7
К вечеру четверга вмятина на крыле «Сильвии» была полностью ликвидирована. Гриша, бережно затирая грунтовку мелкозернистой шкуркой, вывел идеальный контур кузова. Лея стояла чуть поодаль, сложив руки на груди, и с удивлением наблюдала за его работой. Она и не подозревала, что у этого самоуверенного гонщика такие точные и терпеливые руки.
— Знаешь, Ляхов, — задумчиво произнесла она, делая глоток из своего стакана, — если ты решишь завязать с гонками, из тебя выйдет отличный кузовщик. Вывел линию просто идеально. Даже Петрович так ровно не делает.
Гриша отложил шкурку, стряхнул серую пыль с ладоней и победно улыбнулся:
— Я же говорил, Ясенева: если я за что-то берусь, то делаю это лучше всех. Ну что, теперь покраска?
— Да. Черный матовый, — Лея подошла к стеллажу и достала краскопульт. — Но красить буду я. Тут нужна твердая рука и правильное давление воздуха. Это ювелирная работа.
— Обижаешь, у меня руки не дрожат, — фыркнул Гриша, хотя внутренне признал её лидерство в этом вопросе.
— Охотно верю, но это моя машина, — мягко, но упрямо отрезала она. — Так что уступай место профессионалу, Григорий. Твоя задача — подготовить обезжириватель и следить за давлением в компрессоре.
Они закрыли ворота ангара, включили мощную вытяжку и надели защитные респираторы. В полумраке гаража, прорезанном яркими лучами диодных ламп, воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным, шипящим звуком краскопульта.
Лея двигалась плавно, словно вела смычком по струнам. Слой за слоем черная матовая эмаль ложилась на крыло «Сильвии», возвращая машине её хищный, безупречный вид. Гриша стоял чуть сзади, завороженно наблюдая за каждым её движением. В защитных очках, с собранными в пучок волосами и краскопультом в руках, она казалась ему самой невероятной девушкой, которую он когда-либо видел. В ней не было пафоса, только чистая страсть к своему делу.
Когда последний слой был нанесен, Лея выключила компрессор, сняла респиратор и устало выдохнула.
— Всё. Оставляем сохнуть до утра. Главное, чтобы пыль не села.
Гриша тоже стянул маску на шею. Запах растворителя и свежей краски кружил голову, но еще сильнее кружило голову присутствие Леи в этой интимной, почти сакральной тишине гаража. Она стояла совсем близко, на её лбу выступили мелкие капельки пота, а на щеке снова красовался небольшой мазок — на этот раз черной краски.
— Погоди, у тебя опять... — Гриша невольно улыбнулся и потянулся рукой к её лицу.
Лея замерла. Она не отстранилась, глядя на него снизу вверх широко открытыми глазами. Гриша аккуратно, подушечкой большого пальца, начал стирать черное пятнышко с её скулы. Его палец двигался медленно, почти невесомо. Он чувствовал тепло её кожи, и это прикосновение отозвалось в его груди странной, непривычной дрожью.
Он не убирал руку. Его взгляд невольно опустился на её губы, затем снова вернулся к глазам. В воздухе повисло такое густое напряжение, что казалось, его можно коснуться рукой. Лея прерывисто вздохнула, её пальцы судорожно сжали край верстака.
Гриша медленно склонился к ней, сокращая расстояние. Между ними оставались считанные сантиметры. Он видел, как дрожат её ресницы, и чувствовал её сбивчивое дыхание. Еще мгновение — и старые правила окончательно перестали бы существовать.
Но Лея вдруг мягко, почти незаметно, положила ладонь ему на грудь. Не оттолкнула, но и не позволила подойти ближе.
— Гриш... — прошептала она, и в её голосе смешались растерянность и какая-то странная грусть. — Нам... нам нельзя. Ты всё еще мой помощник. А я всё еще твой босс.
Гриша замер. Он посмотрел на её руку на своей футболке, чувствуя, как бешено колотится его сердце под её ладонью. Он медленно убрал палец с её щеки и сделал глубокий вдох, пытаясь вернуть контроль над собой.
— Твой месяц когда-нибудь закончится, Ясенева, — тихо, но очень серьезно произнес он, глядя ей прямо в глаза. — И тогда швабры и ключи на двенадцать больше не будут между нами стоять.
Лея отвела взгляд, смущенно поправляя прядь волос, выбившуюся из пучка. Но она не убрала руку с его груди сразу, на секунду задержав её, словно запоминая этот момент.
— Посмотрим, Ляхов, — наконец ответила она, слегка улыбнувшись уголками губ. — А пока... иди мой кисти. Завтра нам нужно закончить сборку.
Гриша кивнул, понимая, что она права. Он развернулся и пошел к раковине, чувствуя на своей щеке фантомный след её взгляда. Он знал, что этот вечер изменил всё, даже если они оба побоялись сделать последний шаг.
Продолжение следует...