Глава 5. Контроль
Середина декабря. Сеул наконец-то накрыло снегом. Первый снег в этом году выпал ночью, и к утру город преобразился: крыши домов побелели, ветви деревьев покрылись тонкой ледяной коркой, а на тротуарах дворники уже успели расчистить узкие дорожки, вдоль которых высились неровные сугробы. Воздух стал колючим и звонким, и каждый вдох отдавался в лёгких холодком.
Джисон стоял у окна в спальне и смотрел, как снежинки медленно кружатся в свете уличного фонаря. Было восемь утра, но за окном всё ещё царили сумерки — декабрьское солнце вставало поздно и нехотя. Сегодня должны были объявить результаты конкурса.
Телефон завибрировал в руке. Письмо.
Он открыл его, чувствуя, как сердце заходится где-то у горла. Строчки прыгали перед глазами, не желая складываться в слова. Потом — раз — и смысл проступил сквозь пелену волнения, как проявляется фотография в растворе.
«Уважаемый Хан Джисон, мы рады сообщить, что ваша работа заняла третье место...»
Третье место. Третье. Из ста шестидесяти заявок. Он прошёл. Он вошёл в тройку.
— Минхо! — закричал он, бросаясь в гостиную. — Минхо!
Минхо сидел за столом с кружкой кофе. Он поднял взгляд, и Джисон увидел, как дёрнулась его бровь.
— Я занял третье место! Представляешь?! Третье! Из ста шестидесяти!
Джисон сунул ему телефон, тыкая в экран. Минхо взял его, прочитал. Джисон ждал, переминаясь с ноги на ногу, как ребёнок, показывающий рисунок.
— Неплохо, — сказал Минхо, возвращая телефон. — Третье — это нормально.
Эйфория схлынула не сразу. Слово «нормально» повисло в воздухе, медленно оседая, как пыль после взрыва. Джисон всё ещё улыбался, но улыбка застыла, стала пластиковой.
— Я думал, ты обрадуешься, — сказал он тише.
— Я рад, — Минхо отхлебнул кофе. — Просто... третье место — это не победа. Ты сам говорил, что хочешь первое. Я думал, ты более амбициозен.
Снег за окном всё падал и падал. Крупные хлопья прилипали к стеклу и тут же таяли, оставляя мокрые дорожки, похожие на слёзы.
— Это всё равно результат, — Джисон опустился на стул напротив. — Приз — стажировка. Это то, о чём я мечтал.
— Стажировка, — повторил Минхо. — И где? В каком-то агентстве на другом конце города? Ты будешь пропадать там с утра до ночи, а я — что? Ждать тебя?
— Но это же возможность...
— Это твоя возможность, — Минхо поставил кружку на стол. — А моя жизнь, значит, должна крутиться вокруг твоих возможностей?
Джисон замолчал. За окном проехала машина, и свет её фар скользнул по стене гостиной — жёлтый прямоугольник, исчезнувший так же быстро, как появился. На кухне мерно гудел холодильник. Всё было обычным, будничным, но воздух сгустился, как перед грозой.
— Я не это имел в виду, — сказал Джисон. — Я думал, мы порадуемся вместе. Это же и твоя заслуга. Ты меня поддерживал.
— Поддерживал, — кивнул Минхо. — И что? Теперь ты уедешь на стажировку, а я останусь здесь. Один.
— Стажировка в том же городе. Я не уезжаю.
— Но тебя не будет дома. Ты и так почти не бываешь дома, Джисон.
В этом была доля правды. Последние недели он действительно пропадал в студии, приходил за полночь, уходил на рассвете. Но это была работа. Это был конкурс. Это было то, ради чего он столько лет занимался музыкой.
— Я думал, ты поймёшь, — тихо сказал Джисон.
— Я понимаю, — Минхо поднялся и подошёл к нему. Положил ладони на плечи, заглянул в глаза. — Просто я волнуюсь. За нас. Ты становишься знаменитым продюсером, а я... я просто танцор. Может, поэтому мне страшно.
Он сказал это с такой искренней уязвимостью, что сердце Джисона сжалось. Он поднял руку и накрыл ладонь Минхо.
— Ты не «просто танцор». Ты — лучший. И я никуда не денусь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Минхо улыбнулся и поцеловал его в лоб. Снежинки за окном кружились, подхваченные ветром, и в этом танце было что-то гипнотическое.
К обеду Джисон отправился в кампус — нужно было заполнить бумаги для стажировки и забрать сертификат. Снег к тому времени прекратился, и город лежал под свежим белым покрывалом, чистый и тихий, будто заново родившийся.
В музыкальном корпусе было тепло. Джисон шёл по коридору, когда заметил Чана у автомата с кофе. Тот стоял, засунув руки в карманы толстовки, и смотрел, как пластиковый стаканчик наполняется тёмной жидкостью.
— Поздравляю, — сказал Чан, не оборачиваясь. — Третье место. Я видел список.
— Спасибо.
Джисон подошёл ближе. Автомат загудел, выплёвывая второй стаканчик.
— Я слышал твой финальный трек, — Чан наконец повернулся. — Ты переделал тот переход, о котором мы говорили. Хорошо получилось.
— Спасибо, — повторил Джисон.
Повисла пауза. В коридоре было пусто, только где-то наверху играла музыка — кто-то репетировал в одной из аудиторий.
— Слушай, — Чан помялся. — Я не хочу лезть не в своё дело. Но ты исчез. Мы собирались закончить трек вместе, а потом ты просто перестал приходить.
— Я решил доделать сам, — Джисон пожал плечами. — Это мой трек.
— Это твой трек, — согласился Чан. — Но мы работали над ним вместе три недели. А потом — раз, и ты даже не отвечаешь на сообщения.
Джисон не ответил. Да, он перестал отвечать. Сначала просто откладывал телефон, потом удалил переписку. Ему казалось, что так проще.
— Это Минхо? — спросил Чан прямо.
— Почему все спрашивают про Минхо?
— Потому что до того, как он узнал о нашей работе, ты был здесь каждый день. А потом исчез.
Джисон взял стаканчик с кофе. Он был горячим, обжигал пальцы, но это было почти приятно — хоть что-то ощутимое.
— Я не исчез, — сказал он. — Просто... у нас были разногласия. По поводу времени. Я много работал, Минхо чувствовал себя брошенным. Это нормально в отношениях.
Чан долго смотрел на него. Его взгляд был спокойным, но тяжёлым.
— Знаешь, что такое нормально? — сказал он наконец. — Нормально — это когда твой парень радуется твоей победе. А не заставляет чувствовать себя виноватым за успех.
— Он не заставляет. Он просто... волнуется.
— Окей, — Чан поднял ладони. — Я сказал что хотел. Дальше — сам.
Он взял свой кофе и пошёл по коридору. Его шаги гулко отдавались под сводчатым потолком старого здания. Джисон остался стоять у автомата, глядя в одну точку — туда, где на стене висела афиша прошлогоднего концерта, пожелтевшая и запылённая.
Нормально — это когда твой парень радуется твоей победе.
Минхо не порадовался. Он сказал «неплохо». Сказал «третье — это не победа». Но потом он объяснил, и объяснение было логичным. Он боится потерять Джисона. Это же естественно — бояться.
Джисон отпил кофе и обжёг язык.
Вечером они снова сидели на кухне. За окном смеркалось; декабрьский день длился всего ничего, и к пяти часам небо уже наливалось чернильной синевой. Минхо готовил ужин — что-то шипело на сковороде, пахло чесноком и имбирём.
— Я сегодня встретил Чана, — сказал Джисон.
Минхо не обернулся, но его спина напряглась.
— И?
— Ничего. Просто поздоровались.
Ложь далась легко — слишком легко, и от этого внутри остался неприятный осадок. Но Джисон не хотел ссоры. Он вообще больше не хотел ссор. Он хотел, чтобы всё было хорошо.
— Ты же знаешь, что я не против твоего общения с кем-то, — Минхо перевернул мясо на сковороде. — Просто Чан... он мне не нравится.
— Ты с ним даже не знаком.
— Достаточно того, что он уводит тебя из дома.
Джисон хотел возразить, но осёкся. В словах Минхо была логика — странная, кривая, но логика. И проще было согласиться, чем спорить.
— Ладно, — сказал он. — Я не буду с ним общаться.
Минхо обернулся. Его лицо осветилось улыбкой — открытой, тёплой, той самой, от которой у Джисона когда-то подкосились ноги.
— Спасибо, — сказал Минхо. — Это много для меня значит.
Они поужинали, и это был хороший вечер. Один из тех редких вечеров, когда Минхо был мягким и внимательным, когда он шутил и смеялся, когда они смотрели фильм на ноутбуке, укрывшись одним пледом. Джисон положил голову ему на плечо и чувствовал, как напряжение уходит, растворяется в тепле.
Всё хорошо, — думал он. — Всё наладилось.
Перед сном, лёжа в постели, он проверил телефон. Сообщение от Чана:
«Я не хотел давить. Просто если тебе нужно поговорить — я здесь».
Джисон прочитал и удалил. Не потому что не хотел отвечать. А потому что боялся, что если ответит — Минхо каким-то образом узнает.
Снег за окном снова пошёл. Крупные хлопья падали на подоконник, скапливались на стекле, и мир за окном становился белым и безмолвным.
На следующий день Минхо ушёл на репетицию рано, ещё до рассвета. Джисон проснулся в пустой квартире и долго лежал, глядя в потолок. Потом встал, подошёл к столу, где всё ещё лежали бумаги по стажировке.
Стажировка начиналась в январе. Три месяца в продюсерском центре на другом конце Сеула — дорога в один конец занимала почти час. График плотный: с девяти до шести, иногда до восьми. Зарплата символическая, но опыт бесценный. Он ждал этого годами.
Телефон завибрировал. Минхо.
«Не забудь: сегодня идём выбирать подарки для моих родителей. В 7 у торгового центра».
Джисон написал «хорошо» и отложил телефон. Потом снова взял, открыл почту и ещё раз перечитал письмо о победе. Третье место. Его трек. Его музыка.
Он попытался снова почувствовать ту эйфорию, что была вчера утром, но она ушла, вытесненная разговором на кухне. Вместо радости внутри поселилась глухая тревога.
Ты будешь пропадать там с утра до ночи.
А моя жизнь, значит, должна крутиться вокруг твоих возможностей?
Джисон закрыл почту и убрал телефон в карман. До января ещё две недели. Что-нибудь придумается. Может, Минхо привыкнет. Может, всё будет иначе, чем он боится.
А может, придётся выбирать.