7
Профессор Снейп открыл глаза. Ярость, которая секунду назад казалась направленной на опоздавших учеников, теперь кристаллизовалась в нечто куда более опасное. Он проигнорировал выпад Поттера, хотя в любой другой день стер бы гриффиндорца в порошок за один такой тон.
— Поттер, — голос декана Слизерина прозвучал пугающе тихо. — Свободен.
— Но профессор!.. — Гарри дернулся было вперед, его пальцы сильнее сжали волшебную палочку.
— Вон, Поттер! — Снейп не повысил голос, но отчеканил каждое слово так, что воздух вокруг, казалось, похолодел. — Бегом в больничное крыло к мадам Помфри. Скажешь, что я требую Кроветворное зелье и мазь от ушибов. Живо.
Гарри нерешительно оглянулся на тебя. Ты слабо кивнула ему, показывая, что всё в порядке и Снейп не причинит тебе вреда. Декан Слизерина мог быть жестоким учителем, но он никогда не допускал домашнего насилия на своем факультете — особенно когда речь шла о методах Люциуса, которые он презирал всем сердцем. Поттер, тяжело дыша и бросая свирепые взгляды на профессора, наконец, протиснулся мимо него в коридор. Как только шаги парня затихли, Снейп взмахнул палочкой. Дверь туалета с глухим стуком захлопнулась, а замок заперся.
Он повернулся к тебе. Взгляд черных глаз скользнул по твоей порванной мантии, по грязным разводам крови на воротнике.
— Вы идиотка, мисс Малфой, — без тени жалости, но с глухим разочарованием произнес Снейп. Он подошел ближе и аккуратно, едва касаясь, приподнял твой подбородок двумя пальцами, осматривая рассеченную губу. — Вы прекрасно знали, на что способен ваш брат, если задеть его так называемую «семейную гордость». Связаться с Поттером? Из всех студентов Хогвартса выбрать именно его?
— Я не выбирала, кого любить, профессор, — хрипло отозвалась ты, и эта фраза отозвалась острой болью в разбитых ребрах. Ты невольно поморщилась и схватилась за бок.
Снейп тут же убрал руку, его лицо снова превратилось в каменную маску, но в глубине глаз промелькнуло что-то, похожее на старую, давно похороненную боль. Кому, как не Северусу Снейпу, было знать о последствиях неправильного выбора и о том, как тяжело любить гриффиндорца.
— Любовь — это роскошь, которую ваш отец никогда не позволит своим детям, — отрезал он, отвернувшись и стремительно шагая по кафельному полу. — Драко поступил как трус. Напасть толпой на собственную сестру-близнеца… Полагаю, Крэбб и Гойл тоже приложили к этому руки?
Ты промолчала, лишь плотнее сжала губы. Слизеринцы не доносят, даже если их забили до полусмерти. Но Снейпу и не нужен был ответ.
— Я разберусь с вашим братом. Сегодня же. Но вы должны понимать: если об этом узнает Люциус, Хогвартс перестанет быть для вас безопасным местом. Ваш отец не побрезгует прислать громовещатель или, что хуже, забрать вас из школы прямо посреди семестра.
Снейп резко повернулся, его мантия взметнулась, словно крылья огромной летучей мыши.
— Отработка отменяется. Сейчас мы идем в больничное крыло. Вы скажете мадам Помфри, что неудачно упали с астрономической башни во время ночной прогулки. Поттер будет молчать, я об этом позабочусь. Если Драко или его прихвостни посмеют открыть рот — они будут чистить котлы без магии до самого выпуска. Вам всё ясно?
Ты посмотрела на своего декана. За его сухими, жесткими словами скрывалась единственная доступная ему форма заботы — защита.
— Да, профессор, — тихо ответила ты.
— Идемте, — Снейп направился к выходу, но у самой двери притормозил. — И мисс Малфой… Спрячьте ваши чувства к Поттеру глубже, если хотите выжить в этой войне. Слизеринцы не носят сердце на рукаве.
После визита в больничное крыло мадам Помфри смогла убрать самые жуткие гематомы и затянуть рассеченную губу, но скрыть опухшее лицо, багровые следы на шее и твою хромоту магия за один вечер не могла. Когда ты в сопровождении профессора Снейпа вошла в гостиную Слизерина, там воцарилась мертвая тишина. В подземелье было многолюдно. Слизеринцы сидели у камина, обсуждали домашние задания и строили планы на выходные, но стоило тяжелой двери закрыться за твоей спиной, как все разговоры разом оборвались.
Реакция факультета разделилась мгновенно. Семикурсники, сидевшие в кожаных креслах, брезгливо переглянулись — для них твой вид был доказательством того, что ты осквернила имя чистокровной волшебницы связью с Поттером и получила по заслугам. Пэнси Паркинсон ядовито ухмыльнулась, демонстративно переглядываясь с Асторией Гринграсс; она давно злилась, что ты не разделяешь её обожания к Драко, и теперь откровенно наслаждалась твоим позором. Стоявшие у стены Крэбб и Гойл, заметив за твоей спиной ледяной, обещающий скорую расправу взгляд Снейпа, резко побледнели и попытались вжать головы в плечи. Твой брат-близнец сидел за дальним столом, крутя в руках кубок. Когда ты вошла, он вскинул голову, ожидая увидеть твою слабость или слезы. Но встретив твой прямой, полный холодной ненависти взгляд, Драко на секунду отвел глаза, и на его бледных щеках проступили желваки.
Снейп обвел гостиную таким взором, что даже самые дерзкие старшекурсники подобрались и выпрямили спины.
— Мисс Малфой отправляется в свою спальню, — чеканя каждое слово, произнес декан. — Любой, кто посмеет побеспокоить её, прокомментировать её внешний вид или продолжить сегодняшнее... недоразумение, будет немедленно исключен из школы без права восстановления. Я лично об этом позабочусь.
Снейп повернул голову в сторону твоего брата.
— Мистер Малфой. Крэбб. Гойл. В мой кабинет. Живо.
Ты, стараясь держать спину как можно прямее, направилась к лестнице в женские спальни. Слизеринцы расступались перед тобой, словно перед прокаженной. Никто не посмел сказать ни слова, пока Снейп находился в комнате, но ты кожей чувствовала, как десятки глаз буквально прожигают твою спину. Атмосфера на факультете накалилась до предела: теперь ты официально стала изгоем.
Ночь в подземельях Слизерина казалась бесконечной. Ты лежала на кровати, уставившись в темный балдахин, а тело все еще ныло, несмотря на выпитые у мадам Помфри зелья. В спальне стояла гробовая тишина — соседки по комнате демонстративно легли спать пораньше, сделав вид, что тебя вообще не существует.
Вдруг у самой твоей кровати послышался едва уловимый шорох. Пространство со стороны окна странно исказилось, и прямо из воздуха соткался Гарри. Он тяжело дышал, его мантия-невидимка соскользнула на пол, а в руках он сжимал Карту Мародеров. Растрепанные волосы торчали во все стороны, в зеленых глазах за стеклами очков застыли дикий страх и отчаянная решимость. Попасть в чужую гостиную, обойдя все заклинания Снейпа, было чистым безумием.
— Гарри… — испуганно прошептала ты, пытаясь приподняться на локтях, но тут же охнула от боли в ребрах.
— Тсс, тихо, — он мгновенно оказался рядом, опустился на колени у твоей кровати и осторожно, словно ты была сделана из тончайшего стекла, перехватил твои ладони. Его руки мелко дрожали. — Я чуть с ума не сошел в гостиной Гриффиндора. Сидел и смотрел на карту, пока твоя точка не перестала метаться. Я должен был убедиться, что ты жива.
Он поднял руку и невесомо, едва касаясь, провел пальцами по твоей щеке, обходя стороной багровые кровоподтеки. В полумраке спальни было видно, как сильно сжались его челюсти. Гарри смотрел на следы пальцев на твоей шее, и в его взгляде читалась такая ярость, что казалось, он готов прямо сейчас пойти и задушить Драко голыми руками.
— Это я виноват, — глухо, сдавленным от подступивших слез голосом произнес он, прижимаясь своим лбом к твоим пальцам. — Если бы я не подошел к тебе в коридоре… Если бы мы были осторожнее… Твой брат — чудовище. Я убью его. Клянусь тебе, я выслежу его и…
— Не надо, Гарри, — ты переплела свои пальцы с его, заставляя его посмотреть на тебя. — Снейп уже забрал его. Если ты нападешь на Драко, тебя исключат. Отец только этого и ждет, он заберет меня из школы. Ты этого хочешь?
Поттер замолчал, судорожно выдохнув. Он понимал, что ты права, но бессилие убивало его. Он аккуратно присел на край постели, потянул тебя к себе и нежно обнял, позволяя тебе спрятать лицо на его плече. В его объятиях, под защитой гриффиндорской мантии, пахнущей ветром и порохом от заклинаний, ты впервые за этот страшный день почувствовала себя в безопасности. Вы сидели так долго, согревая друг друга в холодных слизеринских казематах, пока за узким окном не начали бледнеть утренние сумерки. Перед самым уходом Гарри мягко поцеловал тебя в лоб и прошептал, что никогда тебя не бросит, чего бы это ни стоило их семьям.