California fragments

Мерзость.

— Привет, невестка. Одна? А где наш доблестный муж?

— На работе, — тихо сказала Лия, сжимая книгу.

— Да, я слышал. Проблемы в порту. Бедный Крис, совсем замотался. — Сэм сел на край стола, напротив неё. — А ты тут скучаешь. Одна. В библиотеке. Как мышь под веником.

Он наклонился ближе. Лия почувствовала запах его одеколона — дорогой, сладковатый, тошнотворный.

— Знаешь, Лия, я смотрю на тебя и думаю: что в тебе такого нашёл Крис? Ты не красивая. Не сексуальная. Ты — серая мышь, которая заикается и прячется по углам.

Лия молчала. Не поднимала глаз.

— Но потом я понимаю, — Сэм протянул руку и взял её за подбородок, заставляя смотреть на него. — Ты — тихая. А тихие девочки самые громкие в постели. Я прав?

— Отпусти, — прошептала Лия.

— Или что? — Сэм усмехнулся. — Позовёшь Криса? Его нет. Адам уехал. Ронан, — он махнул рукой в сторону коридора, — сейчас не в форме. Так что ты здесь совсем одна.

Он встал. Обогнул стол. Встал за её спиной — близко, почти вплотную. Она чувствовала его дыхание на шее.

— Ты пахнешь вкусно, — сказал он. — Как ваниль. Или страх. Я их не отличаю.

Он положил руки ей на плечи. Лия замерла. Внутри всё оборвалось. Снова. Как в той кладовке. Как с Мартином. Снова руки, снова запах, снова беспомощность.

— Не надо, — выдохнула она.

— Надо, — прошептал Сэм. — Крис слишком занят, чтобы заботиться о тебе. А я — свободен. И мне скучно.

Он развернул её на стуле. Встал между её колен. Лия смотрела в его глаза — голубые, как у Кристофера, но другие. В глазах Кристофера была пустота. В глазах Сэма — огонь. Горячий, жадный, безумный.

Он расстегнул ширинку. Лия увидела — эрекцию, твёрдую, болезненную. Её затошнило.

— Не бойся, — сказал он. — Я буду нежным. Если ты не будешь кричать.

Он запустил руку ей между ног — поверх джинсов, с силой, с собственническим жестом. На глаза девушки навернулись слезы. Она хотела закричать, но голос пропал. Застрял где-то в горле, как много лет назад. Она снова стала той шестилетней девочкой в кладовке.

Сэм начал стягивать с неё джинсы — грубо, нетерпеливо, почти разрывая ткань. Девушка старалась отбиться, но что она сделает против высокого борца и жаждой вкусить запретный плод?

И тут дверь распахнулась.

— Сэм. Убери руки.

Адам стоял на пороге. Бледный, с горящими глазами. В руке - маленький пистолет, направленный точно в голову брата.

Сэм замер. Повернул голову. Ухмыльнулся.

— Адам. Ты же не выстрелишь.

— Проверь, — спокойно сказал Адам. — Я всегда хотел узнать, какого цвета твои мозги.

Сэм посмотрел на него. Что-то дрогнуло в его глазах — может быть, уважение, может быть, страх. Он медленно убрал руку от Лии. Застегнул ширинку.

— Ты пожалеешь, — сказал он Адаму.

— Уже жалею, что не застрелил тебя несколько лет назад, когда ты изнасиловал ту горничную.

Сэм вышел. Даже не взглянул на Лию.

Адам опустил пистолет. Подошёл к ней. Опустился на корточки, заглянул в глаза.

— Лия. Ты меня слышишь?

Она кивнула. Губы тряслись.

— Ты в порядке? Он успел...?

— Н-нет, — прошептала она. — Ты вовремя.

— Кристофер должен знать.

— Не надо, — она схватила его за руку. Вцепилась так, что ногти впились в кожу. — П-пожалуйста. У него много проблем. Он итак... он не выдержит. Он убьёт Сэма. И тогда его посадят. Или отец убьёт его. Пожалуйста. Не говори.

Адам смотрел на неё долго. Очень долго.

— Ты слишком добрая, Лия, — сказал он. — Это тебя погубит.

— Может быть, — ответила она. — Но я не хочу, чтобы из-за меня погиб ещё кто-то.

Адам вздохнул. Помог ей подняться.

— Иди в спальню. Запрись. Я скажу, что ты плохо себя чувствуешь. Крис придёт — сама решишь, говорить или нет.

Она ушла. Адам остался в библиотеке — один, с пистолетом в руке.

«Я не скажу ему, — подумал он. — Но если Сэм подойдёт к ней ещё раз, я скажу. И помогу убить».

Кошмары.

Кристофер вернулся через два дня. Осунувшийся, с красными глазами, в той же рубашке, что и в порту. Он нашёл Лию в спальне — она сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в телефон.

— Ты заболела? — спросил он, скидывая пиджак. — Адам сказал, ты не выходила.

— Да, — ответила она. — Температура.

Она не смотрела на него. Боялась, что увидит во всём — в его усталости, в его красных глазах — ещё одну причину не говорить правду.

— Ложись, — сказал он. — Я посплю в кресле.

Он лёг в кресло — как в первую неделю. Выключил свет. Через десять минут его дыхание выровнялось. Он спал. Впервые за четыре дня.

Лия не спала. Она смотрела в потолок и сжимала одеяло. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела Сэма. Его руки. Его стояк. Его голос: «Я буду нежным».

Она не плакала. Она перестала плакать в шесть лет. Но внутри всё тряслось. Осколки, которые она так аккуратно собирала, снова рассыпались.

Она уснула под утро.

И сразу пришёл кошмар.

Она снова в кладовке. Тёмно, пахнет пылью и грязью. Кто-то стоит за дверью. Она знает, кто это. Она кричит, но звука нет. Ручка поворачивается. Входит Сэм. Он улыбается. За ним — Мартин. Они оба улыбаются. Они протягивают руки.

— Тише, это просто игра, — говорят они хором.

Она кричит. Просыпается от собственного крика — хриплого, надрывного, как у зверька, попавшего в капкан.

Спальня залита лунным светом. Кристофер уже стоит над ней — босой, в расстёгнутой рубашке, с лицом, которое она не может прочитать. Страх? Тревога?

— Лия. Что с тобой?

Она дрожит. Вся. Как в лихорадке.

— К-кошмар, — выдыхает она. — Просто кошмар.

Он садится на край кровати. Смотрит на неё.

— Какой?

— Неважно.

— Лия.

Она молчит. Сжимает одеяло до побелевших костяшек.

Кристофер не настаивает. Он не умеет вытаскивать слова из людей. Но он делает то, на что способен — протягивает руку. Кладёт её поверх её сжатых кулаков.

— Я здесь, — говорит он. — Ты не одна.

Его ладонь тяжёлая, горячая. Лия смотрит на неё. Потом поднимает глаза.

— Обещаешь? — шепчет она.

— Обещаю.

Он не убирает руку. Так они сидят долго — минуту, две, десять. Он не обнимает её. Не прижимает к себе. Не говорит, что всё будет хорошо. Он просто держит её за руку. Тяжело, надёжно, как держат то, что не хотят потерять.

Лия засыпает снова.

Кристофер не ложится в кресло. Он сидит на полу, прислонившись спиной к кровати, и держит её за руку всю ночь.

Его глаза открыты. Он смотрит в стену и думает.

«Она врёт. У неё не температура. Что-то случилось. Что-то, о чём она не говорит. Адам знает, но молчит. Ронан — в своей комнате, как крыса в норе. Сэм... Сэм слишком тихий последние дни. Слишком довольный».

Что-то щёлкает в его голове. Звериное чутьё, которое никогда не подводило.

«Сэм».

Он сжимает челюсть так, что хрустят зубы.

«Если он тронул её, я убью его. Даже если отец прикажет убить меня. Даже если весь мир встанет против. Я убью его».

Но он не двигается. Он сидит на полу, держит её за руку и ждёт утра. Потому что сейчас — важно только это. Чтобы она спала. Чтобы она не кричала.

Он не мягкий. Он не хороший муж. Он — Блэквуд. А Блэквуды защищают то, что принадлежит им.

Даже если они ещё не поняли, что это — уже не «принадлежит». Это — часть их самих.

Утро. Тишина перед бурей.

Она проснулась от того, что его пальцы всё ещё сжимали её ладонь. Он сидел на полу — усталый, небритый, с красными глазами, но не сломленный.

— Ты всю ночь здесь просидел? — спросила она хрипло.

— Да.

— Зачем?

Он посмотрел на неё. Долго. Потом сказал то, что не сказал бы никогда - если бы не видел, как она кричит во сне.

— Ты кричала. Я не мог уйти.

Она опустила глаза. На его пальцах — следы от её ногтей. Она впивалась в его руку, когда просыпалась.

— Прости. Я не хотела.

— Всё нормально. — Он встал. Потёр затёкшую шею. — Сегодня я дома. Никуда не уезжаю. Если хочешь спать днём - я буду рядом. Поработаю.

Она кивнула. Не спросила «почему». Боялась, что ответа не будет.

Кристофер вышел в коридор. Закрыл дверь. Прислонился лбом к холодной стене.

Четыре дня без сна. Порт, который рушится. Отец, который давит. И она — с её кошмарами, о которых она молчит. И брат, который улыбается слишком сладко.

«Я не справляюсь, — подумал он. — Я никогда не справлялся. Просто прятал это за льдом. А теперь лёд трескается».

Он ударил кулаком в стену. Один раз. Тихий глухой удар.

Потом выпрямился. Поправил рубашку. Надел маску.

И пошёл вниз — завтракать с братьями, которые ненавидят его. С отцом, который ждёт, когда он упадёт. С матерью, которая смотрит сквозь него.

Он — Кристофер Блэквуд. Он не имеет права трескаться.

Но внутри уже было темно. И холодно. Как всегда. Только теперь там, в этой темноте, кто-то кричал.

Она.