пролог
12 апреля магический мир вспомнил, какой бывает расплата за чрезмерную власть и насколько унизительно управлять из тени.
«Жирная точка превратилась в запятую в деле о жестоком убийстве Вивиана Малум. Подозреваемый до сих пор не найден. Свидетелей допросить также не удалось. Подробности преступления заставляют кровь стынуть в жилах.
Напомним: 9 апреля в подвале неизвестного поместья было обнаружено тело мужчины пятидесяти шести лет, внешне соответствующего описанию Вивиана Малум. Труп с множественными ранениями был упакован в чёрные полиэтиленовые мешки. По заключению колдомедиков, к жертве применялись режущие заклинания, Круциатус и другие запрещённые чары.
Вивиан Малум являлся владельцем крупнейшего в магическом мире завода по производству зелий разных категорий, поэтому первоначальная версия следствия связывала убийство с его коммерческой деятельностью.
Наш корреспондент повторно обратился к родственникам и приближённым покойного, ранее отказавшимся от комментариев. На этот раз молчание нарушила племянница погибшего:
„Вивиана оберегает вечный сон, но имя виновного уже вертится у меня на языке. Карты скоро будут раскрыты. Преступник получит по заслугам."
Алисия Малум — владелица клубов M-Gclub, наследница завода M-Gveleno и ближайшая родственница погибшего.
Мы продолжим следить за развитием событий.
До встречи в пятничном выпуске».
Газета с глухим шорохом упала на стол. Гарри Поттер провёл ладонью по лицу, будто надеялся стереть усталость, затем резко откинулся в кресле. На висках проступила напряжённая жилка.
— Этого не должно было случиться, Гермиона. Мы следили за Малумом почти полгода. У нас были люди, документы, зацепки. Я рассчитывал взять его живым и вытянуть из него имена тех, кто держит половину рынка зелий. А теперь он мёртв, и кто-то сделал это раньше нас,— он кивнул на газету. — Причём сделал показательно. Так, чтобы все увидели.
Напротив него сидела Гермиона Грейнджер. Нога была закинута на ногу, пальцы спокойно лежали на подлокотнике кресла. Внешне она казалась расслабленной, но Гарри слишком давно её знал, чтобы верить этой позе.
Чёрные брюки, короткий топ, белый свитер, небрежно завязанный на плечах. Простая одежда, в которой всё равно ощущалась дистанция.
— Это не просто убийство, — тихо сказала она, взглянув на заголовок. — Это объявление.
Она наклонилась вперёд, взяла газету и бегло просмотрела статью ещё раз.
— Его пытали не ради информации, его казнили. Разница огромная. Если бы им были нужны сведения, тело исчезло бы навсегда. Но его оставили там, где найдут,— Гермиона подняла глаза на Гарри. — Значит, кто-то хотел показать: даже такие люди смертны.
Гарри сцепил руки в замок.
— Мне это и без тебя ясно. Мне не ясно другое — кто рискнул начать войну сейчас?
— Тот, кто уверен, что уже выигрывает, — спокойно ответила она, взяв в руку одну из бутылок с водой, что всегда лежали у мужчины на столе. — Или тот, кого довели до отчаяния.
Он тяжело выдохнул.
— Иногда я забываю, как легко ты говоришь о подобных вещах.
— А я иногда забываю, что ты до сих пор удивляешься.
Между ними повисла короткая тишина. Не острая, не враждебная — просто слишком знакомая.
— После смерти главы всё перейдёт к Алисии, — продолжила Гермиона, возвращая газету на стол. — Деньги, связи, производство, люди. Формально она уже унаследовала империю. Но формальности ничего не значат там, где власть измеряется страхом,— она медленно поднялась и подошла к окну. — Если внутри структуры есть сильные игроки, они не захотят подчиняться женщине, которую считали украшением фамилии. Они попробуют сломать её быстро, пока она не успела собрать вокруг себя верных людей.
Гарри наблюдал за ней исподлобья.
— Ты говоришь так, будто знаешь этих людей лично.
Гермиона задержала взгляд на стекле, где отражались огни Лондона.
— Я говорю так, потому что власть везде устроена одинаково. В Министерстве тоже.
Его губы дёрнулись.
— Значит, ты всё-таки признаёшь, что мне нелегко.
Она обернулась.
— Гарри, тебе не нелегко. Тебе поздно понимать, во что ты сел.
Когда-то они воевали против власти. В семнадцать лет им казалось, что стоит победить Волдеморта — и мир сам станет правильным.
Теперь мир принадлежал тем, кто научился улыбаться без палочки в руке.
Гарри встал, прошёлся по кабинету и остановился у камина.
— Я каждый день подписываю указы, назначаю и снимаю людей, разбираю жалобы, слушаю советы, которым нельзя верить. И всё чаще понимаю, что у преступников система работает честнее, чем у нас,— он усмехнулся без радости. — Там хотя бы никто не притворяется порядочным.
Гермиона смотрела на него спокойно, но в глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
— Ты устал.
— Я не имею права уставать.
— Именно поэтому ты и устал.
Он резко повернулся к ней.
— Тогда скажи мне прямо. Почему ты не здесь? Почему не рядом? Почему не в Министерстве, где могла бы разнести половину этого гнезда за неделю?
Она долго молчала. Потом медленно провела пальцами по узлу свитера на плечах, будто поправляя не ткань, а мысли.
— Потому что я уже однажды жила ради общего дела. И заплатила за это всем, что у меня было.
Гарри замер.
— Мы все заплатили.
— Нет, — её голос впервые стал жёстким. — Не все одинаково.
Он отвёл взгляд первым.
— У меня студия, — тише добавила она. — Там всё просто. Если работаешь — есть результат. Если падаешь — поднимаешься сам. Если больно, то хотя бы понятно почему.
— Это бегство.
— Возможно.
— И тебя это устраивает?
Гермиона усмехнулась, но устало.
— Меня устраивает тишина.
Когда-то казалось, что рыжий, очкастый и кудрявая останутся вместе навсегда. Четыре года назад она бы яростно защищала эту мысль, но четыре года назад давно закончились. Рон Уизли женился и строил карьеру в квиддиче, Гарри стал Министром и научился скрывать шрам под волосами. А Гермиона стала женщиной, о которой спрашивали шёпотом. Она открыла балетную студию, купила большое поместье, больше похожее на крепость. Стала тише, холоднее, недоступнее.
И полезнее для тех, кто умел задавать правильные вопросы.
Она взглянула на часы.
— Мне пора.
— Конечно, — сказал Гарри слишком быстро, словно ожидал этого с самого начала.
Гермиона взяла сумку и направилась к выходу. Он пошёл следом.
У двери он окликнул её:
— Гермиона.
Она остановилась, но не обернулась сразу.
— То зелье, которое я тебе передал... Ты действительно думаешь, что оно связано с Малумом?
Теперь она повернулась.
— Я думаю, что кто-то вложил большие деньги в разработку состава, который нельзя отследить стандартными методами. А значит, его создавали не ради науки.
Гарри медленно кивнул.
— Сколько тебе нужно времени?
— Несколько дней, если мне не будут мешать.
Он помедлил.
— Я знаю, что давно перестал быть хорошим другом.
На её лице ничего не дрогнуло.
— Гарри...
— Нет, дай договорить,— он сделал шаг ближе, затем остановился, словно натолкнулся на невидимую стену. — Я всё время думал, что после войны у нас будет время. На разговоры. На нормальную жизнь. На то, чтобы вернуть друг друга обратно. А потом оказалось, что каждый просто ушёл в свою сторону.
Гермиона смотрела на него спокойно и очень далеко.
— Мы не уходили, Гарри. Мы менялись.
— Тогда подумай над тем, что я предложил сегодня. Мне нужны люди, которым я могу верить.
Её губы дрогнули в почти незаметной улыбке.
— Вот именно поэтому тебе стоит быть осторожнее с приглашениями.
Он понял смысл сказанного и помрачнел.
— Ты всё ещё не доверяешь мне?
— Я никому не доверяю,— это прозвучало слишком честно.
— Если узнаю что-то новое, сообщу, — сказал он глухо.
— Сообщи.
— И всё-таки... я буду ждать нашей встречи.
Она взялась за ручку двери.
— Ага.
Гермиона ушла, оставив после себя лёгкий запах холодных духов и ощущение разговора, который начался слишком поздно.
Когда дверь закрылась, она на мгновение прислонилась к стене коридора.
Заглянув внутрь себя, там всё ещё оставались пятна черноты. Кажется, Гарри тоже начал замечать, но смыть их было нечем. Только выжечь или вырезать вместе с сердцем.
Глаза Министра вспыхнули в тот миг, когда он почувствовал во мне тьму. Он всегда умел распознавать чудовищ, даже если им становилась его лучшая подруга.