13
Гром подошёл к ним неторопливой, тяжёлой походкой. Толпа расступилась, затихая. Он молча перевёл взгляд с Гриши на Лею, а затем протянул руку — сначала ей, потом ему.
— Безумный заезд, — глухо произнёс Гром, и на его суровом лице впервые за вечер появилась тёплая уважительная улыбка. — Я думал, вас размажет на мосту. Но то, как вы перекрыли траекторию... Мы с Максом гоняем пять лет, но у нас не всегда получается такая синхронность. Моё почтение.
— Спасибо, Гром, — Гриша пожал его руку, но его ладонь тут же вернулась на талию Леи. Он чувствовал, как её всё ещё слегка знобит от пережитого напряжения.
Тёма прыгал вокруг них, размахивая телефоном, на который уже сыпались сотни уведомлений от уличных пабликов.
— Ребята, вы понимаете, что вы только что сделали?! Вас теперь никто не догонит! Телефон разрывается!
— Тём, — тихо позвал Гриша, притягивая Лею ближе к своему боку. — Забери ключи от «Сильвии». Перегони её в бокс к Петровичу, ладно? Нам... нужно выдохнуть.
Тёма мгновенно всё понял. Он понимающе ухмыльнулся, перехватил ключи у Леи и подмигнул другу:
— Без проблем, бро. Сделаю в лучшем виде. Празднуйте, вы заслужили.
Гриша увёл Лею к своему «Порше». Они сели в салон, захлопнули тяжёлые двери, и шум беснующейся толпы мгновенно отрезало, сменившись глухой, вакуумной тишиной. Гриша завёл мотор и, не включая фар, медленно выехал с Киевского шоссе на тихие пригородные дороги.
Они ехали молча. В салоне пахло кожей, порохом от сработавших подушек безопасности (которые, к счастью, не выстрелили, но пахло адреналином и гарью) и их общим, медленно остывающим безумием. Лея откинула голову на подголовник и закрыла глаза. Её тонкие пальцы на коленях всё ещё мелко подрагивали.
Гриша протянул руку, накрывая её ладонь своей. Переплёл их пальцы.
— Не люблю, когда ты молчишь, Ясенева, — тихо сказал он, не отрывая взгляда от ночной дороги. — В твоей тишине слишком много мыслей.
Лея не открыла глаз, но крепче сжала его пальцы в ответ.
— А я как ты водишь машину, Ляхов. Моё сердце до сих пор стучит где-то в районе горла. Ты больной. Абсолютно безбашенный эгоист.
— Но этот эгоист только что привёз тебя к финишу первой, — Гриша повернул руль, сворачивая на подземную парковку своего дома в Сити.
*
Они поднялись в его квартиру. Панорамные окна отражали огни спящей Москвы, которая с высоты восемьдесят какого-то этажа казалась игрушечной и безмолвной.
Лея подошла к стеклу, обхватив себя руками за плечи. В тусклом свете ночного города её силуэт казался хрупким, почти невесомым. Гриша подошёл со спины, обнял её, утыкаясь подбородком в мягкое плечо.
— Твой месяц работы на меня официально закончился сегодня на финише, — прошептала Лея, глядя на отражение его глаз в стекле. — Ты больше не мой помощник, Григорий.
— И кто я теперь? — его руки медленно скользнули под её куртку, оглаживая талию через тонкую ткань майки. — Твой главный кошмар?
— Да, — она развернулась в его объятиях, заглядывая ему прямо в душу своим холодным, но теперь совершенно беззащитным взглядом. — Самый худший кошмар в моей жизни. Ненавижу тебя за то, что ты заставил меня чувствовать себя слабой. Я привыкла полагаться только на свой мотор и свои руки. А теперь... теперь я постоянно думаю о том, где ты.
Гриша бережно взял её лицо в свои ладони. Его большие пальцы очертили её скулы.
— А я себя за то, что готов отдать тебе ключи от всех своих машин, Ясенева. Готов мыть твои полы до конца жизни, лишь бы ты смотрела на меня так, как сегодня на финише. Терпеть тебя не могу.
— Взаимно, Ляхов, — выдохнула она прямо в его губы.
Их поцелуй был мягким, но в нём чувствовалось глубокое, почти болезненное облегчение. Они больше не соревновались. Они нашли свою гавань.
Гриша подхватил её на руки, перенося на широкую кровать. В полумраке спальни, под тихий шелест кондиционера, они медленно избавлялись от одежды, словно снимали с себя защитную броню, которую носили годами.
Каждое прикосновение было наполнено невысказанным признанием. Они шептали друг другу колкости, которые на их личном языке означали абсолютную,безграничную любовь.
— терпеть не могу твои холодные руки, — шептал Гриша, целуя её ключицы, чувствуя, как она вздрагивает под его губами.
— А я твой горячий нрав, — хрипло отвечала Лея, прижимаясь к нему всем телом, запуская пальцы в его тёмные волосы. — Ты слишком громкий. Слишком заметный.
— Привыкай, босс, — Гриша заставил её посмотреть на него. — Теперь мы в одной связке. И я не отпущу твой руль.
Они заснули под утро, когда небо над Москвой начало окрашиваться в нежно-розовые тона. Лея лежала, уткнувшись носом в его грудь, а Гриша крепко обнимал её за плечи, словно закрывая от всего мира. На прикроватной тумбочке тихо вибрировал телефон Гриши от сотен поздравлений, но им было абсолютно всё равно. Их главная гонка была выиграна.
Продолжение следует...