Клетка без ключа

Дверь закрыта. Алиса слышала щелчок замка.

Она осталась одна в кабинете с незнакомцем, который признался, что ждал её два года. Два года. Это не случайность. Это одержимость.

— Кто ты? — её голос твёрже, чем она себя чувствует.

Мужчина не торопится с ответом. Он проходит мимо неё, садится в кресло у камина и жестом приглашает её сесть, напротив.

— Садись, Алиса. Разговор будет долгим.

— Я не сяду. Я отвечу на вопрос: кто ты и что тебе нужно?

Он смотрит на неё снизу-вверх. В его глазах — спокойствие хищника, который уверен, что добыча никуда не денется.

— Меня зовут Адир. Этого достаточно. А что мне нужно... — он делает паузу, — ты уже здесь. Ты пришла сама. Никто не тащил тебя за волосы.

— Меня пригласили на работу, — Алиса сжимает кулаки. — Заплатили сто тысяч.

— Которые ты уже получила, — кивает Адир. — Перевод на карту. Можешь проверить.

Он кидает ей телефон с открытым банковским приложением. Баланс: +100 000 рублей.

— Поздравляю. Ты заработала их честно. Теперь просто поговори со мной.

Алиса не знает, что делать. Бежать? Кричать? Но дверь заперта, а этот человек явно не из тех, кто боится криков.

— О чём говорить? — она садится в кресло, но на самый край. Готовая вскочить в любую секунду.

— О тебе. — Он наклоняется вперёд. — О том, как ты докатилась до подпольных боёв. О том, почему твоя мать бросила тебя, когда ты потеряла славу. О том, почему ты одна.

Алиса вздрагивает. Он знает про мать. Знает про бои. Знает про её одиночество.

— Следил за мной? — она старается, чтобы голос не дрожал. — Это противозаконно.

— А подпольные бои — законно? — его губы изгибаются в усмешке. — Не будем играть в праведность, Алиса. Мы оба живём в тени. Просто я там хозяин, а ты — гостья.

— Я не твоя гостья.

— Ты в моём доме, — спокойно поправляет он. — В моей комнате. На мои деньги купила еду на завтра. Так что давай без истерик.

Алиса вскакивает.

— Пусти меня.

— Нет.

— Я вызову полицию.

— У тебя разряжен телефон. Я проверил, пока ты шла по коридору.

Она хватается за карман. Телефон есть, но экран чёрный. Не включается.

— Ты...

— Я хочу говорить, — Адир встаёт. Он выше неё на голову. Его тень падает на неё, как ночь. — Садись.

— Нет.

Он делает шаг к ней. Она шаг назад. Ещё шаг — она упирается в стену.

— Ты боишься? — спрашивает он, останавливаясь в полуметре.

— Нет.

— Врёшь. — Он поднимает руку и проводит пальцем по её скуле. Там, где вчера был синяк. Сейчас он почти сошёл. — Но это хорошо. Бояться — значит уважать опасность. А я — опасность, Алиса.

Его пальцы спускаются ниже. К губам.

— Не трогай меня, — выдыхает она.

— А если я не послушаюсь?

— Я ударю.

— Ударь.

Она сжимает кулак. Но не бьёт. Почему-то не бьёт. Он слишком близко. Его запах — кожа, виски, что-то горькое — забивает лёгкие.

— Вот видишь, — шепчет он. — Ты можешь ударить мужика в клетке, а меня — нет. Потому что я не враг. Пока.

— Кто ты?

— Твой следующий шаг.

И он целует её.

Это не нежный поцелуй. Это требовательный, жадный, почти грубый. Одна его рука на её затылке, вторая — на талии. Она пытается оттолкнуть, но его тело как каменная стена.

И тогда она делает единственное, что приходит в голову.

Кусает.

В губу. Сильно. До крови.

Адир отстраняется. Смотрит на неё. На губе — алая полоска. Он слизывает её медленно, не отводя глаз.

— Злая, — говорит он без злости. С уважением. — Я так и знал.

Алиса пользуется секундой. Отталкивает его и бежит к окну.

— Ты не выйдешь, дверь заперта, — бросает он.

— Я не буду выходить в дверь.

Она распахивает окно. Второй этаж. Внизу — кусты.

— Алиса, не смей...

Но она уже прыгает.

Земля принимает её жестко. Лодыжку пронзает боль — неудачно приземлилась. Кусты царапают ноги. Она не оглядывается. Вскакивает и бежит. Через парк, к воротам, мимо охранника, который слишком удивлён, чтобы её остановить.

Она бежит по шоссе. В туфлях, в чёрном платье. С разбитой губой и больной лодыжкой.

И только через километр, когда ловит попутку до города, она понимает:

Её сердце колотится не только от страха.

И это самое страшное.