Я вырастил монстров и меня полюбили все в пустоши

Никто не ответил Канарейке.

Потому что два комочка на диване вовсю выясняли отношения. Точнее, А-Люй безжалостно доминировал над Сяо Ци. Разница между S и A классом была очевидна — даже кончиком хвоста он мог прижать лисёнка к месту. Раньше Сяо Ци казалось, что они сражаются на равных, но на самом деле А-Люй просто не прилагал усилий.

Сяо Ци дёргался, но не мог пошевелиться. От злости он почти зашипел:

— Вот увидишь! Когда я эволюционирую в полную форму, я точно стану S-классом!

И это были не просто пустые слова. Как высший мутант, А-Люй чувствовал колебания в ауре лисёнка. Похоже, не пройдёт и месяца, как тот завершит эволюцию.

Но если Сяо Ци думал, что став S-классом, он сравняется с ним, — он сильно ошибался.

А-Люй усмехнулся, поднял лисёнка и слегка встряхнул:

— S-класс? Ха. Ты хоть понимаешь, сколько я уже S-класс? Чтобы тягаться со мной, тебе понадобится лет двадцать.

Он на мгновение задумался. Если прикинуть, его собственная эволюция произошла примерно в то же время, что и у лисёнка. Но они ведь не были одной партией мутантов. Неужели аура Первого настолько сильна, что ускоряет развитие всех остальных?

Подумав и не найдя ответа, он отбросил сомнения. Ранняя эволюция — это только хорошо: она избавляет от генного хаоса. Выше S-класса нет ничего, но даже так полная форма будет намного сильнее. А-Люй с нетерпением ждал этого.

— У-у-у, Цзюцзю! — Сяо Ци, обиженный и расстроенный, бросился в объятия Канарейки, ища утешения.

Тот обнял его, поглаживая по спинке. Он не вмешивался в драку, но не потому, что ему было всё равно, — он знал, что А-Люй просто играет, а не хочет причинить боль. Все мутанты инстинктивно избегают опасности. Если бы Сяо Ци чувствовал угрозу, он бы уже давно сбежал.

Канарейка погладил пушистый загривок лисёнка и вдруг почувствовал странное облегчение.

Если бы он встретил их до Вэнь Сина, в своей прежней, неуверенной жизни, он бы подумал, что А-Люй унижает Сяо Ци.

А-Люй ничуть не жалел лисёнка и с интересом наблюдал, как тот ноет. Наконец он вспомнил, что Канарейка что-то спрашивал:

— Ты о чём-то спрашивал?

Канарейка повторил вопрос.

А-Люй усмехнулся:

— Ты думаешь, Вэнь Син дурак?

Не говоря уже о том, как ужасно выглядит Маленький Чёрный во время приступов — это явно ненормально.

Канарейка воспринял это как подтверждение. Сердце его дрогнуло, и внутри будто взорвался фейерверк. От радости и волнения глаза его заблестели.

Он всегда чувствовал вину перед Вэнь Сином: они скрывали от него правду, а он был с ними искренен. Но они не могли поступить иначе. Слишком долго они бежали, чтобы довериться кому-то легко. А главное — они слишком хорошо знали, как люди относятся к мутантам.

Не просто люди — те, кто их создал. Для них мутанты были расходным материалом, чудовищами, которых нужно усмирять током и лекарствами.

Недавно Канарейка прочитал книгу и наткнулся на фразу: «Чужие — значит опасные». Она висела в списке цитат как отражение человеческой сути. К нечеловеческим существам люди не тянутся — они боятся и подозревают.

Осознав это, Канарейка с трудом принимал доброту Вэнь Сина. Но если Вэнь Син всё знал и не боялся, это меняло всё.

— А как Вэнь Син отреагировал, когда узнал, что вы мутанты? Он был удивлён? — с надеждой спросил он.

А-Люй нахмурился:

— Ты о чём?

Канарейка замер.

Увидев его недоумение, он почувствовал, как его окатили холодной водой. Тёплое чувство внутри погасло.

Он вдруг понял: иллюзия требует энергии. Если бы Вэнь Син знал правду, зачем бы Маленькому Чёрному и А-Люю было притворяться кошками?

Канарейка с тревогой посмотрел на дверь спальни. Он говорил негромко, но вдруг испугался, что Вэнь Син мог услышать. Внутри было тихо — значит, скорее всего, не услышал.

Он перевёл дыхание и спросил шёпотом:

— Вэнь Син вообще знает, что мы мутанты?

А-Люй хоть и не разбирался в людских обычаях, но понимал, что скрывать такое — плохо. Он сник, и голос его стал неуверенным:

— Конечно нет. Ты хочешь, чтобы он нас боялся?

Канарейка открыл рот, но не нашёл слов.

— …То есть он не знает, что мы остались здесь, потому что нам нужна была аура Первого для эволюции?

А-Люй нахмурился:

— Не говори так, будто у нас были плохие намерения. Даже если Первый уйдёт, я останусь с человеком.

Канарейка не разделял его оптимизма:

— Если бы не было Первого, ты бы сам приблизился к Вэнь Сину?

А-Люй замялся.

Без ауры Маленького Чёрного он бы и не подошёл к человеку — его тошнило от них.

Сяо Ци никогда об этом не задумывался — Вэнь Син никогда не давил на него. Видя, как напряглись остальные, он наконец понял, что что-то не так.

— Но Вэнь Син знает, что мы искали кое-кого, — неуверенно сказал он. — Наверное, это не страшно?

Канарейка чуть расслабился.

А-Люй, наоборот, помрачнел.

У Канарейки и Сяо Ци было оправдание. У него — нет.

Ему было трудно представить, как на это отреагирует человек. Он попробовал представить себя на месте Вэнь Сина. Для него Вэнь Син был как его «подчинённые»: если они не бунтуют и не оспаривают его власть, он рад расширять свою стаю.

Но что, если его подчинённые на самом деле пришли не к нему, а к Первому?

А-Люй помрачнел ещё больше.

Он понял, что лучше не думать об этом, — иначе ему захочется укусить кого-нибудь.

Теперь он всерьёз переживал. Если Вэнь Син узнает правду и тоже захочет его укусить — ему прятаться? Или не прятаться, но тогда Вэнь Син может сломать зубы?

Видя его подавленный вид, Канарейка не стал продолжать. Он тяжело вздохнул и закрыл лицо руками — будущее казалось мрачным.

А-Люй становилось всё более неловко. Он попытался сделать вид, что ему всё равно:

— Это же не важно. И что, что мы скрываем? Вэнь Син не такой, как другие люди. Даже если узнает, он нас примет.

Канарейка поднял на него взгляд. Сяо Ци тоже посмотрел.

— Что? Я не прав? — спросил А-Люй.

Сяо Ци тихо спросил:

— Ты готов показать ему свой истинный облик?

Мутанты после модификации уже не были обычными животными. В природе лесная гадюка вырастает до 80 сантиметров, но длина А-Люя достигала семи метров. Если бы он встал на хвост, он был бы выше двухэтажного дома.

А-Люй гордился своим истинным обликом и уже открыл рот, чтобы возразить.

Канарейка напомнил ему:

— Говорят, из десяти стажёров, пришедших на базу, пятеро заревели от страха, трое упали в обморок, а двое попытались выломать дверь.

А-Люй: «…»

Он вспыхнул:

— Ладно, я не осмелюсь показать свой истинный облик. А вы осмелитесь?

Сяо Ци моргнул и взмахнул пушистым хвостом:

— А я могу. Я всегда в своём истинном облике.

А-Люй: «…………»

Он перевёл взгляд на Канарейку.

Тот кашлянул:

— Моя текущая форма — канарейка. Декоративная птичка. Безобидная, милая. Некоторые даже держат их дома.

А-Люй: «………………»

Он хотел было ворваться в спальню и спросить Маленького Чёрного, осмелится ли тот показать свой истинный облик. Но не решился. Вместо этого он грозно посмотрел на балкон.

Там, вопреки своему обыкновению, из таза с водой вылез Лань-Лань. Вода в тазу колыхалась, но ни одна капля не попала на его шерсть — только подушечки лап чуть блестели от влаги. Когда он прошёл по полу, от них не осталось и следа.

А-Люй прищурился.

С самого начала этот А-класс — морж — вызывал у него странное чувство. Как S-класс, он должен был подавлять любого мутанта ниже себя. Но инстинктивно он избегал этого создания.

Это было неправильно. Абсолютное подавление между классами — это закон, вшитый в гены. Единственное объяснение — этот морж тоже был S-классом, но скрывал свой уровень.

Сяо Ци, не задумываясь о таких тонкостях, удивился:

— Лань-Лань, ты вышел? Что случилось?

Лань-Лань ответил медленно, растягивая слова:

— Есть дело.

— Какое?

— В этом городе быстро исчезают человеческие следы.

Канарейка нахмурился:

— Что ты имеешь в виду?

В то же время в спальне Маленький Чёрный, дремавший на коленях у Вэнь Сина, вдруг открыл глаза и уставился в одну точку.

— Что случилось? — спросил Вэнь Син, передавая оставшиеся верёвки А-Цзы.

Не успел он договорить, как на экране телефона появилось сообщение: «Экстренное уведомление для жителей города G».

Красные буквы резали глаза. Вэнь Син сразу понял: что-то не так.

Но не успел он открыть сообщение, как снаружи раздался пронзительный вой сирены.

Полиция? Скорая? Пожарные?

Он прислушался, и сердце его упало.

Это была общегородская тревога.