Глава 7
В понедельник Сеул накрыло тяжелым, затяжным ливнем. Небо над Каннамом стало свинцовым, а потоки воды превратили дороги в грязные реки. Тэхён возвращался из школы пешком — он намеренно проигнорировал семейного водителя, желая побыть одному и сделать пару кадров хмурого города на свою старую пленочную камеру. В итоге он промок до нитки: школьный пиджак весил тонну, белая рубашка липла к телу, как вторая кожа, а волосы превратились в мокрые темные пряди.
Дома было пусто и тихо. Тэхён сбросил мокрую обувь прямо в коридоре, оставив грязные лужи на дорогом паркете, швырнул испорченный пиджак на пол и поднялся на второй этаж, чтобы залезть в горячий душ. Вода стекала по его телу, смывая школьную пыль, запах сигарет и липкое чувство тревоги, которое не покидало его с момента отъезда родителей.
Юнги вернулся из музыкальной академии на Хондэ ближе к вечеру. Он был злым и уставшим: новый бит не клеился, наушники коротило от сырости, а прямо у порога он наступил в лужу, оставленную Тэхёном, и чуть не поскользнулся на его мокрой футболке.
— Сука, ну что за дебил, — прорычал Юнги, пиная мокрую тряпку в угол. — Сложно донести шмотки до стиралки?
В этот момент дверь ванной комнаты открылась с тихим щелчком, и оттуда повалил густой белый пар. Тэхён вышел в коридор, обернув полотенце вокруг бедер. Его бледная кожа покраснела от горячей воды, капли стекали по груди и прессу, теряясь в махровой ткани. Юнги, собиравшийся высказать все, что думает о чистоплотности Кима, резко замер. У него перехватило дыхание. В полумраке коридора Тэхён выглядел пугающе красиво, как чертова неоновая абстракция с его собственных планшетов. Юнги заставил себя отвернуться, уставившись в стену, но его уши предательски потеплели.
Тэхён заметил эту заминку. Его губы тут же изогнулись в привычной, блядской ухмылке. Он сделал шаг ближе, намеренно сокращая дистанцию.
— Чё, Мин, нравится? — протянул он, и в его голосе прозвучал опасный, ядовитый флирт. — Засмотрелся? Не знал, что тебя привлекают парни с синяками.
— Заткнись, козёл, — процедил Юнги, не поворачивая головы. — Ты выглядишь как общипанная курица. Скройся с глаз, пока я тебе второй синяк не поставил.
— Сам козёл, — Тэхён фыркнул, но ухмылка сползла с его лица, когда он поежился от сквозняка. Из-за открытого окна в коридоре было чертовски холодно.
Юнги раздраженно вздохнул, сорвал с себя сухую, огромную черную толстовку, в которой пришел, и швырнул ее прямо в лицо Тэхёну.
— Надень, придурок.
Тэхён поймал ткань, опешив от такого жеста.
— Это чё, забота, хён? — язвительно спросил он, выпутавшись из толстовки. — Решил побыть хорошим братиком?
— Не хочу, чтобы ты сопли распускал по всему дому, — зло отрезал Юнги, оставаясь в одной тонкой футболке. — Твой отец потом решит, что я тебя морю голодом и холодом. А мне неохота дышать твоими бактериями. Одевайся и вали к себе.
Юнги быстро ушел в свою комнату, хлопнув дверью. Тэхён остался стоять в коридоре. Он медленно натянул толстовку Юнги. Она была огромной, рукава полностью закрывали ладони, а подол доходил до середины бедра. Но самое главное — она была теплой и насквозь пропитанной запахом Юнги: тяжелым табачным дымом, горьким кофе и чем-то острым, подвальным.
Ночью Тэхён так и не снял эту толстовку. Он свернулся калачиком на своей огромной кровати, уткнувшись носом в широкий воротник, и впервые за долгое время уснул без кошмаров, баюкаемый чужим, успокаивающим запахом.