Сердце бандита. Турбо

Следующие несколько дней превратились для Дины в самый настоящий, изощрённый ад. Куда бы она ни направлялась, какими бы глухими дворами ни пыталась срезать дорогу — Турбо неизменно оказывался рядом. Этот кудрявый парень в своей вечно распахнутой кожанке намертво приклеился к ней, превратившись в несмываемую, раздражающую тень.

Дина честно старалась делать вид, что его просто не существует. Она упрямо вскидывала подбородок, смотрела исключительно вперёд и демонстративно игнорировала любой шорох шагов за своей спиной.

Но не замечать его было физически невозможно. Если она заходила в продуктовый, Валера лениво подпирал плечом косяк у входа, разглядывал вывески. Если шла к автобусной остановке — он плелся в десяти шагах позади, поскрипывая снегом и пуская сигаретный дым по ветру.

Больше всего Воронцову раздражало то, что он даже не пытался прятаться. Его слежка была наглой, открытой и нескрываемой. Он будто специально наступал ей на пятки, заставляя кожу на затылке гореть от его тяжёлого, изучающего взгляда.

Дина злилась до скрежета зубов, сжимала кулаки в карманах и упрямо держала оборону. После тех грязных слов про Арину у телефонной будки она пообещала себе, что скорее замёрзнет в сугробе, чем первой заговорит с этим уличным дикарём.

Сегодня Воронцова твёрдо решила наконец начать своё расследование, ведь медлить больше было нельзя. Одним из пунктов в её списке значился поход к Цыгану — тому самому парню, который, судя по намокшим записям в блокноте, должен был вернуть Арине долг на улице Строителей.

Дина уверенным шагом шла к автобусной остановке, стараясь не думать о том, что прямо рядом с ней, почти плечом к плечу, лениво плетётся Турбо.

Сегодня Валера превзошел сам себя — он не просто шел сзади, а нагло поравнялся с ней и пытался её разговорить.

На самом деле он пытался это сделать последние дня два. Идиотская уличная наглость куда-то испарилась, Турбо стал вести себя заметно мягче, и, насколько это вообще было возможно для универсамовского авторитета, даже как будто добрее.

Он больше не отпускал грязных шуточек про Арину, не подмигивал и не прессовал чушпанов у неё на глазах. Но Дине от этой его внезапной перемены лучше не становилось. Наоборот, эта его неожиданная, неуклюжая забота раздражала ещё сильнее, заставляя внутренне сжиматься в комок.

Она слишком хорошо помнила, какими гнилыми могут быть глаза казанских пацанов, когда им что-то нужно.

Валера то и дело заглядывал ей под светлые пряди, спрашивал откровенный бред, пытался выудить хоть какое-то слово.

То интересовался, не мёрзнут ли у неё уши на морозе, то ни с того ни с сего начинал травить какие-то глупые дворовые байки, то просто заводил разговор ни о чём, лишь бы прервать эту звенящую тишину.

А Дина молча шла дальше. Она упорно смотрела на дорогу перед собой, крепче сжимала ручку сумки и мысленно считала шаги до спасительного автобуса, молясь только об одном — чтобы этот кудрявый балбес наконец оставил её в покое хотя бы на час.

Дойдя до остановки, Воронцова сразу же отошла в самый край заледеневшего навеса и резко отвернулась, упрямо кутаясь в воротник пальто.

Валера за ней не пошёл. Он остановился в паре метров, но только для того, чтобы зажечь сигарету. Прикрыв огонёк спички широкой ладонью от морозного ветра, он сделал первую затяжку, а затем снова подошел к Дине.

Турбо заговорил не сразу, делая короткие паузы между фразами и неторопливо прикуривая:

— Воронцова, вот ты мне объясни... — Валера смотрел куда-то в сторону пустой дороги, борясь с гаснущей сигаретой. — Мы уже так два дня гуляем. Ты молчишь, я говорю. Тебе самой-то... не надоело?

В этот момент табак наконец ярко вспыхнул. Турбо перевёл взгляд и в упор заглянул Дине в глаза.

Медленно выпустив густую струю дыма, которая тут же растворилась в воздухе, он добавил:

— Давай хоть в города поиграем, что ли? Тебе на «А».

Он усмехнулся, продолжая курить и не сводя с неё пытливого взгляда. Дина даже не повернула головы в его сторону. Рассматривая носки своих сапог, она холодно отрезала:

— Отстань, Туркин.

Валера чуть улыбнулся, коротко зыркнул на неё сверху вниз, а затем снова перевёл взгляд в сторону приближающегося вдали автобуса.

— Нет такого города, — хмыкнул он.

Сделав последнюю глубокую затяжку, Турбо резко выкинул недокуренную сигарету прямо в сугроб. Ухмылка вмиг сползла с его лица, уступив место привычной уличной жестокости. Он подошёл на шаг ближе, наклонился к ней и спросил уже совершенно серьезно, без прежних издёвок:

— Колись, Воронцова. Куда едем?

А Дина не ответила.

Подкативший к остановке старый, дребезжащий «ЛИАЗ» громко пшикнул тормозами, окутав платформу облаком выхлопного дыма, и двери со скрипом распахнулись. Нужно было идти, и Воронцова, так и не удостоив Туркина ответом, торопливо шагнула на обледенелую подножку, надеясь спрятаться в толпе редких пассажиров.

Она быстро прошла по засаленному линолеуму в самый конец салона к задней площадке, где было потемнее. Но стоило ей отвернуться к покрытому плотным слоем инея стеклу буквально на секунду, как сиденье рядом жалобно скрипнуло.

Туркин уже был тут.

Он оказался рядом, бесцеремонно заняв свободное место около Дины. Его рука в жесткой куртке нагло легла на спинку её сиденья, почти касаясь края шерстяного платка на шее Воронцовой.

Валера не смотрел на неё — его тяжелый, каменно-спокойный взгляд был устремлён куда-то вперёд, сквозь грязное стекло автобуса на заснеженную дорогу. Окна затряслись, когда «ЛИАЗ» тяжело тронулся с места.

Не меняя позы и даже не поворачивая кудрявой головы в её сторону, Турбо тихо, но чертовски веско произнёс прямо в удушающую тишину салона:

— Я повторю вопрос. Куда едем?

Дина злобно зыркнула на него, чувствуя, как внутри всё закипает от бессильной ярости. Она прекрасно понимала: этот кудрявый попугай со своим «Куда едем?» теперь не отстанет от неё до самой конечной, и просто отмолчаться в трясущемся автобусе уже не получится.

С трудом сдерживая желание высказать ему всё, что она думает о пацанских порядках, Дина демонстративно отвернулась к заледеневшему окну и раздражённо закатила глаза.

Прятаться дальше не имело смысла.

Резким, размашистым движением она залезла в глубокий карман своего пальто и вытащила оттуда тот самый блокнот Арины в клеточку. Дина раскрыла его прямо перед носом Турбо, наглядно показывая, что скрывать маршрут она больше не собирается.

Злобно ткнув пальцем прямо в размытую строчку «Забрать долг у Цыгана на Строителей 12», Дина замерла, давая ему секунду на то, чтобы вчитаться. Как только Валера скользнул цепким взглядом по неровному почерку Арины, она с громким хлопком закрыла блокнот и спрятала его обратно в глубокий карман пальто.

Турбо после прочтения адреса на мгновение застыл. Его рука, лежавшая на спинке сиденья, заметно напряглась, а спокойное выражение лица сменилось глубокой, мрачной думой.

Но пацанская выдержка вернулась почти сразу.

Валера криво усмехнулся, медленно качнул кудрявой головой и негромко протянул:

— Смело, Воронцова. Очень смело.

Дина продолжала упрямо молчать, продолжая сверлить взглядом покрытое инеем стекло автобуса.

Турбо к этому её ледяному безмолвию за последние дни уже успел привыкнуть — привыкнуть к тому, что в их странной компании говорит исключительно он один.

Парень чуть наклонился к её плечу, и в его голосе снова прорезались привычные, жёсткие уличные нотки:

— Ты хоть соображаешь, куда прёшь? Знаешь, чё с тобой там сделать могут, если ты на их точку одна заявишься?

Дина, всё так же не поворачивая головы и даже не глядя на него, ответила. Голос её прозвучал удивительно спокойно, без прежней ярости и злобы, но с такой железобетонной, чистой уверенностью, от которой по салону будто потянуло сквозняком:

— Но я же не одна.

Туркин от этих слов осёкся на полуслове, так и не договорив свою очередную пацанскую страшилку. Его наглая уличная броня на секунду дала глубокую трещину.

Валера устремил на неё удивленный, ошарашенный взгляд, внимательно разглядывая точёный профиль девчонки, которая только что беззвучно признала его своей защитой.

Он несколько секунд молча переваривал фразу. Затем на его губах показалась слабая, едва заметная, но какая-то непривычно тёплая усмешка. Хмыкнув про себя, Турбо окончательно замолчал, откинулся назад и больше не произнёс ни слова, продолжая нагло держать руку на её сиденье, пока автобус увозил их на опасную улицу Строителей.

***

Привокзальный кабак, где обычно ошивался Бес со своими пацанами, тонул в горьком табачном дыму, запахе дешёвой водки и липком полумраке. Из хрипящих динамиков над барной стойкой лениво доносился кассетный блатняк, перекрываемый громким хохотом за соседними столиками.

Влад сидел в самом дальнем, угловом полукруглом диване из потёртого дерматина. Распахнутая олимпийка, тяжёлый взгляд тёмных глаз и абсолютно хозяйская, расслабленная поза — на этой территории он чувствовал себя королём. Перед ним стоял наполовину пустой гранёный стакан, а в пальцах лениво тлела дорогая сигарета, пускающая ровные струи дыма к закопчённому потолку.

Бесов был доволен: дела на районе шли ровно, видеосалоны приносили стабильный куш. Переживать за границы не приходилось— Разъезд стоял с Универсамом в хороших, почти братских отношениях, поэтому на улицах пока царил надёжный пацанский мир.

Алёна сидела чуть наискосок, устроившись на самом краю дивана. Она выглядела по-уличному броско, но сейчас в её образе читалась какая-то отчаянная поспешность.

Тёмные кудрявые волосы были небрежно растрёпаны, непослушными прядями падая на лицо и тонкую шею. Из-под наброшенной прямо на голое тело кожаной куртки, что едва прикрывала её грудь, виднелась короткая юбка.

Она пришла к Бесову как к своему самому любимому, щедрому клиенту, а глубоко внутри — к парню, от одного взгляда которого у неё сладко замирало сердце. Но сегодня привычная маска беззаботной ночной бабочки дала сбой.

Она бездумно крутила в тонких пальцах рюмку с водкой, уставившись в одну точку на обшарпанной скатерти. На её лице застыл какой-то странный, парализующий ступор.

Влад, сделав очередную глубокую затяжку, скользнул по ней ленивым, но цепким взглядом.

Он сразу заметил её зажатость.

Чуть наклонившись вперёд и обдав её запахом табачного перегара, Бес хмыкнул в своей привычной, вальяжной пацанской манере:

— Слышь, Алёнка, ты чё заглохла? — он небрежно потрепал её по оголённому плечу, заставляя куртку чуть съехать. — Сидишь как на поминках... Чё стряслось?

Алёна толком не успела ответить.

Влад, не дожидаясь её слов, посильнее сжал пальцы на оголённом плече, уверенно опустил вторую ладонь на открытое бедро девушки и с силой притянул её к себе, заставляя прижаться вплотную.

Его широкая ладонь властно принялась поглаживать её по капрону, сминая короткую юбку. От этого собственнического жеста и обжигающего тепла Алёна на секунду замешкалась. Сердце застучало быстрее, ломая всю её оставшуюся неловкость.

Она робко положила свою тонкую ладонь поверх его руки, пытаясь то ли остановить его, то ли, наоборот, удержать, и, небрежно выдыхая скопившийся в лёгких воздух вместе со столичной водкой, тихо ответила:

— Да я всё про Аринку думаю... Хорошая ведь баба-то была. Весёлая, отзывчивая. И вот так вот...

Бес же на мгновение замер.

Его пальцы, продолжавшие лениво оглаживать её бедро, на долю секунды напряглись под её ладонью, а взгляд тёмных глаз стал чуть острее сквозь плотный сигаретный дым.

— Аринку? — лениво переспросил Бесов, будто пытался вспомнить пустяковую деталь.

Он наклонился чуть ниже, обдав её кожу горячим дыханием, и осторожно прижался губами к тонкой шее Алёны. Девушка замерла, чувствуя, как по телу пробежала крупная дрожь. Сделав короткую, тягучую паузу между поцелуями, Влад шумно выдохнул ей в ключицу и добавил:

— Не помню такую...

Алёна от его нежных, но настойчивых поцелуев тяжело, рвано вздохнула. В голове всё поплыло, но упрямая мысль о подруге всё ещё держала её на плаву.

— Ну, которую убили недавно... не окраине, — попыталась продолжить она, но Бес её уже практически не слушал.

Он лишь сильнее сжал её бедро, увлекая за собой. Поцелуи стали более глубокими, и Влад начал действовать уже с явным, голодным напором, сминая под собой её наброшенную кожанку.

Чувствуя, что контроль над ситуацией окончательно ускользает, Алёна попыталась притормозить его. Она аккуратно положила ладонь ему на грудь, слегка удерживая на расстоянии.

Влад среагировал мгновенно — остановился, накрыл её тонкие пальцы своей широкой, горячей ладонью и вопросительно выгнул бровь, глядя на неё потемневшими глазами.

— Ты случайно не знаешь, что с ней случилось? — тихо, с надеждой спросила Алёна, заглядывая в его лицо. — Я тогда же только вечером, перед самым концом, с ней говорила...

— Не знаю, не знаю, — быстро бросил Бес, окончательно теряя интерес к мёртвой девчонке.

Для него эта Арина была абсолютно обычной, рядовой малолетней проституткой, каких в Казани сотни, и её судьба его не волновала. Намного сильнее его сейчас привлекала сама Алёна — её растрёпанные темные кудри, её запах и податливое тело под его руками.

Не давая ей вставить больше ни слова, Влад резко подался вперёд и накрыл её губы своими, прерывая любые расспросы.

— Давай потом это обсудим, — пробормотал он прямо в поцелуй, окончательно сминая её сопротивление.

Влад перехватил её поудобнее, начал целовать уже с концами — жадно, собственнически, уверенно уваливая Алёну спиной на потёртый дерматиновый диван кабака.

***

— Значит, слушай сюда, — Турбо поглубже засунул руки в карманы и чуть наклонился к Дине на ходу, перекрывая завывание ветра.
— Как вести себя с Цыганом, я тебе один раз объясняю. Пацан он, в принципе, нормальный. Туповат, конечно, тормозит вечно...

— Как ты? — Дина мгновенно перебила его на полуслове.

Она даже не повернула головы в его сторону, продолжая упрямо смотреть на занесённую снегом дорогу перед собой, но на её губах впервые за всё время показалась слабая, едва заметная, колкая усмешка.

Туркин он такой дерзости аж подавился морозным воздухом. Наглая маска дворового авторитета на секунду дала сбой, уступив место искреннему возмущению. Валера шумно выдохнул сквозь зубы, заставив Дину притормозить, и произнёс:

— Слышь, Воронцова, ты не наглей. Я тебе жизнь тут спасаю, между прочим.

Дина промолчала, вернув лицу своё привычное ледяное и гордое выражение. Турбо, недовольно хмыкнув, продолжил её инструктировать, пока они приближались к угловатому серому зданию бывшего кафе:

— Короче. Захожу первым я. Ты за спиной стоишь, рот свой столичный вообще не разеваешь, пока я не разрешу. Цыган на понтах вечно, если срисует, что ты одна пришла бабки трясти — вообще ничего не отдаст, ещё и старших позовёт. Так что торчишь сзади и молчишь. Поняла меня?

Они вышли из автобуса на промёрзший тротуар улицы Строителей всего пару минут назад. Казанская метель швыряла в лицо колкую ледяную крупу, а тусклые фонари едва пробивали серую сумеречную дымку.

Дина шагала вперёд по заснеженной тропинке, кутаясь в воротник пальто, а Валера уверенно шёл рядом, то и дело изучая закоулки чужого района.

Они направлялись с старому, давно не рабочему зданию советского кафе. Закрытый общепит пацаны из Дома Быта уже давно переделали под своё собственное помещение — глухую уличную контору для сборов и трений.

Они свернули за угол, и перед ними выросла та самая нерабочая «Снежинка». На обшарпанных окнах висели плотные грязные шторы, сквозь которые едва пробивался тусклый свет, а у тяжёлой железной входной двери уже виднелись силуэты дежуривших на крыльце пацанов Дома Быта.

Дина неуверенно притормозила, чувствуя, как липкий страх перед чужим районом на мгновение сковал ноги. А Турбо даже и не думал сбавлять темп — он уверенно прошёл вперёд, прямо к незнакомым Дине пацанам, которые лениво переминались с ноги на ногу на крыльце.

Воронцова осторожно наблюдала за ними из-за угла пятиэтажки, крепче сжимая ручку старой сумки. Всё происходило на удивление спокойно: парни обменялись короткими, уличными кивками, по-пацански крепко пожали друг другу руки, и Валера тут же привычным движением достал сигарету.

Он прикурил, выпуская густую струю дыма прямо в морозное небо, и что-то тихо, но веско сказал старшему напротив. Тот внимательно слушал Туркина, понимающе вскинул брови и повернул голову к своему напарнику. Короткий кивок — и второй пацан послушно развернулся, скрывшись за тяжёлой железной дверью.

Дина смотрела на эту картину, и в её голове сама собой промелькнула неожиданная мысль. Она вдруг чётко осознала, как удивительно аккуратно, легко и быстро с этим кудрявым Валерой решаются любые уличные проблемы. Ей, столичной чужачке, эти двери никогда бы не открылись, но для Турбо здесь не существовало преград.

Туркин тем временем обернулся и цепким взглядом выцепил её силуэт из тёмного двора. Сделав глубокую затяжку, он небрежно махнул ей рукой, мол, «Иди сюда, Воронцова, чисто всё».

Дина на секунду замерла, не решаясь сделать этот шаг, но потом упрямо сжала кулаки в карманах и вышла из-за угла. Она осторожно направлялась к крыльцу, стараясь смотреть только на Турбо.

Сама от себя не ожидая, как только она подошла к ступеням, то сразу встала к нему практически вплотную, плечом к плечу. Валера мгновенно ощутил, как эта гордая столичная девчонка едва заметно напряглась, и понял: ей сейчас по-настоящему, непривычно страшно. Турбо лишь коротко усмехнулся себе под нос, выпуская дым, но не отодвинулся ни на шаг. Наоборот, он остался стоять как вкопанный, надёжно закрывая её своим широким плечом.

Дина изо всех сил старалась не смотреть на чужого пацана у входа. Она упрямо разглядывала носки своих сапог, но кожей чувствовала, как этот дежурный с Дома Быта бесцеремонно и липко пялится на неё, изучая с ног до головы.

Они простояли в этой душной, натянутой тишине ещё пару минут. Дина уже начала считать про себя секунды, чтобы хоть как-то отвлечься от чужого взгляда, как вдруг тяжёлая железная дверь с грохотом открылась.

На порог вышел пацан. Он на секунду мазнул равнодушным взглядом по Дине, но почти сразу отвлёкся от нее и протянул руку Турбо.

— Искал? — коротко спросил он, шмыгнув носом.

Дина внутри мгновенно подобралась: она сразу поняла, что перед ними стоит тот самый Цыган. Внешне он был абсолютно ничем не примечателен — смуглый, невысокий, в чёрной смешной уличной шапке, натянутой до самых бровей.

Туркин крепко пожал ему руку в ответ, но говорить на крыльце, под прицелом чужих глаз, не стал. Валера лишь молча, коротко кивнул в сторону тёмных, занесенных сугробами дворов.

Цыган, ничего не подозревающий и уверенный, что это обычные пацанские тёрки между своими, спокойно пристроился рядом с ним. Парни развернулись и направились вглубь района.

Дина не стала дожидаться команд и лишь быстрым, семенящим шагом поплелась следом за Турбо. Она старалась не отставать, пока Валера со своей привычной, вальяжной и «обычной» пацанской походкой спокойно вёл ничего не понимающего Цыгана прямо за тёмный угол пятиэтажки.

Они зашли во двор около здания, где ветер дул не так сильно, и остановились у старой кирпичной стены. Цыган лениво облокотился спиной о кладку, засунув руки в карманы и уверенный, что сейчас пойдет обычный пацанский разговор.

Турбо не спеша выкинул окурок прямо в сугроб. Повернувшись к парню, Валера подошёл к нему почти вплотную и сразу начал обычным, на удивление спокойным и ровным тоном:

— Деньги давай.

Цыган от такой резкой прямоты непонимающе посмотрел на него, криво усмехнулся и недоуменно переспросил:

— Какие деньги, Турбо? Ты чё?

Валера сделал ещё один короткий шаг вперёд, практически прижимая парня к кирпичам и тихо, убедительно добавил:

— Которые ты должен был покойной Аринке Воронцовой отдать.

Услышав знакомое имя, Цыган слегка вжался спиной в ледяную стену. Его наглая уверенность на мгновение пошатнулась, но уличная привычка огрызаться взяла верх. Он насупился и пренебрежительно выкинул:

— Так вы от этой шалавы...

Но договорить он не успел. Сразу после «шалавы» Турбо неожиданно, с глухим хрустом ударил его кулаком прямо в лицо. Удар вышел хлёстким и страшным. Цыган охнул, мгновенно потерял равновесие и повалился в рыхлый сугроб у стены.

Дина за спиной Валеры испуганно замерла, до боли в пальцах сжав свою сумку.

Турбо несколько секунд молча смотрел сверху вниз на лежащего в снегу парня. Затем он не торопясь присел рядом с ним на корточки. Схватив Цыгана за грудки, Валера притянул его к себе и уже намного тише, почти на ухо, добавил:

— Либо ты сейчас отдаешь деньги, либо твои старшие завтра же узнают, что у них в «Снежинке» крыса завелась... Как думаешь, Жёлтый обрадуется?

От упоминания грозного лидера Цыган натурально побледнел. Осознав, что у Универсама на него есть смертельно опасный компромат, он задрожал.

Трясущимися руками, размазывая рукавом кровь, хлынувшую из разбитого носа, парень торопливо полез в карман куртки. Он выгреб оттуда всё, что у него было, и честно, до последней копейки, вложил мятые советские рубли прямо в широкую ладонь Турбо.

Валера лениво пересчитал купюры, удовлетворённо усмехнулся и спрятал их в карман кожанки. Поднявшись на ноги, он спокойно протянул руку поверженному Цыгану, помогая тому подняться из сугроба. Затем Турбо наклонился, зачерпнул горсть чистого, белого снега из-под ног и протянул его парню.

На его губах снова заиграла привычная, чуть издевательская ухмылка. 

— На, держи, — небрежно бросил Валера.
— Приведи себя в порядок и возвращайся к пацанам с чистой совестью.

Цыган, прижимая холодный снег к разбитому носу и мелко дрожа, поплёлся обратно к крыльцу кафе. А Дина так и осталась стоять посреди тёмного переулка, шокированная тем, как безжалостно и профессионально Турбо только что выбил из чужака правду.

Валера не спеша отряхнул ладони от остатков снега, развернулся к Дине и вложил всю пачку мятых рублевых купюр прямо в её открытые ладони. Чуть наклонив голову, он заглянул ей в глаза и с мягкой, но всё такой же тупой усмешкой добавил:

— А ты переживала.

Дина ничего не ответила. Она молча зажала деньги в кулаке, даже не пересчитывая, и быстро спрятала их в карман пальто, упрямо поджав губы. Внутри всё ещё колотилось сердце от вида чужой крови на белом снегу, но внешне она сохраняла прежнее, ледяное спокойствие.

Турбо на её молчание лишь понимающе хмыкнул. Не дожидаясь приглашения, он бесцеремонно и нагло положил свою тяжелую руку прямо на её хрупкое плечо. Слегка прижав девушку к себе, Валера уверенно развернул её в сторону автобусной остановки и повёл прочь с чужого, опасного района.

Воронцова на этот раз даже не попыталась сбросить его руку. Силы окончательно покинули её, а тепло, исходящее от парня, сейчас казалось единственным спасением от казанского леденящего ветра.