Глава 1
Они всегда были уверены, что ещё встретятся. Никому из них и в голову не приходило прощаться как-то по-особенному.
Без спешки.
Без недосказанности.
Без привычного «потом договорим».
Но теперь Гермиона понимала: никакого потом не существует.
Гарри Поттер знает.
Не подозревает. Не строит догадок. Не складывает в уме неудобные факты.
Знает.
Она увидела это в его глазах ещё вчера — в том коротком, тяжёлом взгляде человека, который наконец соединил все разрозненные части головоломки.
Тьма сама показала ему клыки, а ведь Гарри всегда умел распознавать чудовищ раньше других.
Даже если чудовищем оказалась она.
И где-то глубоко, там, куда Гермиона давно запрещала себе заглядывать, шевельнулось облегчение.
Теперь их встречи закончатся.
Их ложь — тоже.
Музыка в зале глухо отбивала ритм.
Арабеск.
Батман.
Бризе.
Глиссад.
Поворот.
Снова батман.
Плие.
Стоп.
Она замерла у зеркала, тяжело дыша. На висках блестел пот, грудная клетка поднималась резко и часто. Тело работало безошибочно, как механизм, доведённый до совершенства болью.
Танец был единственным местом, где мысли не могли её догнать. Здесь всё было честно: если падаешь — виноваты ноги. Если больно — причина ясна. Если задыхаешься — значит, сама выбрала темп.
В жизни всё было куда грязнее.
Гермиона выпрямилась и посмотрела на своё отражение. Чёрные волосы собраны наверх, бледное лицо, скулами можно резать пергамент. Под глазами — тонкие тени бессонницы.
Она выглядела чуть старше своих лет.
— Время собираться. Пора,— голос раздался от двери.
В зал вошла Алисия Малум — в длинном тёмном пальто, с идеально прямым каре и тем выражением лица, которое люди обычно называют холодным, если не знают, сколько сил уходит на то, чтобы не рассыпаться.
Зелёные глаза быстро скользнули по залу и остановились на Гермионе.
Как же красиво зареванно-красные глаза подчеркивают зелену.
— Мы не обязаны приезжать за час до церемонии, — отозвалась Гермиона, беря полотенце и промокая шею. — Чтобы надеть чёрное платье, мне не нужен штурм.
Алисия подошла ближе.
— Нам не обязательно, но необходимо,— она сняла перчатки и положила их на станок. — Сегодня похороны моего дяди. Но для остальных это не траур - это смотрины.
Гермиона ничего не ответила. Она и сама это знала.
— Они придут посмотреть на тебя, — продолжила Алисия. — Оценить. Испугаться или не испугаться. Решить, насколько легко тебя сломать. После церемонии начнутся сделки, заговоры и предложения сотрудничества. К вечеру половина мира будет обсуждать нового Дона.
— Хотелось бы хоть раз поверить, что люди способны прийти проститься с мёртвым, а не делить его кресло, — тихо сказала Гермиона.
Алисия посмотрела на неё долгим взглядом.
— Люди — возможно. Наши — нет.
Молчание стало плотным. Они обе думали об одном человеке. О Вивиане Малум.
О мужчине, которого кто-то осмелился убить.
О мужчине, чьё отсутствие до сих пор казалось ошибкой.
Об отце, дяде, члене семьи и частичке их самих.
— Ты спала? — вдруг спросила Гермиона.
Алисия усмехнулась.
— Минут сорок, если считать обморок сном.
Гермиона подошла ближе и поправила на её воротнике едва заметную складку. Жест вышел почти материнским.
— Ты не обязана держаться идеально.
— Обязана,— голос Алисии дрогнул лишь на последнем слоге. — Если я развалюсь, они это почувствуют.
— А если развалюсь я?
Алисия подняла глаза.
— Тогда я встану рядом и буду лгать всем, что ты в полном порядке.
Гермиона впервые за утро улыбнулась.
Коротко.
— Гарри тоже будет там, — сказала она спустя паузу.
Алисия выгнула бровь.
— Ты сказала ему?
— Нет.
— Но он понял?
Гермиона отвернулась к зеркалу.
— Думаю, да,— она медленно распустила волосы, затем снова собрала их — уже туже. — Я затянула с анализом того зелья. Слишком явно. Для любого другого это прошло бы незаметно, но не для него.
— Объясни.
— Гарри знает, как я работаю. Знает, сколько времени мне требуется на составы подобного уровня. Знает, что если я тяну, значит, не хочу находить ответ слишком быстро,— она встретилась взглядом с отражением Алисии. — А ещё он мог вспомнить, какую пидерсию я варила во время войны.
Алисия скрестила руки на груди.
— То есть он узнал знакомый почерк?
— Возможно.
— Или просто узнал тебя,— эта фраза прозвучала тише предыдущих.
Гермиона замерла.
— Не начинай.
— Я серьёзно. Он знает тебя дольше многих. Иногда людям не нужны доказательства. Им достаточно почувствовать, что рядом кто-то исчез.
Гермиона опустила глаза.
— Я исчезла давно.
— Для него, возможно, только сейчас,— заключила Алисия. — Он не представляет угрозы, — наконец подвела она, возвращая голосу прежнюю твёрдость.
— Пока нет, — поправила Гермиона. — Но станет, как только я перестану быть тайной.
— С нашей фамилией проблемы часто решаются сами собой.
— Так было при моем отце,— Гермиона подняла подбородок. — Я — другой случай.
Алисия посмотрела на неё внимательно, что-то явно прокрутив в своей голове. Шестеренка двинулась.
— Именно это меня и пугает.
Они вышли из зала вместе. Коридоры поместья тонули в полумраке. Старинные портреты молчали — Вивиан приказал снять с них чары ещё много лет назад. Он не любил, когда стены подслушивают. Он вообще много что не любил.
На улице было пасмурно. Весна стояла тёплая, но небо затянули тяжёлые серые облака. Воздух пах дождём и свежевскопанной землёй.
Погода подходила случаю. Вивиан всегда любил плохую погоду для дурных событий.
— Адам! — окликнула Гермиона.
У входа стоял Адам Эррера. Высокий, широкоплечий, в безупречном чёрном костюме. Чёрные волосы, короткая борода, светлые глаза человека, который привык замечать угрозу раньше, чем она успевает ею обозначиться.
Ему было около сорока, но возраст на нём не держался. Такие мужчины стареют только тогда, когда позволяют себе безопасность.
Для семьи Малум он был больше, чем советником.
Другом. Стеной. Палачом. Щитом.
Человеком, которому доверяли жизнь.
— Ты выглядишь ужасно, — сказал он Гермионе, раскрывая руки для объятий.
— Я старалась, — сухо ответила она и всё же шагнула к нему.
Он обнял её крепко, по-родному, на одно короткое мгновение. Потом сразу отпустил. Работа важнее чувств.
— Портключ готов. Нам нужно уходить сейчас, — сказал Адам уже деловым тоном. — Охрана на острове расставлена. Несколько наших людей внутри под видом гостей. Периметр проверен дважды.
Он посмотрел сначала на Алисию, потом на Гермиону.
— Но сегодня право на ошибку стоит слишком дорого.
— Как всегда, — заметила Гермиона.
— Нет, — тихо ответил он. — Сегодня дороже.
Она поняла, что он имел в виду. Сегодня ошибаться будет не дочь, не ученица и не союзница. Сегодня ошибаться будет власть.
Гермиона медленно выдохнула. Тьма шла за ней следом уже давно, но сегодня ей впервые предстояло выйти с ней рука об руку.
* * *
Остров Авендейл был местом, о котором говорили вполголоса.
Сюда не попадали случайно.
Сюда приглашали.
Каменная земля посреди холодной воды давно стала убежищем для тех, кто привык жить за пределами закона. Здесь заключались сделки, исчезали люди, рождались союзы и хоронили тех, кого при жизни боялись больше, чем уважали.
Сегодня хоронили Вивиана Малум, и потому Авендейл выглядел почти торжественно.
Белая каменная ограда тянулась вдоль дорожки, за ней поднималось здание из такого же светлого камня — строгое, холодное, похожее скорее на фамильный мавзолей, чем на место прощания. Небо нависало низко. Ветер тянул с воды сырость и соль.
Погода идеально подходила для смерти.
Драко Малфой шёл по аккуратно выстриженному газону неторопливо, как человек, которому некуда спешить и нечего бояться.
За ним следовала его названная семья.
Не по крови. По выбору.
Блейз Забини поправлял манжет тёмного пальто и лениво осматривал прибывающих гостей.
Пэнси Паркинсон держалась прямо, с тем выражением лица, которое предупреждало лучше любой угрозы.
Теодор Нотт молчал и смотрел по сторонам слишком внимательно для человека, пришедшего на похороны.
Они выглядели как светское общество, а на деле — маленькая армия.
— Блейз, — негромко произнёс Малфой, не оборачиваясь. — Поттер на тебе.
Забини приподнял бровь.
— Настолько уверен, что он придёт?
— Абсолютно,— Драко остановился на мгновение и поправил перчатку. — Малум мёртв. Полмира явится посмотреть, кто займёт его место. Поттер не упустит такой возможности. Он либо хочет понять расстановку сил, либо надеется кого-то спровоцировать.
— Или и то и другое, — заметил Теодор.
— Именно.
Пэнси скользнула взглядом по дорожке, по гостям, по охране у ворот.
— Если министр явится лично, значит, ситуация для него хуже, чем кажется. Он не любит пачкать руки без необходимости.
— Власть всегда пачкает руки, — спокойно ответил Драко. — Просто некоторые носят белые перчатки.
Блейз усмехнулся.
— Красиво сказано. Запишу и использую против тебя позже.
Малфой проигнорировал реплику.
— Пока у Министерства свои проблемы, Поттер ограничен. Но если мы укрепимся после смерти Малума, он начнёт действовать быстрее.
— Мы? — лениво уточнила Пэнси.
Драко посмотрел на неё холодно.
— Не придирайся к словам.
— Я никогда не придираюсь. Я предупреждаю.
Они подошли ко входу.
Внутрь стекались гости: дорогие мантии, драгоценности, сдержанные лица, тихие голоса. Каждый пришёл проститься и одновременно посмотреть, кто оступится первым. Похороны в их мире редко были посвящены мёртвым.
— Нотт и Пэнси со мной, — сказал Малфой. — Блейз, держи периметр. Если увидишь Поттера раньше меня — сообщи.
— Если увижу Поттера раньше тебя, потребую повышения.
— Ты и так живёшь за мой счёт.
— Какая низкая клевета.
Внутри пахло свечами, дождём и дорогим алкоголем, который уже разносили слуги.
Драко поморщился.
— Ненавижу лицемерие на похоронах.
— Тогда тебе стоит реже смотреть в зеркало, — заметила Пэнси.
Теодор хмыкнул.
— Я начинаю скучать по школе.
— А я нет, — отрезал Малфой.
Солгал.
В центре зала стоял закрытый гроб, окружённый чёрными цветами. Тело решили не показывать. Слухи о том, в каком состоянии нашли Малума, уже обошли весь магический Лондон. Даже здесь, среди магов, привыкших к насилию, подробности вызывали неприятную тишину.
— Его убивали жестоко, — негромко сказал Теодор.
— И с посланием, — подметил Драко.
— Одно другому не мешает.
Пэнси перевела взгляд на гроб.
— Кто бы это ни сделал, он запустил цепную реакцию.
— Нет, — тихо произнёс Малфой. — Он лишь ускорил то, что и так должно было случиться.
В дальнем ряду сидел мужчина в тёмном пальто и солнцезащитных очках.
Гарри Поттер.
Даже пытаясь скрыться, он оставался слишком узнаваемым.
Блейз незаметно приблизился к группе и негромко произнёс:
— Один.
Пэнси напряглась.
— Не люблю, когда Поттер приходит один.
— Почему? — спросил Теодор.
— Потому что если он один, значит, помощь уже рядом.
Драко медленно перевёл взгляд по залу.
— Рыжего нет.
— И кудрявой тоже, — добавил Блейз. Он помолчал и усмехнулся. — Хотя, признаюсь, отсутствие Грейнджер почему-то тревожит меня больше.
Малфой бросил на него холодный взгляд.
— Тебя тревожит всё, что носит юбку.
— Несправедливое обвинение.
— Грейнджер здесь была бы не к месту, — продолжил Драко, уже серьёзно. — Она умна, осторожна и слишком близка к Поттеру. Если он готовит ход, она обычно понимает его раньше остальных. Будь она врагом, у нас было бы в разы больше проблем.
Пэнси искоса посмотрела на него.
— Ты слишком внимательно следишь за её достоинствами.
— Я внимательно слежу за угрозами.
— Конечно.
На самом деле о Гермиона Грейнджер он знал удивительно мало. Газеты писали о бывшей героине войны, которая открыла балетную студию, жертвовала деньги библиотекам, помогала Министерству с исследованиями зелий и почти не появлялась на публике.
Слишком чистая биография.
Слишком выверенная.
Люди без тайн не исчезают из общества добровольно. Люди без тайн не становятся настолько осторожными. Именно поэтому она раздражала и будоражила одним фактом своего существования.
Колокол прозвучал глухо и низко. Гости начали подниматься и направляться наружу, к месту захоронения.
— Пора, — сказал Теодор.
Драко кивнул. Это означало лишь одно: Через несколько минут им предстояло увидеть новую главу семьи Малум и понять, с кем теперь придётся иметь дело.
На улице ветер усилился. Дорожка к могиле была выложена белым камнем, по обе стороны стояли люди в чёрном. Впереди, возле гроба, уже находились трое.
Адам Эррера.
Алисия Малум.
И ещё одна женщина.
Теодор резко выдохнул.
— Твою мать.
Пэнси замерла.
Блейз перестал улыбаться.
Драко сначала не понял, почему они остановились.
А потом увидел её лицо.
Гермиона Грейнджер.
В длинном чёрном платье. С прямыми тёмными волосами. С сигаретой между пальцами. С таким ледяным выражением лица, будто она пришла не прощаться, а принимать присягу.
У гроба лежал букет чёрных калл. Её взгляд встретился с его.
В этот миг Малфой понял сразу две вещи. Первая — мир только что изменился. Вторая — они в дерьмище.
— Сука, — тихо произнёс он.
Затем, почти беззвучно:
— Чёртова сука.
Ветер усилился, разнося по кладбищу запах сырой земли и увядших цветов.
Собравшиеся медленно окружали могилу, выстраиваясь полукругом. Чёрные мантии, тёмные пальто, драгоценности, скорбные лица. Слишком много дорогого траура и слишком мало настоящей боли.
Гроб Вивиана Малум стоял на каменных опорах над раскрытой могилой. Закрытый. Так было необходимо.
Слишком многое сделали с телом, чтобы оставлять родным последнее воспоминание в виде изуродованного лица.
Гермиона Грейнджер стояла рядом с гробом неподвижно, будто сама была высечена из чёрного мрамора.
Длинное платье струилось до самой земли. Волосы падали прямыми тёмными прядями на плечи. В одной руке — сигарета, в другой — тонкие кожаные перчатки.
Только тот, кто знал её очень давно, заметил бы, как напряжены её пальцы.
Рядом находились Алисия Малум и Адам Эррера.
Они выглядели семьёй.
Кошмар.
Драко Малфой не сводил с неё взгляда.
Слишком многое встало на свои места за один миг.
Её исчезновения.
Её идеальная репутация.
Её осторожность.
Её закрытая жизнь.
И то, почему о ней всегда было слишком мало информации.
Он чувствовал раздражение — почти ярость — от того, что она всё это время находилась у всех на виду и оставалась невидимой.
— Ты выглядишь так, будто тебя лично оскорбили, — негромко заметила Пэнси Паркинсон.
— Меня и оскорбили.
— Чем именно?
— Тем, что она оказалась умнее большинства из нас.
Пэнси усмехнулась.
— Это не так уж сложно.
В стороне, среди гостей, стоял Гарри. Очки исчезли, он больше не пытался скрываться. Его лицо было бледным и жёстким. Взгляд не отрывался от Гермионы.
Не от новой главы семьи Малум.
Не от женщины в чёрном платье.
От подруги, которую он, как оказалось, никогда не знал.
Короткая надгробная речь прозвучала почти формально. Несколько слов о влиянии, наследии, уважении, силе. Голоса сменяли друг друга, не задерживаясь в памяти.
Потом вперёд шагнула Гермиона. Даже ветер словно притих. Она положила ладонь на крышку гроба и задержала её там на секунду дольше, чем требовали приличия.
Когда заговорила, голос звучал ровно.
— В этом мире принято бояться сильных людей. Ненавидеть их, ждать их падения, шептаться у них за спиной и кланяться в лицо.
Она обвела взглядом собравшихся.
— Вивиан Малум не просил любви. И не нуждался в ней. Он требовал уважения и умел брать его сам.
Некоторые опустили глаза.
— Он дал защиту тем, кого мир давно списал со счетов. Дал силу тем, кто родился без права на неё. И до последнего оставался человеком, рядом с которым не страшно было стоять спиной.
Её голос впервые дрогнул.
Едва заметно.
— Для меня он был не именем. Не титулом. Не легендой,— она наклонилась и коснулась губами крышки гроба. — Он был отцом.
Тишина стала тяжёлой. По щеке Алисии скатилась слеза. Она тут же стёрла её, будто никто не должен был этого увидеть.
— Меня зовут Гермиона Малум и я власть, империя и сила.
Гермиона выпрямилась и посмотрела прямо на Малфоя. Потом — дальше. На Гарри.
Гарри Поттер почувствовал, как внутри что-то окончательно ломается.
Он всё ещё надеялся. Даже после вчерашнего разговора. Даже после подозрений. Даже после бессонной ночи, в течение которой сложил все факты в одну страшную картину.
Он надеялся, что существует объяснение. Что это игра. Маскировка. Шантаж. Ловушка.
Что Гермиона выйдет вперёд и скажет: «прости, мне пришлось».
Но она вышла и обозначила свои права, и всё стало хуже правды.
Люди начали расходиться небольшими группами. Кто-то шёл к напиткам, кто-то — к потенциальным союзникам, кто-то уже перешёптывался о новом раскладе сил.
Гермиона отошла в сторону. Адам тут же занял позицию рядом, сканируя толпу взглядом. Алисия разговаривала с двумя мужчинами у памятника.
Именно в этот момент Гарри двинулся вперёд.
— Он идёт, — тихо сказал Драко.
— Ты звучишь довольным, — заметил Блейз Забини.
— Я люблю моменты, когда люди узнают правду слишком поздно.
Гарри остановился в нескольких шагах от Гермионы.
Адам мгновенно шагнул между ними.
— Назад, Министр.
— Отойди, — процедил Поттер.
— Это частная церемония.
— А это частный разговор.
Гермиона подняла руку.
— Адам.
Он не двинулся.
— Адам!
На этот раз он нехотя отошёл в сторону, не опуская палочки.
Гарри смотрел только на неё.
— Скажи мне, что это ложь.
Гермиона выдержала паузу.
— Нет.
— Скажи, что тебя заставили.
— Нет.
— Скажи хоть что-нибудь, что позволит мне сейчас не ненавидеть тебя.
Она медленно затянулась сигаретой.
— Я не обязана облегчать твою боль.
Гарри резко выдохнул, будто его ударили.
— Сколько лет? — спросил он хрипло. — Сколько лет ты мне лгала?
— С самого начала.
Эти слова прозвучали спокойно. Слишком спокойно.
— Хогвартс? Война? Всё?
— Всё.
— Мы умирали рядом друг с другом.
— Да.
— Ты доверяла мне свою жизнь.
— Это было моей главной ошибкой.
Он сжал челюсть так сильно, что на скулах выступили желваки.
— Нет, видимо ошибся я. И именно в том, что считал тебя семьей.
В её взгляде что-то дрогнуло, но только на миг.
— Мне напомнить тебе о пытках Лестрейндж? Семья — это роскошь, Гарри. Не всем она достаётся честно.
Сбоку кто-то шумно втянул воздух. Даже среди преступников подобные разговоры слушали как казнь.
Драко Малфой стоял неподвижно, наблюдая за сценой с холодным вниманием, однако внутри поднималось странное, неприятное чувство.
Ему не нравилось видеть Гермиону рядом с Поттером даже сейчас.
Особенно сейчас.
— Интересно, — тихо произнесла Пэнси. — Ты ревнуешь или анализируешь?
— Замолчи.
— Значит, ревнуешь.
Гарри сделал шаг ближе.
— Кто ты такая?
Гермиона улыбнулась почти ласково.
— Сегодня? Гермиона Малум.
— А вчера?
— Та, кому ты верил.
— А настоящая?
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Дочь самого влиятельного Дона мафии, ныне являющаяся властью. И я буду на шаг впереди тебя. Сейчас. И всегда.
Он достал палочку. Адам мгновенно вскинул свою.
За ними напряглись люди Малфоя.
Толпа отшатнулась.
Воздух наполнился предчувствием драки.
Гермиона тихо произнесла:
— Не здесь, Гарри.
— Почему? Боишься?
— Нет,— она склонила голову набок. — Просто сегодня хоронят не тебя.
Гарри навёл палочку ей в грудь.
— Тогда запомни этот день.
Гермиона отбросила сигарету и шагнула вперёд.
— Всегда буду помнить.
И в этот момент вокруг них сорвался хаос. Он никогда не начинается громко. Сначала — вдох. Чей-то резкий шаг назад. Шорох ткани. Звон кольца, ударившегося о камень. Женский вскрик, мгновенно подавленный ладонью.
А потом мир срывается с цепи.
— Протего! — рявкнул Адам Эррера, вскидывая палочку.
Щит вспыхнул между Гарри и Гермионой в ту же секунду, когда из палочки Гарри вырвался первый луч.
Камень за спиной Гермионы треснул. Толпа бросилась врассыпную. Дорогой траур оказался удивительно быстрым, когда запахло смертью.
— Не смей! — сорвалось у Алисии.
— Поздно, — бросил Гарри, не отрывая взгляда от Гермионы.
Он двигался вперёд жёстко, зло, почти неузнаваемо.
Гермиона успела выхватить палочку из скрытого кармана платья.
— Экспеллиармус!
Красный луч ударил Гарри в плечо, сбив траекторию следующего заклинания.
Он качнулся, но устоял.
— Вот и знакомый почерк, — хрипло усмехнулся он. — Теперь хотя бы не врёшь.
— Я никогда не лгала в том, что касалось силы, — холодно ответила она.
— Нет. Только во всём остальном.
Они сошлись слишком быстро. Заклинания вспарывали воздух одно за другим.
— Диффиндо!
— Протего!
— Ступефай!
— Конфринго!
Мраморная плита у памятника разлетелась осколками. Гермиона уходила в сторону стремительно и точно. Гарри бил жёстко, с накопленной яростью человека, которому больше нечем было защищаться, кроме гнева.
Он знал её стиль.
Она знала его ещё лучше.
Малфой наблюдал несколько секунд молча. Затем процедил:
— Он действительно хочет убить её.
— А ты удивлён? — спросила Пэнси Паркинсон.
— Нет, раздражён.
— Какая нежная формулировка,— Забини усмехнулся. — Ставлю десять галлеонов, что ты вмешаешься.
— Ставь поместье, — отрезал Малфой и двинулся вперёд.
Гарри сделал ложный выпад и резко сменил угол атаки.
— Петрификус Тоталус!
Гермиона едва успела перекатиться в сторону. Заклинание ударило в дерево за её спиной, превратив ствол в безжизненную каменную колонну.
Она поднялась на одно колено, тяжело дыша.
— Ты стал медленнее, — сказала она.
— А ты всё ещё думаешь, что словами можно выиграть время,— он шагнул ближе. — Зачем?
Этот вопрос прозвучал тише всех предыдущих.
— Зачем ты была рядом столько лет?
Гермиона на секунду замерла. И именно этой секунды ему хватило.
— Диффиндо!
Она успела отвернуть голову, но режущий луч полоснул по скуле.
Мир вспыхнул белым.
Тёплая кровь потекла по щеке вниз, к губам.
Во рту появился вкус железа.
Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль.
Толпа ахнула.
Алисия рванулась вперёд, но Адам удержал её за локоть.
— Стой на месте.
— Он убьёт её!
— Если ты вмешаешься — погибнете обе.
Гермиона медленно провела пальцами по лицу. Посмотрела на кровь. Затем подняла глаза на Гарри и улыбнулась.
От этого выражения ему стало по-настоящему не по себе.
— Решил обезобразить меня перед публикой?
— Решил закончить то, что должен был понять раньше.
— И поднять себя на смех.
Она ринулась вперёд. Палочка исчезла в рукаве. Кинжал оказался в руке быстрее, чем Гарри успел отреагировать.
Она врезалась в него всем телом, сбивая равновесие, и вогнала лезвие в бедро.
Гарри вскрикнул сквозь зубы и рухнул на одно колено. Кровь мгновенно пропитала ткань.
— Запомни, Поттер, — прошипела Гермиона ему в лицо, нависая над ним. — Ты никогда не сможешь победить меня, ведь я и есть сама смерть.
Она провернула клинок. Его крик сорвался на рычание.
— Мужайся, Гарри Поттер. Я победила тебя.
Адам уже тащил её назад.
— Уходим!
— Рано, — выдохнула она.
— Сейчас!
Именно в этот момент вперёд вышел Малфой. Палочка в его руке поднялась плавно, почти лениво.
— Что, Поттер, поцарапался?
Гарри, бледный от боли, вскинул голову.
— Заткнись, Малфой.
— Как грубо. А я хотел поддержать старого врага,— он перевёл взгляд на раненую ногу Гарри. — Хотя, вижу, поддержка тебе действительно нужна.
— Драко, — резко сказала Пэнси. — Не играй.
Но он уже целился.
— Виртус Виолатио! — тёмно-фиолетовый луч рванулся вперёд.
Гарри едва успел отбить его в сторону. Заклинание врезалось в каменную ограду, оставив в ней рваную дымящуюся дыру.
— Всё ещё в форме, — с досадой отметил Малфой.
Вокруг вспыхнула настоящая драка.
Люди Малум прикрывали отход. Несколько гостей доставали палочки, выбирая сторону прямо на месте. Кто-то аппарировал с хлопками. Кто-то прятался за памятниками.
Смерть одного человека всегда пробуждает аппетит у других.
— Гермиона! — крикнула Алисия.
Та обернулась.
Адам Эррера стоял между ними и нападавшими, отбивая заклинания одно за другим.
Слишком много.
На белой рубашке расплывалось алое пятно.
— Адам...
— К точке аппарации! — рявкнул он. — Сейчас!
Он пошатнулся, но удержался на ногах.
Снова взмах палочки.
Снова щит.
Снова кровь.
Гермиона застыла на миг. Мир вокруг будто оглох. Она видела только его спину. Человека, который столько лет прикрывал семью собой. Человека, который сейчас делал то же самое.
— Иди! — хрипло выкрикнул он, не оборачиваясь.
Алисия вцепилась Гермионе в запястье и потянула вперёд.
Они побежали.
Шаг.
Ещё шаг.
Ещё.
До точки аппарации оставались считанные метры.
И тогда воздух разрезал голос. Чёткий. Холодный. Безжалостный.
— Авада Кедавра.
Зелёный свет вспыхнул сбоку.
Гермиона обернулась слишком поздно.
Луч летел в Адама и он даже не пытался уклониться, потому что за его спиной стояли они.
Зелёный луч ударил Эррера в грудь.
Без звука.
Без крови.
Без права на прощание.
Его тело дёрнулось, будто кто-то резко оборвал натянутую нить, и замерло на полушаге. Палочка выпала из ослабевших пальцев и глухо ударилась о камень. На лице не осталось ни боли, ни страха, только внезапная пустота.
А потом он рухнул вперёд — тяжело, окончательно.
Мир вокруг продолжал двигаться.
Кто-то кричал.
Кто-то атаковал.
Кто-то бежал.
Но для Гермиона Грейнджер всё остановилось в ту секунду, когда он упал.
Нет.
Нет. Нет. Нет.
Это слово билось внутри, не находя выхода.
Она смотрела на неподвижное тело человека, который столько лет был рядом. Того, кто учил её стрелять без дрожи в руках. Того, кто объяснял цену страха. Того, кто приносил ей кофе после бессонных ночей. Того, кто называл её девочкой даже тогда, когда она уже стала опаснее многих мужчин.
И сейчас он лежал в грязи из-за неё.
— Гермиона! — сорвался крик Алисии.
Она всё ещё держала её за руку.
Слишком крепко.
Слишком живо.
Это и вернуло Гермиону в реальность.
— Нет... — выдохнула она, делая шаг к телу.
— Нет! — Алисия рванула её назад. — Он умер, чтобы мы ушли!
Эти слова ударили сильнее пощёчины.
Гермиона дёрнулась снова, почти бессознательно.
— Отпусти.
— Ты хочешь, чтобы его смерть стала напрасной? — Алисия тряслась всем телом, но голос не сорвался. — Посмотри на меня! Посмотри!
Гермиона подняла глаза. Увидела не наследницу Малум, а испуганную женщину, которая только что потеряла ещё одного близкого человека.
Позади них заклинания продолжали вспарывать воздух. Поттер стоял, тяжело опираясь на раненую ногу. Его лицо было белым от боли и ярости.
Он тоже смотрел на тело Адама.
Секунда.
Две.
На его лице мелькнуло что-то похожее на потрясение.
Он не рассчитывал на это.
Или рассчитывал не на это.
— Ты убил его, — прошептала Гермиона. Её голос был тихим. Страшно тихим.
Гарри перевёл взгляд на неё.
— Я не трогал его.
— Убил.
Он сжал палочку крепче.
— Уводи себя отсюда, Гермиона.
Она шагнула вперёд, но Алисия удержала её снова.
— Если останешься — умрёшь.
— Пусть.
— Нет,— Алисия почти задыхалась. — Ты не имеешь права умирать раньше меня.
Сбоку раздался смешок. Драко Малфой отбил чужое заклинание и перевёл взгляд на Поттера.
— Великолепно, шрамоголовый. Пришли на похороны и добавили ещё один гроб. Кто у тебя там бегает в толпе, пузатая Уизли или её брат-обмудок?
— Закрой рот, Малфой, — процедил Гарри.
— Не могу. Ты сегодня слишком стараешься ради моего настроения.
Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она стояла на коленях рядом с телом Адама, даже не заметив, как опустилась на землю. Ладонь дрожала на его плече. По лицу текла кровь из раны на скуле, смешиваясь со слезами, которых она будто не замечала.
Это зрелище ударило Драко неожиданно сильно.
Он никогда не видел её сломленной.
Никогда не думал, что увиденное ему не понравится.
— Забини! — резко бросил он.
Блейз Забини обернулся.
— Что?
— Выводите женщин к точке аппарации.
— Ты приказываешь мне спасать Грейнджер?
— Живо.
— Вот теперь я не узнаю тебя,— Блейз двинулся вперёд.
Паркинсон оказалась рядом с Гермионой первой.
— Поднимайся.
Гермиона не пошевелилась.
— Я сказала — вставай.
— Уйди.
— Нет,— Пэнси наклонилась ближе. — Поплачешь дома, если выживешь.
Гермиона подняла на неё взгляд, полный такой пустоты, что даже Пэнси на миг замолчала.
Затем резко схватила её за локоть и дёрнула вверх.
— Ненавижу драматичных женщин.
Они почти силой потащили Гермиону к Алисии. Та уже стояла у точки аппарации — бледная, с безумными глазами.
— Где Малфой? — спросила Пэнси.
— Развлекается, — сухо бросил Блейз.
Позади них вспыхнуло ещё одно заклинание. Драко отступал, прикрывая отход, двигаясь легко и зло, будто дуэль доставляла ему удовольствие.
— Идём! — крикнул он, не оборачиваясь.
Гермиона вырвалась из чужих рук и обернулась в последний раз. Адам лежал там же.
Неподвижно.
Один.
Среди разорённого кладбища, криков и дыма.
Что-то внутри неё оборвалось окончательно.
— Я вернусь за тобой, — прошептала она. Неясно, мёртвому или себе, но завтра они точно не встретятся.
Гарри сделал шаг вперёд.
— Гермиона!
Она замерла.
Этот голос когда-то ощущался домом.
Теперь — только пепел.
Она не повернулась.
— Для тебя я умерла давно, Поттер.
И шагнула в точку аппарации.
Воздух взорвался. Тела исчезали одно за другим. Алисия. Пэнси. Блейз. Гермиона.
Последним исчез Малфой, отбив на прощание заклинание Гарри и усмехнувшись ему прямо в лицо.
На кладбище стало резко тихо. Ветер шевелил чёрные ленты на венках. Гарри Поттер стоял один среди разрушенных надгробий, с кровью на ноге и пустотой в груди. Перед ним лежал мёртвый человек, а где-то далеко исчезала женщина, ради правды о которой он разрушил остатки собственной жизни.
В другом конце города Гермиона рухнула на колени сразу после аппарации. Её вырвало кровью и воздухом. Она задыхалась, цепляясь пальцами за пол.
А потом закричала.
Так кричат только тогда, когда теряют не человека, а последнюю опору.