6
В среду утром Гриша приехал в ангар даже раньше обычного — в 7:45 его «Порше» уже тихо шуршал гравием у ворот. Всю ночь Ляхов почти не спал. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним снова и снова разворачивалась сцена: безумный занос чёрной «Сильвии», визг покрышек и бетонный блок, к которому её несло на огромной скорости. Его собственный страх злил его, но отрицать его наличие было уже глупо.
Гриша вошёл в гараж, неся в руках два стакана чёрного кофе.
Лея была у своей машины. Она стояла у заднего крыла «Сильвии», где отчётливо красовался длинный след от серой краски «Мерседеса» Влада и небольшая, но неприятная вмятина. На девушке была обычная свободная футболка, и Гриша заметил, как она время от времени осторожно разминает шею, слегка морщась от боли. Мышцы после вчерашнего дикого перегруза явно забились.
— Держи, — Гриша подошёл и протянул ей стакан. — Как шея?
Лея вздрогнула от неожиданности, повернулась и приняла кофе. На её бледном лице залегли лёгкие тени усталости, но взгляд оставался ясным.
— Спасибо. Нормально. Бывало и хуже.
— Нормально она говорит, — недовольно пробурчал Гриша, ставя свой стакан на верстак. Он подошёл вплотную к вмятине на её машине, рассматривая повреждения. — Этот ублюдок Влад... Ему это просто так с рук не сойдёт. Я его найду и...
— Гриш, — тихо, но твёрдо перебила его Лея. — Это уличные гонки. Здесь каждый сам за себя. Я знала, на что шла. И я его сделала. Это лучшая месть.
Ляхов тяжело выдохнул, понимая, что она права. Но злость внутри всё равно требовала выхода. Он посмотрел на Лею, которая снова попыталась покрутить головой и тихо шикнула от резкой боли в затылке.
— Так, Ясенева, отставить геройство, — Гриша решительно забрал у неё из рук стакан с кофе и поставил рядом со своим. — Садись на стул. Быстро.
— Ляхов, ты чего... — попыталась возмутиться она.
— Села, я сказал, — он аккуратно, но настойчиво взял её за плечи и усадил на высокий табурет у верстака. — Расслабься.
Гриша обошёл её со спины. Его большие, тёплые ладони легли на её напряжённые плечи. Лея на секунду замерла, её дыхание перехватило. От него пахло хорошим парфюмом, кофе и той утренней прохладой, которую он принёс с улицы.
Гриша начал медленно, аккуратно разминать её зажатые мышцы. Его пальцы, привыкшие к рулю и тяжёлой работе с инструментами, оказались удивительно чуткими и нежными. Он нащупал самый плотный узел у основания шеи и слегка надавил.
— Больно? — негромко спросил он, его дыхание коснулось её макушки.
— Немного... — прошептала Лея, прикрывая глаза. Напряжение, которое она копила со вчерашнего вечера, начало медленно отпускать её. — Но так лучше. Спасибо. Не думала, что ты умеешь делать массаж.
— Я много чего умею, Ясенева, ты просто плохо меня знаешь, — в его голос вернулась привычная лёгкая ухмылка, но руки продолжали бережно работать. — Ты вчера знатно напугала всю бетонку. И меня заодно.
Лея приоткрыла глаза и слегка повернула голову, чтобы видеть его лицо.
— Напугала? Значит, ты вчера всё-таки не из-за «водительского солидарного испуга» ко мне подлетел?
Гриша замер. Его пальцы остановились на её плечах. Он посмотрел на неё сверху вниз — на её полуприкрытые глаза, на мягкие губы без капли помады, на то томительное доверие, с которым она сидела перед ним. Врать больше не хотелось. Скрывать это под маской безразличия стало слишком тяжело.
— Да, — тихо и честно признался он, убирая руки от её плеч, но не отходя назад. — Я испугался за тебя так, как ни разу в жизни за себя не боялся на трассе. Когда твою машину закрутило, у меня сердце остановилось, Лея. И если бы ты... если бы с тобой что-то случилось...
Он не договорил. Слова застряли в горле.
Лея медленно поднялась с табурета и повернулась к нему лицом. Они стояли так близко, что между ними едва оставалось расстояние в несколько сантиметров. В полумраке ангара, под ровный шум закипающего чайника, её холодный взгляд окончательно растаял, уступая место чему-то глубокому, притягательному и очень нежному.
— Я умею группироваться, Гриш, — мягко сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Но то, что ты был там, на финише... и то, как ты бежал к машине... — она сделала едва заметный шаг вперёд, её рука робко поднялась и коснулась его запястья. — Для меня это было важно. Спасибо тебе.
Гриша почувствовал, как по телу пробежал электрический разряд от её прикосновения. Он посмотрел на её тонкие пальцы на своей руке, а затем снова в её глаза.
— Ладно, — хрипло произнёс он, пытаясь вернуть рабочий настрой, хотя пульс зашкаливал. — Хватит лирики. У нас тут раненая «Сильвия» стоит. Давай снимать бампер. Я сам всё сделаю, а ты будешь руководить процессом. Твоей шее сегодня вредно работать руками.
Лея тихо рассмеялась — легко и беззащитно, и этот смех отозвался в груди Гриши приятным теплом.
— Хорошо, Григорий. Инструменты в левом ящике. Начнём со снятия клипс.
Весь день они провели вместе, восстанавливая кузов её машины. Гриша под её чутким руководством аккуратно выравнивал вмятину, шкурил повреждённый участок и готовил его к грунтовке. Они спорили о тонкостях покраски, пили остывший кофе и переглядывались каждый раз, когда их руки случайно сталкивались над инструментами.
Гриша понимал: эта гонка с Леей Ясеневой давно вышла за пределы асфальта. И на этот раз он был абсолютно не против проиграть ей всё, что у него было.
Продолжение следует...