Клетка без ключа

Два часа ночи

Алиса сидит на полу своей ванной и смывает кровь.

Лодыжка распухла до размера яблока. Она намотала эластичный бинт криво, но больше некому. Раньше её гримёрша заклеивала царапины. Ассистент приносил лёд. Водитель отвозил домой.

Теперь есть только она. И боль.

Ты прыгнула со второго этажа, Алиса. Ради чего? Ради того, чтобы сбежать от мужчины, который просто с тобой говорил? Или ради того, чтобы сбежать от себя?

Она смотрит в зеркало. Разбитая губа (она укусила его — идиотка), синяк под глазом (приземление на куст), растрёпанные волосы.

Красивая. Прямо как на постере.

Звонит телефон.

Новый номер. Тот же, что и вчера? Нет, другой.

Сообщение.

 «Хорошо прыгаешь. В следующий раз — ловлю. Сладких снов, Алиса. Адир.»

Её сердце пропускает удар. Она хочет удалить сообщение, но пальцы не слушаются. Вместо этого она перечитывает его пять раз.

 «В следующий раз». Он уверен, что он будет. Этот человек уверен во всём. Даже во мне.

Она стирает сообщение. Блокирует номер. Кладёт телефон на пол и сидит, обхватив колени.

В гостиной темно. Холодильник гудит. Стрелка часов тикает.

Ты не спишь, потому что боишься? Или потому что ждёшь?

Она не отвечает себе на этот вопрос.

Утро

Спала три часа. Лодыжка разболелась сильнее, но сегодня тренировка. Пропустить нельзя — тренер сказал, что если она не придёт, он найдёт другую бойца. Других бойцов много. Алиса одна.

Она хромает до спортзала. Восемь остановок на маршрутке, потом пешком через дворы. Каждый шаг — боль.

Когда ты была звездой, ты ездила на чёрном Range Rover. Водитель открывал дверь. Фанаты ждали у входа.

Сейчас у входа ждёт бездомный с бутылкой и грязный кот.

Запах зала — пот, резина, железо. Груша висит криво, маты пыльные. Но это её мир теперь. Единственное место, где она не лжёт.

— Алиса, — тренер Палыч выходит из подсобки. Ему под шестьдесят, морда кирпичом, на руках татуировки времён молодости. — Хромаешь. Что случилось?

— Упала с лестницы.

— Врёшь, — он не смотрит на неё, наматывает бинты на кулаки. — Но мне плевать. Рана заживёт — бой через три дня. Твой соперник — Гвоздь. Побеждал шестерых подряд. Вес на двадцать кило больше.

— Я справлюсь.

— Справишься, если будешь быстрее. А с такой лодыжкой...

Он не договаривает. Потому что они оба знают: если Алиса проиграет, она останется без денег. Если она получит серьёзную травму — ей конец.

— Буду быстрее, — говорит Алиса и начинает разминку.

В середине тренировки в зал заходят двое.

Алиса замечает их сразу. Костюмы. Дорогие часы. Стойка людей, которые не привыкли ждать.

Тренер напрягается.

— Палыч, — говорит один из них, тот, что помоложе, — хозяин хочет поговорить с твоей бойцой.

— С какой?

— С Алисой.

Алиса опускает руки. Пот льётся по лицу.

— Я занята, — бросает она.

— Не советую отказываться, — улыбается тот, что постарше. — У нас спонсорское предложение. Твой клуб получит новые маты, нормальный ринг и круглую сумму на счет. А ты — гонорар.

— Сколько? — спрашивает Палыч.

— Тридцать тысяч за разговор. Пять минут.

Алиса смотрит на тренера. В его глазах — жадность и страх одновременно. Ей тридцать тысяч нужны. Клубу — тем более.

— Где? — тихо спрашивает она.

— Машина ждёт.

Чёрный джип. Тонированные стёкла. Алиса садится на заднее сиденье и сжимает кулаки.

Идиотка. Ты снова села в машину к незнакомцам.

Но она уже знает, кто её ждёт.

Машина останавливается не у особняка. У ресторана. Дорогого, на набережной. Такого, где раньше она была гостьей, а сейчас её провожают через чёрный вход.

Она идёт по коридору. Больная нога, спортивный костюм, зализанный хвост. Она здесь как сорняк в оранжерее.

Дверь открывается. ВИП-кабинет.

Адир сидит за столом. Перед ним — чайник, две чашки и тарелка с фруктами. Никакого оружия. Никаких охраны. Он один.

— Здравствуй, Алиса. — Он улыбается. Губа, ещё припухшая там, где она укусила. — Садись. Чай будешь?

— Я пришла за деньгами. Тридцать тысяч. Пять минут. Говори.

— Садись, — повторяет он спокойно. Тоном, который не терпит возражений.

Она садится. На самый край стула. Готовая бежать.

Адир наливает чай. Медленно. Аккуратно. Передвигает чашку к ней.

— Я не хочу тебя пугать, — говорит он. — Если бы я хотел причинить тебе боль, ты бы уже была в подвале. Но я не такой.

— Какой же?

— Терпеливый. — Он делает глоток чая. — Ты сбежала через окно. Это было смело. Я это ценю. Но теперь давай поговорим как взрослые люди.

— О чём?

— О твоей матери.

Алиса замирает.

— Что — моя мать?

Адир ставит чашку и смотрит ей прямо в глаза.

— Твоя мать разрушила мою семью. Она увела моего отца. Обманом, ложью, подставами. Он ушёл от нас, когда мне было двенадцать. Я вырос без отца. Без денег. Почти без будущего. А твоя мать — жила в роскоши. На деньги моего отца.

Алиса молчит. Она знает, что мать не святая. Но чтобы такое...

— Ты хочешь отомстить ей через меня?

— Да, — честно отвечает Адир. — Сначала я хотел тебя уничтожить. Сломать. Заставить страдать, как страдал я.

— А теперь? — голос Алисы почти не дрожит.

— А теперь я смотрю на тебя. Ты бьёшься в клетке. Ты прыгаешь из окон. Ты кусаешься. — Он усмехается. — Ты не похожа на неё. Ты — её противоположность.

— Это не отменяет того, что ты хотел меня уничтожить.

— Не отменяет. — Адир встаёт и подходит к окну. Спиной к ней. — Я не буду врать. Я опасный человек. Я делаю вещи, которые тебе не понравятся. Но я не вру тебе. Спроси, что хочешь — я отвечу.

Алиса сжимает чашку так, что пальцы белеют.

— Что ты хочешь от меня прямо сейчас?

Он поворачивается.

— Чтобы ты перестала бояться. И подумала. Не сейчас. Через день, два, неделю. Подумай, готова ли ты узнать правду о своей матери. И если да — приходи сама.

— Куда?

— Ты знаешь, где мой особняк.

Он достаёт из кармана визитку. Чёрную. С одним словом: Адир.

— Выход там, — он кивает на дверь. — Деньги на карте. Чай можешь допить.

Алиса встаёт. Берёт визитку. Не смотрит на него.

— Я не приду.

— Придёшь, — говорит он ей в спину. — Рано или поздно. Потому что ты такая же, как я. Ты хочешь правды больше, чем безопасности.

Она выходит. Идёт по коридору. Не оборачивается.

Но визитку не выбрасывает.