбом к её лбу. — Я люблю тебя. Понимаешь? Ненавижу то, как ты умеешь меня злить, но люблю тебя до безумия. Каждую твою сажу на щеке, каждую твою придирчивую нотацию в гараже. Какой к чёрту «дружеский секс»?
Лея замерла, её гнев растаял в одно мгновение, сменившись растерянностью.
— Гриша… — прошептала она.
— Я серьезно, Лея, — он переплел их пальцы. — Я хочу, чтобы ты была моей девушкой. Официально. Чтобы вся эта тусовка на Киевке знала, что за этой «Сильвией» стою я. И что в этом «Порше» на пассажирском сиденье — моё сердце. Пойдёшь со мной в один заезд? Надолго?
Лея смотрела в его глаза, и в этот момент в них не было ни капли того Ляхова, которого знала вся Москва. Был только Гриша — искренний, немного испуганный её возможным отказом и абсолютно влюблённый.
Она наконец улыбнулась — тепло и открыто.
— Надолго, Ляхов. Но предупреждаю: если ты снова скажешь про «дружеский секс», я перережу тормозные шланги на твоём «Порше».
Гриша снова рассмеялся и крепко прижал её к себе.
— Ненавижу твой характер, Ясенева. Но, кажется, именно за него я и готов отдать всю свою жизнь.
Теперь их гонка действительно стала общей. И финишная черта была где-то за горизонтом, до которого они собирались долететь вместе.
Продолжение следует...