Я вырастил монстров и меня полюбили все в пустоши

Сколько Лань-Лань себя помнил, небо над ним всегда было холодным, серебристо-белым.

Сначала ему было любопытно. Он поднимал голову и смотрел на это блестящее небо, как в зеркало, виляя хвостом. Глядя на своё маленькое отражение, он корчил рожи, скалил зубы, хлопал себя по животу — и радовался, как дурачок.

Но потом, когда он привык смотреть в это зеркальное небо, радость прошла. Ему стало душно и тоскливо.

Лань-Лань рассказал об этом своему другу. Тот посмотрел на него странно и спросил:

— Почему тебе нравится сидеть в клетке?

Эти слова вонзились в сердце Лань-Ланя, как игла. Он даже не понял, что они значат, но взгляд друга заставил его страдать.

Но он был ещё маленьким детёнышем, который только начал познавать мир. Как и все малыши, он был любопытен. Не поняв ответа, он пошёл к старому осьминогу-мутанту. Говорили, тот был очень мудрым. Он точно знал ответ.

Осьминог посмотрел на него с грустью. В его глазах была жалость — та жалость, которую испытывают к чистому существу, которое вот-вот пойдёт по тому же пути, что и ты. Лань-Лань не понял и этого. Он продолжал задавать вопросы, болтая без умолку.

Наконец осьминог, устав от его вопросов, оттолкнул его голову щупальцем и вздохнул:

— Ты поймёшь позже.

«Позже» — когда оно наступит?

Лань-Лань покачал головой и нетерпеливо заворчал. У него было слишком много вопросов. Почему стены и небо такие холодные и серебряные? Почему на шее и груди у них железные ошейники, которые мигают красным? Почему нельзя играть? Почему люди, которые дают им еду, такие равнодушные?

Его друг тоже задавал много вопросов, но они были сложнее.

— Когда мы сможем отсюда сбежать? — спросил он.

Все мутанты задавались этим вопросом. В лаборатории ходили слухи, что всё живое произошло из океана, что океан хранит все тайны мира. Говорили, что мутанты из океана, достигнув определённой силы, могут видеть будущее. Например, тот старый осьминог.

Теперь осьминогу пришлось отвечать не только Лань-Ланю, но и его упрямому другу-оленю. Осьминог сдался и сказал им правду.

— Через год у вас будет шанс сбежать.

Год — это 365 дней.

Детёныши начали считать: один считал по шипам на плавниках, другой — по копытам.

— Один, два, три…

Им нужно было терпеть всего 365 дней заборов крови, и тогда они увидят внешний мир. Это казалось долгим, но они могли поддерживать друг друга.

Дни шли. Но они поняли, что им придётся терпеть не только бесконечные заборы крови, но и удары током, когда они не справлялись с тренировками. Ток был очень болезненным. А когда после этого им не давали еды — они голодали. Голод и боль, а потом тёмная комната — это было невыносимо.

Они привыкли, но на них обрушились новые испытания. Испытания на выносливость, на регенерацию, на силу в стрессовых ситуациях…

Год становился всё длиннее и длиннее.

Однажды Лань-Лань снова начал считать дни по шипам, мечтая, чтобы это время поскорее прошло, но не услышал ответа друга.

Он резко обернулся и увидел, что друг лежит на полу. Его глаза расширились. Тот был весь в ранах, его блестящая шерсть потускнела, живот слабо вздымался — он едва дышал.

Лань-Лань застыл. Он подполз к нему и коснулся головой головы оленя. Тот задышал чаще. Лань-Лань обошёл его и попытался приподнять его и поставить на ноги. Но ноги оленя подкашивались, и он падал.

Лань-Лань открыл рот, глядя, как глаза друга тускнеют.

— Осталось… осталось пятьдесят один день! — выдавил он.

Всего пятьдесят один день до конца года.

Олень тяжело дышал и слабо спросил:

— Восемнадцатый… что с твоим голосом?

Голосом?

Лань-Лань растерялся. Он попытался что-то сказать, но издал лишь сдавленный звук. Он не мог говорить связно. Только теперь он вспомнил: после испытаний на лекарственную устойчивость его голосовые связки были повреждены.

Олень не услышал его. Его голова снова упала. Его мутные глаза смотрели вверх, но не могли проникнуть сквозь серебряные стены.

Через некоторое время Лань-Лань услышал его шёпот:

— Год… так долго…

В тот день олень умер.

И маленький, добрый Лань-Лань обезумел от горя.

Он опрокинул миску, откусил руку учёному. Электрический ошейник загорелся красным и вырубил его. Он снова и снова впадал в ярость, и его снова и снова били током. В конце концов он был почти бездыханен.

— Что с ним такое?

Лань-Ланя заперли в тёмной камере. Звуки проклятий стихали. Его грудь тяжело вздымалась от гнева, он хотел всё разорвать. Но потом он вспомнил смерть друга, его не сбывшуюся надежду, и гнев превратился в невыносимую боль.

В темноте он медленно поднял плавник, чтобы посчитать, сколько ещё осталось до побега.

— Один…

Он не мог продолжать.

Вскоре учёные открыли дверь. Они сжимали электрошокеры, готовые к атаке. Но Лань-Лань лежал на полу, полуоткрыв глаза, казалось, без сил. Его дыхание было едва слышно.

Учёные испугались. Мутантов A-класса было мало. Если он умрёт, им придётся отвечать. Они срочно отправили его в медицинский кабинет. Но даже питательные растворы и сыворотки не могли спасти его. Он увядал, как дерево, из которого выкачали всю жизнь.

Сознание Лань-Ланя плыло.

Он услышал зов, доносящийся издалека. Его сознание погрузилось в тихое голубое море. Он поднял голову и увидел кита.

Он был огромен и прекрасен. Он плыл, не нарушая течения воды, и Лань-Лань понял: перед ним — Синий кит, тот самый S-класс, о котором ходили слухи.

Лань-Лань знал о законе джунглей. Если бы он был в порядке, он бы с трепетом поклонился этому величественному существу. Но сейчас он был слишком слаб, чтобы даже шевелиться.

Кит быстро взмахнул плавниками, кружа вокруг него. Обычно между мутантами не было места чувствам. Но кит видел будущее: этот маленький мутант станет его преемником и повелителем океана.

Он пришёл, но опоздал. Эта ошибка могла стоить его преемнику жизни.

Кит отчаянно утешал его:

— Дитя, у тебя есть талант. Если ты выживешь, ты станешь S-классом. Ты выдержал все эти дни. Осталось всего пятьдесят. Пятьдесят дней — и ты сбежишь отсюда.

Он ждал, что Лань-Лань воспрянет духом. Но его глаза оставались пустыми, а вокруг него всё сгущалась тьма смерти.

Кит был в замешательстве. Разве не этого хотел Лань-Лань — быть сильным, сбежать из этого ада?

Он уговаривал его, но Лань-Лань съёживался при каждом упоминании «пятидесяти». Кит чувствовал, как его жизненная сила угасает. Он был в отчаянии.

В отчаянии он поставил на Лань-Ланя ментальную метку.

— Посмотри. Я не лгу.

В сознании Лань-Ланя развернулись картины будущего. Он сидел на троне из кораллов и жемчуга. Морские мутанты стояли по обе стороны, их взгляды были почтительными.

Все они смотрели на молодого человека в водолазном костюме.

Тот игнорировал враждебность вокруг и слегка поклонился:

— Вэнь Син, заместитель главы Пятого убежища, передаёт вам свои искренние приветствия.

Это была первая встреча Лань-Ланя с Вэнь Синем.