14 глава
Вэнь Син машинально вытер слезу с лица юноши, но их становилось всё больше — горячие капли падали ему на ладонь одна за другой.
Канарейка почти не менялся в лице. Лишь покрасневшие глаза и безостановочные слёзы безмолвно кричали о том, что он сломлен.
Когда рыдания стали совсем сильными, он отвернулся, плечи его вздрагивали, но он по-прежнему сжимал губы, не издавая ни звука.
Вэнь Син не стал его утешать. Он лишь мягко провёл ладонью по его худой спине:
— Твоя одежда грязная. Её нужно постирать. Пока наденешь мою, хорошо?
— Я... — только Канарейка открыл рот, как голос сорвался на всхлип.
Он быстро сглотнул, прижимая руку к вздымающейся груди. Пытался сдержаться, но тщетно. В конце концов он сдался и позволил себе всхлипнуть:
— Хорошо... спасибо вам.
Вэнь Син ничего не ответил, только похлопал его по плечу и вышел из ванной.
В гостиной его ждала ещё одна картина — маленький лисёнок дрожал и поскуливал, напуганный Зелёным до полусмерти.
Зелёный смотрел на него с холодной угрозой:
— Рассказывай, как было. Не скажешь правду — съем.
Лисёнок сжался в маленький дрожащий комок:
— Мы просто хотели найти Первого, чтобы укрыться от базы. Мы не хотели делать ничего плохого, Седьмой, поверьте нам!
Зелёный нетерпеливо хлестнул хвостом по дивану:
— Кто тебя об этом спрашивает? Я спрашиваю, что вы сделали человеку?
Сзади раздался спокойный голос:
— Раньше я не замечал, но наш Зелёный оказывается такой гостеприимный. Какой хороший.
Уши Зелёного дрогнули, услышав знакомое слово «хороший», и кончик хвоста сам собой поднялся.
Вэнь Син усмехнулся.
Он погладил Зелёного по голове и сказал мягко, но серьёзно:
— Нет, я неправильно сказал. Наш Зелёный всегда был хорошим. Послушный, ласковый, не привередливый — самый надёжный кот в доме.
Зелёный не знал, почему Вэнь Син вдруг решил его хвалить, но похвала была приятной. Он гордо вытянул шею, сияя от удовольствия.
Вэнь Син выждал паузу, а затем перешёл к сути:
— Гости только что пришли, им может быть неуютно. Я хочу попросить тебя присматривать за ними, ладно? Хороший мой Зелёный?
Он чмокнул Зелёного в макушку, и тот окончательно поплыл от счастья.
— Мяу! — Всё под контролем, доверься мне!
Когда Вэнь Син ушёл в спальню за старой чистой одеждой, Зелёный ещё немного повертел головой от удовольствия, но в следующую секунду его морда снова стала мрачной — он уставился на лисёнка.
Лисёнок, наблюдавший за всей этой сценой, был в полном замешательстве. Только что Зелёный согласился присматривать за ними, и он уже начал надеяться на лучшее, как вдруг Седьмой снова стал страшным.
Лисёнок мгновенно сжался в комок и дрожащим голосом спросил:
— Но ты же обещал, что будешь о нас заботиться?
Зелёный, хоть и был беспечным, не был дураком. Желание Вэнь Сина примирить их было так очевидно, что даже если он сразу не понял, то сейчас уже сообразил.
Он недовольно фыркнул:
— Разве вы не живы? Это и есть забота. Не пытайся отмазаться, говори как было.
Лисёнок чуть не заплакал. С таким напором Седьмого у него не было никаких шансов выжить, если он скажет правду.
Но в этот момент Вэнь Син, словно обладая даром предвидения, вернулся.
Он посмотрел на ощетинившегося Зелёного и тихо сказал:
— Зелёный... ты ведь уже пообещал мне, что не будешь обижать гостей, правда?
Зелёный дёрнул уголком рта, отказываясь отвечать.
Вэнь Син тут же сделал расстроенное лицо:
— Зелёный?
Зелёный мог выдержать что угодно, кроме этого расстроенного лица. Он заметался по дивану, мучительно раздумывая, и наконец громко мяукнул:
— Мяу!
Ладно, обещаю!
Вэнь Син улыбнулся, глаза его превратились в лунные серпы:
— Спасибо, Зелёный.
На этот раз он ушёл в ванную окончательно.
Оставшийся в гостиной лисёнок почувствовал, как давящая сила Зелёного отступила. Он понял, что теперь в безопасности.
Он посмотрел вслед уходящему человеку, потом осторожно покосился на Зелёного.
Зелёный не хотел нарушать обещание, данное Вэнь Сину, и оставил попытки допросить лисёнка. Он просто взял его хвостом и швырнул в подушки — подальше с глаз, чтобы не раздражал.
Вернувшись в ванную, Вэнь Син показал Канарейке, как пользоваться нагревателем, отрегулировал температуру и положил на полку чистую одежду.
— Когда закончишь, я хотел бы с тобой поговорить, — сказал он.
Канарейка сжал края рубашки и, стараясь сохранять спокойствие, ответил:
— Хорошо, господин.
Душ затянулся надолго.
Канарейка не выходил, и Вэнь Син занялся готовкой. Зелёный лежал на стойке рядом и смотрел на его руки, на то, как он открывает кран, как моет овощи, как отрывает листья, как ставит их в воду. Его взгляд не отрывался от пальцев юноши, следя за каждым движением.
Маленький Чёрный спал на шкафу, Зелёный сидел рядом с Вэнь Сином. Долгое время никто не обращал внимания на лисёнка, и он наконец осмелился высунуть голову из подушек.
Он тихо ступал по полу, направляясь к ванной, где был Канарейка. Но когда проходил мимо кухни, его шаг замедлился.
Вэнь Син заметил, что Зелёный смотрит на него в упор. Глаза кота не отрывались от него, и от этого взгляда у юноши потеплело на душе.
Он отрезал кусочек мяса, остудил его и поднёс к морде Зелёного.
Зелёный с наслаждением проглотил угощение и открыл пасть, требуя ещё. Вэнь Син улыбнулся и дал ему ещё кусочек. Его лицо было мягким, словно сошедшим с картины.
И всё же лисёнок не понимал.
Почему Первый и Седьмой согласились быть рядом с человеком, прятаться под маской безобидных кошек?
Для мутанта сила и свирепость — это путь к выживанию. Они пугают врагов, защищают себя. Лисёнок даже переживал, что он недостаточно страшен.
Но сейчас он видел эту картину — человек и кот вместе. Так мирно, что не нужно было ни угрожать, ни бояться, ни заискивать. Просто быть рядом.
Лисёнок замер в нерешительности, пока Вэнь Син не заметил его.
— Ты чего здесь сидишь?
Он поднял лисёнка на руки.
Лисёнок был невероятно мягким, его шерсть струилась, как тёплая вода. Вэнь Син, уже привыкший гладить котов, машинально почесал его под подбородком.
Сначала лисёнок застыл, но после пары движений он невольно замурлыкал, в его глазах появилась влажная дымка. Он встретился взглядом с тёплыми глазами Вэнь Сина.
И в этот миг его сбитое с толку сердце прояснилось.
Люди... они приносят не только боль.
Вэнь Син посмотрел на часы — прошёл почти час с тех пор, как Канарейка ушёл в душ, но он всё ещё не выходил.
Он примерно понимал, почему юноша тянет время. Не стал сразу ставить сковороду на огонь, а подошёл к двери ванной и постучал:
— Ты закончил? Мне нужно кое-что взять.
Изнутри донёсся звук упавшего таза, а затем торопливые шорохи — юноша явно пытался скрыть следы своего замешательства.
Наконец раздался его ровный голос:
— Я закончил.
Дверь открылась.
Канарейка уже переоделся. Одежда Вэнь Сина была ему великовата, болталась на плечах, и ему приходилось поджимать рукава, чтобы они не спадали.
Вэнь Син помог ему завернуть рукава и сказал:
— Всё равно придётся купить тебе одежду по размеру.
Канарейка замер. Он подумал, что это просто слова, сказанные на ходу. Зачем постороннему человеку покупать ему вещи?
И потом, его ситуация сейчас — словно он на плахе. Разве можно надеяться, что на плахе окажется не острый нож, а вкусный ужин?
С тяжёлыми мыслями Канарейка и лисёнок вошли в гостевую комнату.
Зелёный шёл следом и, заметив, как Вэнь Син гладит лисёнка, почувствовал лёгкую ревность. Зная, что Маленький Чёрный не спит, он хлестнул хвостом по шкафу:
— Человек хочет их оставить. И ты это терпишь?
Маленький Чёрный приоткрыл один глаз и бесстрастно уставился на него.
В этом взгляде читалось: «Если бы я не терпел, ты думаешь, почему ты до сих пор здесь?»
Зелёный поперхнулся и закашлялся:
— Ну я же другое дело! Я такой послушный, человек меня хвалил!
Зелёный так искренне верил в это, что его хвост гордо поднялся. Он чувствовал себя самым красивым и надёжным котом в доме.
Маленький Чёрный лишь дёрнул уголком рта.
Именно поэтому он терпел присутствие Зелёного — общение с ним казалось унизительным для его интеллекта.
Он перевёл взгляд на дверь спальни.
То, что Вэнь Син привёл новых мутантов, конечно, задевало его. Тираннозавр не был добрым и безразличным по природе. И собственничество, и дикая натура были заложены в его генах.
Но он сдерживался, потому что Канарейка был безвреден, а лисёнок полезен. И была ещё одна причина.
«Чёрный, знаешь, когда живёшь один в большом доме, страшно возвращаться туда».
Слова Вэнь Сина всё ещё звучали в его ушах, и Маленький Чёрный сказал тихо:
— Вэнь Син любит, когда в доме шумно.
— Ты можешь быть здесь. Они тоже могут. Если Вэнь Син приведёт ещё мутантов — я не буду мешать.
Зелёный остолбенел.
Неужели он ослышался? Это правда Первый? Может, это кто-то другой притворяется Первым?
Но тут Маленький Чёрный прищурился, и в его глазах плеснулась бездна:
— Но никто не имеет права нарушать его покой. Никто не должен переступать черту. Ты — нельзя. Они — нельзя. Все, кто здесь, живут по правилам. Иначе...
Он не договорил, но в воздухе повисла такая тяжёлая, кровавая угроза, что Зелёный вздрогнул от ледяного ужаса.
В гостевой комнате Вэнь Син закрыл дверь.
Он перенёс разговор сюда не просто так. Канарейка был слишком напуган. Даже если он старался казаться спокойным, его сжатые кулаки выдавали страх.
Вэнь Син сказал:
— Я задам всего несколько вопросов, не бойся.
Канарейка прижал к себе лисёнка. Он чувствовал, что нож на плахе вот-вот опустится, и безвольно выдохнул:
— Спрашивайте.
— Первый вопрос. Вы причините вред Чёрному и Зелёному?
Тишина.
Канарейка и лисёнок одновременно подняли глаза, не веря своим ушам.
Вэнь Син закрыл дверь, но для мутантов тонкая стенка ничего не значила — они всё слышали.
Зелёный прыснул и повернулся к Маленькому Чёрному:
— Ты слышал? Да эти двое вместе едва ли одну твою чешуйку прокусить смогут!
Это было так же нелепо, как спросить, сможет ли муравей ранить льва.
Вэнь Син, словно читая их мысли, покачал головой:
— Я не шучу. Я серьёзен.
— Чёрный и Зелёный для меня — самые близкие существа. Я очень их люблю и дорожу ими. Если кто-то захочет им навредить, даже просто подумает об этом — я не позволю. Всё остальное не важно, но это для меня главное. Ответьте честно.
За стеной Маленький Чёрный, который поначалу был удивлён, смягчился.
А Зелёный, долго стоявший в оцепенении, наконец смущённо фыркнул:
— Глупый человек. Зря переживает...
Но он знал, что они оба были беззащитны перед этой глупой заботой.