12 глава
Воскресная торговая улица гудела сильнее обычного: сразу несколько магазинов отмечали годовщину, заманивая покупателей щедрыми скидками. Народу было хоть отбавляй.
Впрочем, ни Вэнь Син, ни Тан Ци не принадлежали к числу тех, кто любит бродить без дела. Купив всё по списку, они сразу направились домой.
По дороге Тан Ци покосился на тяжёлые пакеты в руках Вэнь Сина и присвистнул:
— Слушай, я уж думал, ты решил открыть свой склад.
Вэнь Син закупался впрок: в основном брал продукты с долгим сроком хранения — сытные и питательные. Он любил всё предусматривать заранее, поэтому набрал разных вкусов, чтобы потом не приелось.
К тому же, благодаря его настойчивым рекомендациям, Тан Ци тоже накупил целую гору. Правда, по сравнению с «арсеналом» Вэнь Сина это всё равно выглядело скромно.
— Ты видел новости из города Н? — спросил Тан Ци. — Ту историю, где какой-то бешеный набросился на людей и несколько человек погибли?
Вэнь Син кивнул. Продавщицы в магазине как раз обсуждали это.
— Моя мать откуда-то раскопала слухи, — продолжал Тан Ци, пожимая плечами. — Говорят, те, кого покусали, сбежали из больницы ночью и разъехались по другим городам. Она велела мне быть настороже: если увижу подозрительного типа — валить без оглядки.
— Ну серьёзно, с какой стати больному сбегать из больницы? Он что, боится не умереть достаточно быстро? И это ещё цветочки. Раньше она тоже вечно меня пугала: мол, в доставке одна химия, шашлык из крыс делают, а от солнца теперь радиация из-за глобального потепления. Просто кошмар.
Слушая, как Тан Ци ворчит на мать, Вэнь Син на миг задумался.
Он никогда не видел своей матери, но у него осталась цепочка, которую когда-то подарил отец, а в ней — старая семейная фотография.
На снимке — строгий, собранный отец, мягкая и тёплая мать, а между ними, в самом центре, широко и беззаботно улыбающийся Вэнь Цзинфэн.
Фотография была сделана при жизни матери, поэтому самого Вэнь Сина на ней, конечно, не было — он тогда ещё не родился.
— Иногда материнские слова стоит слушать, — тихо сказал он. — От них вреда не будет.
Мать Тан Ци была настоящим профессионалом: работала в новостном медиа и даже в свои почти пятьдесят оставалась ведущим сотрудником. За годы работы она перевидала тысячи слухов — и правдивых, и фальшивых.
Вэнь Син был уверен: с таким опытом она не стала бы верить пустым сплетням.
Тан Ци прыснул.
Глядя на серьёзное лицо Вэнь Сина, он вдруг почувствовал к нему почти братскую нежность и, не удержавшись, растрепал его волосы:
— Какой же ты правильный, малыш.
За эти дни Тан Ци успел понять: Вэнь Син — человек редкой чистоты. С виду он казался замкнутым и неприступным, но на деле был удивительно покладистым и всегда прислушивался к другим.
Сегодня у каждого есть свои тёмные мысли. Даже Тан Ци, такой солнечный и открытый, порой ловил себя на желании перевернуть мир вверх дном. А Вэнь Син оставался неизменным.
Именно поэтому Тан Ци так любил проводить с ним время.
Вэнь Син, пытаясь поправить растрёпанные волосы, беспомощно мотнув головой:
— Перестань.
Поняв, что тот не злится, Тан Ци довольно рассмеялся и полез в телефон за свежим видео Хуаньхуаня.
На записи маленький котёнок потягивался, зевал, растягиваясь в длинную полоску, а его пушистый хвост гордо торчал вверх. Большие голубые глаза смотрели прямо в объектив с такой нежностью, что плавилось сердце.
— Ну как? — с гордостью спросил Тан Ци, заметив, что Вэнь Син не может оторвать взгляда от экрана. — Мой малыш просто прелесть, правда?
Вэнь Син кивнул.
Тан Ци просиял, словно похвалили его самого, и немедленно разговорился:
— Слушай, не верь тем, кто говорит, что длинношёрстные — это сплошные проблемы. Да, линяют. Но короткошёрстные тоже линяют! А вот гладить их — небо и земля!
Вэнь Син слушал его с лёгкой улыбкой, почти не сдерживая смеха. Когда впереди показался прохожий, он потянул Тан Ци в сторону, уступая дорогу.
Тан Ци, не сбавляя темпа, уже переключился на историю о том, как влюбился в Хуаньхуаня с первого взгляда в зоомагазине:
— Мне тогда все твердили: длинная шерсть — это морока, не бери. И я чуть было не прошёл мимо. Хорошо, что у меня глаз алмазный…
— Да, Хуаньхуань правда очень милый, — согласился Вэнь Син. — У тебя отличное чутьё на кошек.
— Вот-вот! Если когда-нибудь решишь завести пушистого друга, выбирай с большими влажными глазами, чтобы характер был ласковый и сам прижимался. Такой зверь любую усталость за день снимет!
Вэнь Син подумал про себя: у его двух комочков глаза действительно огромные. Но до «ласкового и покладистого» им, наверное, как до луны.
— Так что, если встретишь такого послушного и милого — бери, не раздумывай! — воодушевился Тан Ци. — Вот, например, эта лиса. Посмотри, какие у неё розовые лапки! Ну разве не чудо?
— Розовые лапки, да, очень милые... — рассеянно отозвался Вэнь Син и вдруг запнулся.
Какая ещё лиса?
Он резко перевёл взгляд на Тан Ци и увидел, что тот держит на руках розовую лису.
Взгляд Тан Ци стал пустым и стеклянным. Казалось, он влюбился в это существо до безумия: покачивая зверька, он нежно почёсывал его за подбородком и бормотал:
— Какая же красота… Настоящее чудо природы…
Даже если Тан Ци и был любителем животных, слово «чудо» здесь явно было лишним.
Внутри у Вэнь Сина всё похолодело. Он сразу понял, в чём дело — источник странного поведения Тан Ци был у него на руках.
Забыв про пакеты, которые с грохотом упали на асфальт, он рванулся вперёд:
— Что ты с ним сделала?!
Розовая лиса подняла на него свои влажные, круглые глаза.
И в ту же секунду мир перед глазами Вэнь Сина озарила белая вспышка.
Голова загудела, в ушах зашумело. Через несколько мгновений шум стих, и цвета вернулись — как будто ничего и не случилось.
А всё, что ещё секунду назад казалось пугающе чуждым, вдруг стало совершенно нормальным.
Рука Вэнь Сина, застывшая в воздухе, снова пришла в движение — и мягко погладила лису по голове.
— Ты такая славная, — выдохнул он.
Рядом с автобусной остановкой стоял белокурый парень в кепке. Наблюдав за сценой, он подошёл к ним и взял лису на руки.
Потрепав её, он скользнул по Вэнь Сину и Тан Ци совершенно пустым взглядом и коротко приказал:
— Пошли.
Они следили за этой парой ещё с торговой улицы. Тан Ци был невнимателен, зато его спутник то и дело оглядывался по сторонам, и им пришлось ждать подходящего момента.
Услышав приказ, Тан Ци подчинился без вопросов. Вэнь Син же выдохнул:
— Куда?
Канарейка, не скрывая удивления, бросил на него короткий взгляд. Не каждый человек мог сохранить способность думать под влиянием Иллюзорной лисы. Это говорило о невероятно сильной воле.
Он поправил козырёк и буркнул:
— Мы прошли долгий путь, устали. Хотим отдохнуть у вас. Когда найдём нужных людей — уйдём. Мы не причиним вам вреда.
Розовый лисёнок вдруг тихо пискнул:
— Цзюцзю, от них пахнет Тираннозавром и Гадюкой. Может, не стоило их гипнотизировать?
Канарейка успокоил его:
— Не волнуйся. Как бы Первый ни относился к людям, Гадюка их на дух не переносит. Эти двое никак не могут быть с ними знакомы — они просто случайно наткнулись на их запах.
Вспомнив, что люди делали с мутантами в лаборатории, и слухи о том, как Гадюка кусала людей, лисёнок согласно кивнул. Будь он на их месте — он бы тоже не испытывал тёплых чувств к человечеству.
Они переговаривались, не замечая, как Вэнь Син, поднимая упавшие вещи, вздрогнул. В его стеклянном взгляде на мгновение промелькнула тень отчаянной борьбы.
Он не понимал писка лисёнка. Но слова белокурого парня он слышал отчётливо.
Тираннозавр, Гадюка… запах…
Он говорит о Чёрном и Зелёном?
Всю дорогу они шли молча.
Канарейка не лгал, говоря об усталости. За полтора дня они пересекли тысячи километров, почти не спали. Без документов они пользовались нелегальными машинами, десятки раз пересаживаясь и скрываясь от посторонних глаз.
Он пошатнулся, споткнувшись на ровном месте, но, прежде чем он успел устоять, чья-то рука подхватила его под локоть.
Юноша обеспокоенно заглянул ему в лицо:
— Ты устал?
Канарейка опешил. Он перевёл взгляд на лисёнка — возможно, это тот навёл иллюзию?
Но лисёнок лишь устало приоткрыл пасть и посмотрел на него с тем же недоумением.
Канарейка понял: лисёнок ни при чём. Этот человек, даже в состоянии гипноза, подсознательно протянул ему руку помощи.
Он был добрым по своей природе. Искренне, неподдельно.
...Неужели среди людей попадаются такие редкие экземпляры?
Он сказал «экземпляры» не случайно. Он привык думать о людях как о жестоких и коварных, и в глубине души не верил, что существует кто-то по-настоящему бескорыстный.
Но факт был налицо. Если, конечно, способности Иллюзорной лисы вдруг не отказали.
Канарейка опустил взгляд, отгоняя странное чувство, поднявшееся в груди.
Благодаря Вэнь Сину и Тан Ци, прохожие бросали любопытные взгляды на белокурого парня с розовым существом в руках, но вопросов не задавали. Вскоре они подошли к жилому кварталу.
Чем ближе они подходили к воротам, тем медленнее становился шаг Вэнь Сина. Где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов, он пытался сопротивляться тому, чтобы Чёрный и Зелёный оказались обнаружены.
Даже сквозь невыносимую боль, разрывающую голову, он остановился.
Канарейка заметил это.
Он не боялся, что Вэнь Син сможет сбросить чары — сила мутанта класса A была не по зубам простому человеку. Но если так продолжится, юноша мог повредить себе мозг.
— Расслабься, — приказал Канарейка. — Не сопротивляйся — так будет легче.
Не успели слова слететь с его губ, как за спиной возникла ледяная угроза.
Лисёнок, более чуткий, пронзительно взвизгнул, свалился с рук на землю и, обхватив хвост, затрясся мелкой дрожью.
Неподалёку, у железной ограды, стоял Маленький Чёрный.
Его взгляд, только что смотревший на Вэнь Сина с едва заметной теплотой, скользнул по белокурому юноше и розовой лисе — и в золотых глазах полыхнула багровая ярость, словно небо перед грозой.
Первый — Тираннозавр. Сильнейший из когда-либо созданных мутантов. Идеальный образец, высший генный уровень. Боевая мощь — номер один. Даже учёные, создавшие его, боялись и трепетали перед ним.
Никто не знал, на что он способен в полную силу, — ни один мутант не заставлял его выкладываться до конца.
Но сейчас Канарейка впервые воочию ощутил всю тяжесть подавляющей ауры Первого.
Его ноги подкосились — он рухнул на колени, словно провалился в ледяную бездну. Кости сводило от холода, по всему телу била дрожь. Кровь хлынула из носа и рта, падая на асфальт багровыми каплями.
В этот миг Канарейка даже не мог думать о побеге. Единственное, что пульсировало в его сознании — первобытный, животный страх.
Тираннозавр разгневан.