Невыносимо рядом

Проснулась Ника поздно — солнце уже стояло высоко, а это означало, что она проспала завтрак, а возможно, и первый урок. В спальне было пусто — Марлин и Лили, должно быть, давно ушли. Ника села на кровати, провела рукой по волосам и несколько секунд просто смотрела в стену.
А потом вспомнила.
Ночь. Холмы. Ветер. Его пальцы на её щеке. Его губы. То, как он целовал её — медленно, неохотно отрываясь, будто не мог остановиться. И то, как она ответила.
Она зажмурилась. Потом открыла глаза. Потом резко откинула одеяло и встала.
— Так, — сказала она пустой комнате. — Этого не было.
Она оделась, привела себя в порядок и спустилась в гостиную. К её удивлению, уроки ещё не начались — видимо, она проснулась не так поздно, как думала. В гостиной было несколько человек: кто-то читал, кто-то обсуждал квиддич, кто-то просто грелся у камина.
И Сириус.
Он сидел на диване у окна и разговаривал с Джеймсом. Вернее — Джеймс что-то рассказывал, а Сириус слушал. Или делал вид, что слушал. Потому что в тот момент, когда Ника вошла, он поднял голову. Их взгляды встретились. На одно короткое мгновение.
Ника отвела взгляд первой. Она прошла через гостиную, целенаправленно глядя прямо перед собой, и села в кресло у камина. Как можно дальше от окна. Как можно дальше от него.
— О, привет, — сказала Марлин, которая как раз спускалась по лестнице. — Ты чего так поздно? Я тебя будила, ты даже не пошевелилась.
— Плохо спала.
— Кошмары?
— Типа того.
Марлин плюхнулась в соседнее кресло и тут же достала откуда-то яблоко. Разумеется.
— Странно, — сказала она, откусывая. — Блэк сегодня тоже какой-то сонный. Сидел за завтраком, даже не ел ничего. Просто чай пил.
— Мне-то что.
— Ну да, — легко согласилась Марлин. — Тебе-то что.
Ника была благодарна, что подруга не стала развивать тему. Марлин просто жевала яблоко и что-то рассказывала про вчерашний сон — кажется, там были гигантские котлы и Слизнорт, который гонялся за ней с поварёшкой.
В гостиную вошли Лили и Римус. Лили заметила Нику и подошла.
— Ты в порядке? Выглядишь немного уставшей.
— Просто не выспалась.
— Хочешь, сходим к мадам Помфри после уроков?
— Нет, спасибо. Всё нормально.
Лили посмотрела на неё внимательно, но не стала давить. Она просто села рядом и открыла учебник. Римус устроился в кресле с книгой.
Ника старалась не смотреть в сторону окна. Но краем глаза всё равно видела: он всё ещё сидел там. Он больше не смотрел на неё — теперь он разговаривал с Джеймсом, — но она чувствовала его присутствие. Как натянутую струну.
«Только дело», — напомнила она себе. — «Больше ничего».
Прозвенел колокол — начинался первый урок. Ника поднялась и направилась к выходу быстрее, чем обычно, — так быстро, что почти столкнулась с Сириусом в дверях. Он чуть отступил, пропуская её, и их плечи едва не соприкоснулись. Она прошла мимо, не поднимая глаз, и вышла в коридор первой.
Он не пошёл за ней. Просто стоял у двери, провожая её взглядом.
— Ты идёшь? — спросил Джеймс.
— Иду.
Сириус сунул руки в карманы и пошёл на урок. Но что-то в его лице изменилось. Что-то, что Джеймс не заметил — или заметил, но не стал комментировать.
И весь день они старались не пересекаться. На трансфигурации Ника села с Марлин. На зельях встала с другой стороны стола. На обеде заняла место в самом конце, подальше от привычной компании.
Но каждый раз, когда она случайно поднимала голову, он смотрел на неё. И каждый раз, когда он смотрел, она отводила взгляд.
Так прошёл день. Длинный, напряжённый, неловкий. А вечером Ника сидела в спальне и думала, что это, наверное, самый трудный день в её жизни. Труднее, чем ночная вылазка. Труднее, чем стычка с бандитами. Потому что тогда было страшно. А сейчас было непонятно.
И она не знала, что с этим делать.
                                        ***
Субботний вечер опустился на Хогвартс тихо и незаметно. Ника сидела в гостиной, делая вид, что читает учебник по трансфигурации, но строчки расплывались перед глазами. Она уже в третий раз перечитывала один и тот же абзац и не понимала ни слова.
Вчера он перехватил её после урока. «Завтра. После отбоя. Астрономическая башня. Нужно изучить папку». Сказал — и ушёл, не дожидаясь ответа. Она не стала спорить. Это было по делу. Только по делу.
Но сейчас, когда до встречи оставалось полчаса, она чувствовала, как внутри всё переворачивается. После того поцелуя она словно ходила в тумане. Всё, что она знала о себе, о нём, об их отношениях, вдруг перестало работать. Она его ненавидела. Ненавидела. Он портил ей жизнь с первого курса. Он подкалывал её, выводил из себя, смотрел на неё с этой своей невыносимой усмешкой. Пакостил. Даже фобию она из-за него заработала. И она должна была выйти за него замуж — не по любви, не по выбору, а потому что так решили их родители, связанные непреложным обетом.
А теперь она шла к нему на астрономическую башню. С папкой под курткой. И с сердцем, которое колотилось с бешеным ритмом.

Астрономическая башня была самым высоким местом в Хогвартсе. Здесь всегда дул ветер, и звёзды казались ближе, чем где-либо ещё. Когда Ника поднялась на верхнюю площадку, Сириус уже был там. Он стоял у каменного парапета, опершись на него локтями, и курил. Ветер трепал его волосы, уносил дым в сторону, и в воздухе витал лёгкий запах черники.
Он обернулся, услышав её шаги. Ничего не сказал. Просто кивнул на каменную скамью у стены — единственное место, где можно было сидеть.
Ника села. Он потушил сигарету о парапет, сунул окурок в карман — привычка, выработанная годами конспирации, — и сел рядом. Не слишком близко, но и не на другом конце скамьи. Она достала папку из-под куртки.
— Вот, — сказала она. — Давай посмотрим.
Он кивнул. Она открыла папку.
Первый документ был черновиком статьи. Той самой, которую Харпер написал до того, как Блэки заставили его всё переделать. Ника пробежала глазами по строчкам — и почувствовала, как внутри всё холодеет.
— «Виктор и Маргарет Розье были найдены мёртвыми в собственном доме 12 ноября 1963 года», — прочитала она вслух. — «Согласно официальной версии, причиной смерти стал несчастный случай — взрыв магического артефакта. Однако источник, близкий к расследованию, утверждает, что на месте были обнаружены следы тёмной магии, не совместимые с версией о случайности. Авроры, прибывшие на вызов, получили приказ свернуть расследование в течение суток. Приказ исходил от высокопоставленного лица, чьё имя источник отказался назвать».
— Дальше, — сказал Сириус. Голос прозвучал глухо.
Она перевернула страницу.
— «По словам того же источника, супруги Розье незадолго до смерти интересовались деятельностью так называемого "тёмного кола" — группы чистокровных магов, практикующих запрещённые ритуалы. Супруги Розье, предположительно, обладали информацией, которая могла скомпрометировать влиятельных членов этого сообщества».
— «Влиятельных членов», — повторил Сириус. — Мой отец.
— Здесь не названо имя. Но дальше...
Она перевернула ещё одну страницу. Записи разговоров. Харпер аккуратно записывал каждую беседу с источником. Ника пробежала глазами по строкам — и замерла.
— Что? — спросил Сириус.
— «Источник утверждает, что приказ убрать супругов Розье отдал лично Орион Блэк. Мотив — супруги Розье обнаружили доказательства существования тёмного кола и намеревались передать их в Министерство».
Сириус молчал. Ника подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было каменным — ни удивления, ни шока, ни гнева. Но она видела, как он сжал челюсти. Как его пальцы, лежавшие на колене, сжались в кулак.
— Дальше, — сказал он.
Она перевернула страницу. Письмо с угрозами. Анонимное, напечатанное на старой машинке. Короткое, всего несколько строк:

«Если статья выйдет, твоя семья пострадает. Ты знаешь, кто мы. Не проверяй нашу решимость».

И внизу — печать. Не восковая, а чернильная, но отчётливая.
— Это наша печать, — сказал Сириус. Голос прозвучал сухо, почти безжизненно. — Отцовская. Старая. Он ставил её на всех документах. Та, что ты видела в вырваных страницах.
Ника молчала. Она не знала, что сказать. «Мне жаль» — глупо. «Я тебе сочувствую» — ещё глупее. Он не нуждался в сочувствии. Он нуждался в правде.
Она открыла последний документ. Страницы из личного дневника Харпера. Почерк был неровным, торопливым — видимо, он писал это уже после того, как принял решение бежать.

«Я не могу опубликовать правду. Они нашли меня. Они знают, где живёт моя дочь. Знают, в какую школу ходит внучка. Я не могу рисковать ими. Единственное, что я могу сделать — сохранить доказательства. Спрятать их так, чтобы однажды кто-то нашёл. Надеюсь, когда-нибудь кто-то закончит то, что я начал. Виктор и Маргарет Розье заслуживают справедливости. Их дети заслуживают правды. Если вы читаете это — закончите. Пожалуйста. Закончите».

Ника закрыла папку. На несколько секунд воцарилась тишина. Ветер выл над башней, звёзды равнодушно мерцали над головой, где-то внизу ухала сова.
— Вот сволочь, — тихо сказал Сириус.
Она не сразу поняла, о ком он. Об отце? О Блэках? Обо всех сразу?
— Он убил их, — сказал Сириус. — Виктора и Маргарет. И заставил Харпера молчать. И угрожал его семье. Всё это время я знал, что мой отец — не подарок. Но это... — Он замолчал, тряхнув головой.
— Это преступление, — закончила за него Ника. — Настоящее. За такое сажают в Азкабан. Надолго.
— Пожизненно, — поправил он. — Если мы сможем доказать.
— Здесь достаточно, чтобы начать. — Она положила руку на папку. — Черновик статьи, записи разговоров, письмо с печатью, дневник Харпера. Это не просто слухи. Это документы.
— Но этого мало для суда. Нужны свидетели. Нужен тот, кто подтвердит, что Орион отдал приказ.
— Нужен источник Харпера. Тот, кто слил ему информацию.
— Мы не знаем, кто это.
— Но можем узнать. — Ника посмотрела на него. — Харпер сказал: «Ему и так досталось». Значит, источник жив. И он, возможно, до сих пор есть.
Сириус поднял голову и встретился с ней взглядом. В его глазах горела холодная, сосредоточенная ярость — не на неё, нет. На отца. На семью. На всё, что они сделали.
— Мы найдём его, — сказал он. — И закончим это.
— Закончим, — подтвердила она.
Они сидели рядом на каменной скамье, и папка лежала между ними. Ветер трепал страницы, но Ника придерживала их ладонью. Она вдруг поняла, что дрожит — не от холода, а от того, что только что прочитала. От осознания. От того, что всё это время они копали не просто семейную тайну. Они копали настоящее убийство. И теперь у них были доказательства.
— Ты в порядке? — спросил Сириус, заметив её дрожь.
— Да. — Она выпрямилась. — Просто... это всё реально. По-настоящему. Мы держим в руках то, что может уничтожить твою семью.
— Моя семья уничтожила себя сама, — ответил он. — Я просто помогаю.
Он сказал это спокойно, но в голосе прозвучала горечь. Ника вдруг подумала: каково это — знать, что твой отец — убийца? Что твоя мать покрывает его? Что твоя семья — это не семья, а преступная организация?
Сириус вдруг встал. Не резко, но как-то дёргано — и начал ходить по площадке, туда-сюда, засунув руки в карманы, сжимая и разжимая кулаки.
— Знаешь, что самое мерзкое? — сказал он, не глядя на неё. — Они всю жизнь твердили о чистоте крови. О том, что Блэки — высший род. Что мы лучше всех. Что мы должны держаться вместе, потому что мы — семья. — Он горько усмехнулся. — Семья. Они изводили меня годами за то, что я не хотел быть таким, как они. За то, что я пошёл на Гриффиндор. За то, что дружил с теми, кто им не нравился. Они говорили, что я позор рода. А сами в это время...
Он замолчал, дёрнул плечом.
— Они убийцы, — закончил он. — Просто убийцы. И лицемеры. Вся эта чистота крови, всё это благородство — пыль. Они не лучше тех, кого презирают.
Ника слушала молча. Она не пыталась его перебить или успокоить — она понимала, что ему нужно выговориться. Здесь, на этой башне, где их никто не слышал. Где были только ветер и звёзды.
— Я хотел уйти, — сказал он, останавливаясь у парапета. — Давно. Ещё в конце прошлого года. Собрать вещи и свалить к Джеймсу. Его родители говорили, что всегда готовы меня принять. Но я всё откладывал. Думал: может, ещё не всё потеряно. Может, Регулус ещё не совсем промыт... — Он осёкся. — А потом появился этот обет.
Он обернулся к ней.
— Мне сказали, что я должен жениться на тебе. Что это ради семьи. Что я наконец-то могу сделать что-то полезное. И знаешь, что я подумал? Я подумал: вот и всё. Вот и конец всем моим планам. Я хотел уйти — а меня связали по рукам и ногам. Не просто приказом отца — магией. Непреложным обетом, который убьёт моих родителей, если я откажусь. — Он усмехнулся. — Они не оставили мне выбора. Как всегда.
Ника смотрела на него. Она давно не видела его таким. Без масок, без усмешек, без привычной бравады. Просто человек, который узнал, что его семья — это не просто токсичные аристократы, а преступники. И который давно, очень давно хотел сбежать, но так и не смог.
— Я тоже не хотела, — тихо сказала она. — Когда родители сказали про обет, ты сам всё видел. Плакала. Потом перестала. Решила, что справлюсь. Что это просто формальность. Что я смогу жить своей жизнью, несмотря ни на что.
— И как, получается?
— Пока нет. — Она чуть улыбнулась. — Но я ещё не сдалась.
Он посмотрел на неё — долго, внимательно. Потом кивнул.
— Я тоже, — сказал он. — Не сдался.
Он вернулся к скамье и сел — на этот раз чуть ближе, чем раньше. Не специально. Просто так вышло.
— Знаешь, что странно? — сказал он. — Я никогда никому этого не рассказывал. Про то, что хотел уйти. Даже Джеймсу. Он знал, что у меня дерьмовые отношения с семьёй, но не знал деталей. А сейчас... — Он покачал головой. — Ты единственная, кто знает всё. И про коло, и про убийство. Больше некому.
— Ты тоже единственный, — сказала она. — Кто знает про меня. Про всё.
Они замолчали. Но это молчание было другим — не напряжённым, не неловким. Скорее, усталым. Как будто они оба выдохнули после долгого дня.
— Я думала о том, что сказал Орион, — вдруг произнесла Ника. — «Уокеры не должны знать».
— Я помню, — кивнул Сириус.
— Мы тогда думали, что это о коле. Что Уокеры не должны знать о тёмной магии, о том, чем занимались Блэки. Но теперь... — Она задумалась. — Что, если это не только о коле?
— О чём тогда?
— Об обете. — Она повернулась к нему. — Подумай. Обет заключили, когда мы были детьми. Зачем? Зачем связывать двух детей непреложным обетом, если можно просто договориться о браке? Почему именно магия? Почему такая спешка?
Сириус нахмурился.
— Ты думаешь, обет — это часть их плана?
— Я думаю, что мы чего-то не знаем. — Она посмотрела на папку. — Твой отец убил родителей Эвана, потому что они узнали про коло. Он угрожал журналисту, чтобы тот молчал. Он закрыл расследование. И всё это время он настаивал на нашем браке. Зачем? Что им с этого?
— Ты хочешь сказать, что наш брак как-то связан с колом?
— Я не знаю. — Она покачала головой. — Но это странно, правда? Столько усилий ради того, чтобы поженить двух людей, которые друг друга терпеть не могли. Если только...
— Если только это не было нужно для чего-то ещё, — закончил он. — Для того, о чём мы пока не знаем.
Они переглянулись. Ветер выл над башней, и звёзды равнодушно мерцали над головой. А где-то внизу, в темноте, лежала папка с доказательствами, которые могли уничтожить дом Блэков. И ответ на главный вопрос, возможно, всё ещё был скрыт. Где-то. Ждал, пока они его найдут.
— Нужно узнать больше, — сказала Ника. — Про обет. Про то, зачем он был нужен. И про то, что Уокеры не должны знать. Как ми видим, моя семья не знает ничего.
— Узнаем, — сказал Сириус. — Теперь уже не остановимся.
Он не стал уточнять, как именно они будут узнавать. Она не стала спрашивать. Всё это было где-то впереди — планы, поиски, следующие шаги. А сейчас, на этой башне, под этим небом, им просто нужно было выдохнуть.

Они остались сидеть. Она не уходила, он не торопил её. Ветер гулял над башней, холодил щёки, но внутри у обоих было что-то другое — не холод, не страх, а странное, непривычное спокойствие. Как будто что-то наконец встало на место.
Ника вдруг поняла, что больше не чувствует того напряжения, которое преследовало её все последние дни. Той стены, которую она строила между ними после поцелуя. Она всё ещё не знала, что это было. Она всё ещё не знала, что будет дальше. Но то, что она чувствовала сейчас, сидя рядом с ним на каменной скамье, не было ни злостью, ни ненавистью, ни раздражением.
Это было что-то другое. Что-то, чему она пока не могла дать название. Ей было спокойно, и тревожно за его. За его чувства, что он чувствует в этот момент.
Она посмотрела на него. Он сидел, откинувшись на спинку скамьи, и смотрел на звёзды. Лицо было уставшим, но спокойным. Она вдруг подумала: он больше не пытается казаться лучше, чем есть. Не шутит, не ёрничает, не прячется за усмешкой. Просто сидит. Просто молчит. Просто позволяет ей быть рядом.
И от этого было странно. И хорошо. И страшно.
Потому что теперь они были в этом дерьме вместе. По-настоящему вместе. Не вынужденные союзники, не враги, которых связал случай. А двое людей, которые знали то, чего не знал больше никто. Которые сидели на астрономической башне в час ночи и понимали друг друга без слов.
Что-то сломалось. Окончательно. Та стена, которую они строили годами, — из взаимных подколов, из вражды, из «он меня бесит» и «она меня раздражает», — рухнула. И под обломками оказалось что-то другое. Что-то, на что они оба старались не смотреть.
— Поздно уже, — сказала она наконец.
— Да.
Она встала. Он встал следом. Она взяла папку, прижала к груди.

Они спустились по лестнице в полном молчании. И дальше шли полностью погруженные в свои мысли и эмоции. Добрели до гостиной тихо что бы вдруг не наткнутся на Филча. Им нужно было расходиться — ей в спальню девочек, ему в спальню мальчиков. Но они стояли ещё несколько секунд, не говоря ни слова.
— Спокойной ночи, — сказала она.
— Спокойной.
Она пошла первой. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. А потом сунул руки в карманы и пошёл в свою сторону.
И оба думали об одном и том же. О том, что всё изменилось. О том, что пути назад больше нет. И о том, что, наверное, им этого и не нужно.
***
Кабинет заклинаний был залит солнечным светом — весна наконец набрала силу, и даже в старом замке воздух стал теплее. Профессор Флитвик стоял на своей привычной стопке книг и энергично размахивал руками.
— Сегодня, — объявил он, — мы проведём практическую дуэль! Ничего сложного, только базовые атакующие и защитные заклинания. Я вызову на арену две пары. Первая: мисс Уокер и мисс Макдональд!
Ника выпрямилась. Мэри Макдональд, гриффиндорка с седьмого курса, стояла у противоположной стены. У неё были светлые волосы, уложенные в идеальные локоны, и привычка улыбаться так, будто она знала что-то, чего не знали остальные. Когда она услышала своё имя, на её лице расплылась нахальная ухмылка.
— Уокер, — сказала она, выходя в центр.
— Макдональд, — спокойно ответила Ника, занимая позицию напротив.
— И вторая пара! — продолжал Флитвик. — Мистер Розье и мистер Блэк!
Сириус, стоявший у окна с отсутствующим видом, поднял голову. Эван, сидевший через несколько человек от Ники, отложил перо и поднялся. Они обменялись короткими взглядами и вышли на свободное пространство.
— Мисс Уокер и мисс Макдональд — вы первые. Поклон, палочки на изготовку, и по моему сигналу начинаем.
Ника шагнула в центр арены. Мэри встала напротив, всё ещё ухмыляясь. Поклон. Палочки вскинуты.
— Начали!
— Риктусемпра! — тут же выкрикнула Мэри.
— Протего! — Ника выставила щит, и заклинание отскочило.
Обмен заклинаниями пошёл быстро. Мэри атаковала агрессивно, но предсказуемо: Ступефай, Экспеллиармус, снова Ступефай. Ника держала оборону, ждала момента. Она двигалась экономно, без суеты, и на третьей минуте послала ответный Ступефай, который едва не сбил Мэри с ног.
— Отлично, отлично! — захлопал Флитвик.
Мэри помрачнела. Её ухмылка на секунду исчезла, и в глазах мелькнуло что-то неприятное. Она сделала шаг в сторону и вдруг выкрикнула:
— Флипендо Трипудо!
Ника не успела среагировать. Заклинание ударило ей в ноги — и это было не просто Флипендо, а его усиленная версия, почти запрещённая, где не практикуют на занятиях. Ноги на секунду онемели, и она пролетела несколько футов, жёстко приземляясь на каменный пол. Палочка вылетела из пальцев и покатилась в сторону. Перед глазами потемнело от боли в плече.
— Мисс Макдональд! — возмутился Флитвик. — Это не Флипендо!
Но его голос потонул в общем шуме.
Ника не ударилась головой об пол только потому, что кто-то подхватил её сзади. Она почувствовала руки на своих плечах, удержавшие её от падения, и, подняв голову, увидела Эвана. Он оставил свою позицию и бросился вперёд. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение.
— Ты как? — спросил он, помогая ей сесть.
— Нормально, — ответила она, морщась от боли в плече. — Спасибо.
И в этот момент рядом оказался Сириус. Он не подбежал — просто подошёл. Быстро. Слишком быстро. Его лицо ничего не выражало, но он сразу присел рядом, взял её за руку выше локтя, осмотрел плечо — без слов, без объяснений. Как будто это было само собой разумеющимся. Как будто он имел на это право.
— Блэк, я в порядке, — сказала Ника, пытаясь высвободить руку. Не понимая что он вообще делает.
Он не ответил. Вместо этого поднял голову и посмотрел на Эвана — который всё ещё стоял рядом. И придерживал её за другое плечо.
— Розье, — сказал он. — Дальше я сам.
— Я помог ей.
— Я заметил. — В его голосе не было грубости, но что-то в нём заставило Эвана чуть приподнять бровь.
— Ты против?
— Я не против. Просто теперь это моя забота.
Эван посмотрел на него долгим, оценивающим взглядом. Потом на Нику. Потом снова на Сириуса.
— Как скажешь, Блэк. — И неохотно отпустил её.
Он отошёл. Сириус проводил его взглядом и только потом отпустил руку Ники. Он всё ещё хмурился.
— Ты можешь встать? — спросил он.
— Могу. — Она поднялась сама, хотя плечо болело.
В этот момент с заднего ряда донёсся чей-то голос — кажется, один из шестикурсников пошутил:
— Будущий муж защищает жену!
По классу пробежал смешок. Но тут же оборвался — Джеймс, сидевший неподалёку, резко развернулся и отвесил шутнику подзатыльник. Не сильный, но достаточно, чтобы тот замолчал.
— Извините, профессор, — громко сказал Джеймс. — Ему показалось, что он смешной. Это не так.
Флитвик, который всё ещё выговаривал Мэри, рассеянно кивнул. Ника и Сириус сделали вид, что ничего не слышали.
— Итак, — сказал Флитвик, возвращаясь к уроку. — Вторая пара! Мистер Розье, мистер Блэк — на арену!
Сириус и Эван заняли позиции друг напротив друга. Поклон. Палочки вскинуты.
— Начали!
С первых секунд стало ясно: это не просто учебная дуэль. Эван атаковал точно, расчётливо — Ступефай, Экспеллиармус, Петрификус. Его движения были выверенными, как у часового механизма. Чувствовалась школа. Чувствовалась подготовка.
Но Сириус сегодня был другим. Он не просто защищался — он отвечал. Жёстко. Быстро. Каждое его заклинание било с такой силой, что Эвану приходилось уходить в глухую оборону. Это не было похоже на соревнование. Это было похоже на то, как один человек вымещает злость на другом.
— Ступефай!
— Протего!
— Редукто!
Заклинание Сириуса ударило в стену рядом с Эваном, оставив на камне трещину. Флитвик что-то крикнул про осторожность, но Сириус, кажется, не слышал. Он наступал. Шаг за шагом. В его движениях не было ни грации, ни расчёта — только напор, только сила.
Ника смотрела на это со стороны и не понимала что с ним. Плечо всё ещё ныло от боли, но она смотрела на них, как Сириус загоняет Эвана в угол. Обычно он сражается в дуэли с шутками, сарказмом и легкостью. Сегодня же он был знатно напряжен.
Эван держался достойно. Он не уступал в технике, но в ярости Сириуса было что-то, с чем трудно справиться одной техникой. На пятом обмене заклинаниями его палочка всё-таки вылетела из руки — Экспеллиармус Сириуса достиг цели. Эван остался стоять безоружный, но не побеждённый. Он не выглядел испуганным или униженным. Только чуть запыхавшимся.
— Победа мистера Блэка! — объявил Флитвик. — Превосходно! Отличная дуэль, хотя, мистер Блэк, вы были несколько... агрессивны. Но в целом — отлично!
Сириус опустил палочку. Тяжело дыша, он посмотрел на Эвана. Тот встретил его взгляд спокойно, даже с каким-то пониманием.
— Хорошая дуэль, — сказал Эван. — В следующий раз буду быстрее.
— Не поможет, — ответил Сириус.
Это прозвучало не как угроза, а как констатация факта. Эван чуть улыбнулся — едва заметно.

Прозвенел колокол. Ученики начали собирать вещи. Мэри Макдональд, красная от злости, вылетела из класса первой. Её кажется Флитвик наказал отработкой. Эван поднял палочку, кивнул Нике и вышел.
Ника задержалась, поправляя сумку на здоровом плече — больное всё ещё ныло. Рядом остановился Сириус. Он посмотрел на её плечо, нахмурился.
— Нужно показать мадам Помфри.
— Само пройдёт.
— Уокер.
— Блэк.
— Покажи плечо.
— Ты мне не муж пока что.
— Пока что, — повторил он. И, не дожидаясь ответа, взял её сумку и закинул себе на плечо. — Идём. Я провожу.
Она хотела возразить, но что-то в его голосе — усталом, спокойном, без обычной насмешки — заставило её промолчать. Они вышли в коридор вместе.
И весь путь до больничного крыла она думала о том, как он присел рядом, когда она упала. Как осматривал её плечо, не спрашивая разрешения. Как сказал: «Теперь это моя забота».
Она не знала, что это значит. Но это значило что-то. Что-то, что она пока не была готова назвать.
***
Мадам Помфри была недовольна. Это случалось часто, но сегодня особенно — она только-только собиралась выпить чай, когда в дверях появились двое семикурсников, один из которых держал вторую за здоровое плечо так, будто она могла рассыпаться в любую минуту.
— Дуэли, — сказала мадам Помфри с тяжёлым вздохом, едва взглянув на них. — Опять дуэли. Флитвик опять устроил турнир?
— Учебная дуэль, — уточнила Ника. — Просто неудачное заклинание.
— Неудачное заклинание, — проворчала целительница. — Каждый раз одно и то же. Ладно, проходи. Ты, — она указала на Сириуса, — останешься здесь. За ширму я тебя не пущу.
— Я и не просился, — ответил Сириус, но прозвучало это как-то не очень убедительно.
Мадам Помфри задернула ширму вокруг койки, на которую села Ника. За белой тканью послышался её деловитый голос:
— Снимай рубашку, посмотрим, что там у тебя.
Сириус остался стоять по другую сторону ширмы. Он прислонился спиной к стене, скрестил руки на груди и уставился в противоположную стену. В больничном крыле пахло травами и чистым бельём. Где-то тикали часы. За ширмой шуршала ткань, потом послышался голос мадам Помфри:
— Так... повернись... ага. Ну, кости целы, это хорошо. Но плечо вылетело из сустава. Сейчас вправим. Будет немного больно.
— Я терплю, — сказала Ника.
— Знаю, что терпишь. Все вы терпите, пока не свалитесь. На счёт три. Раз...
Раздался глухой хруст, и Ника издала короткий сдавленный звук — не крик, но что-то среднее между вздохом и стоном.
Сириус за ширмой напрягся. Он отлепился от стены, сделал полшага вперёд — и остановился. Ему нечего было там делать. Его не звали. Но он всё равно стоял и слушал, как она дышит — часто, прерывисто, успокаиваясь.
— Вот и всё, — сказала мадам Помфри. — Я наложу фиксирующую повязку на пару дней. Никаких драк, дуэлей и прочих глупостей. Поняла?
— Поняла.
— Вот и славно. Одевайся.
Ещё несколько минут шуршания ткани, и ширма отодвинулась. Ника вышла — уже одетая, но с зафиксированным плечом, поверх рубашки виднелась тугая повязка. Она выглядела уставшей, но целой.
— Ну? — спросил Сириус, отлипая от стены.
— Жить буду. — Она поправила рукав. — Вывих. Ничего серьёзного.
— Я же говорил.
— А я говорила — само пройдёт.
— Не прошло.
— Это потому что ты меня сюда притащил.
— Разумеется. Я виноват в твоём вывихе.
— Я этого не говорила.
— Но подумала.
Она закатила глаза и направилась к выходу. Он пошёл следом, и они вышли в коридор. Здесь было пусто и тихо — уроки ещё не закончились, и замок казался непривычно безлюдным.
— Слушай, — сказала Ника, останавливаясь у окна. — Я хотела спросить.
— Спрашивай.
— Почему тебе не всё равно?
Он не ответил сразу. Она повернулась к нему и посмотрела прямо.
— Там, в классе, — продолжила она. — Ты подошёл, начал осматривать меня. Потом поругался с Эваном. А я вообще-то была в порядке. Он мне просто помог. А ты влез.
— Я не влезал.
— Влез. Подошёл и устроил сцену.
— Я не устраивал сцену. Я спросил, как ты.
— Ты спросил так, что Эван решил отойти.
— Значит, он понял намёк.
— Какой намёк, Блэк? — Она скрестила руки на груди. — Я не твоя собственность. То, что мы должны пожениться, не даёт тебе права...
— Я знаю, — перебил он. — Я знаю, что не даёт.
— Тогда зачем?
— Не знаю. — Он пожал плечами. — Захотелось.
— Захотелось?
— Ну да. Захотелось убедиться, что ты цела. Что в этом такого?
— В этом такого то, что ты никогда раньше не подходил ко мне после того, как кто-то помогал мне встать с пола.
— Раньше тебя никто не сбивал с ног заклинанием, которое почти запрещено.
— Дело не в заклинании.
— А в чём?
— В Эване. Ты на него взъелся.
Сириус усмехнулся — но как-то без веселья.
— Розье, — сказал он. — Он вечно рядом с тобой. Он тебя ловит, когда ты падаешь. Он с тобой сидит в Клубе слизней. Он с тобой в Хогсмиде. Может, он ещё и завтраки тебе носит?
— А тебе какое дело?
— Никакого.
— Вот именно.
— Вот именно, — повторил он, напряженно.
Они замолчали. Ника всё ещё стояла, скрестив руки. Сириус всё ещё стоял, засунув руки в карманы. Со стороны могло показаться, что они просто смотрят друг на друга. Но это был спор. Просто спор — как у них всегда. Только теперь в нём не было ненависти. Было что-то другое. Привычка спорить, которая стала почти уютной.
— Ладно, — сказала она наконец. — Спасибо, что проводил.
— Пожалуйста.
— Но в следующий раз не вмешивайся.
— В следующий раз не падай.
— Я не специально.
— Я тоже.
Она покачала головой и пошла по коридору. Он остался у окна, провожая её взглядом. И только когда она скрылась за поворотом, он позволил себе выдохнуть и пробормотать себе под нос:
— Розье...
И пошёл в другую сторону.
***
Вечер опустился на гриффиндорскую башню мягко и незаметно. Камин догорал, отбрасывая на стены оранжевые отблески, и в гостиной было на удивление тихо — семикурсники разбрелись кто куда, младшекурсники ещё не вернулись с вечерних занятий. Только их компания и сидела у огня: Ника, Марлин, Лили, Джеймс, Римус и Сириус. Тот устроился в кресле, закинув ногу на ногу, и лениво крутил в пальцах незажжённую сигарету.
— Скучно, — объявила Марлин, откладывая недочитанный номер «Ведьмополитена». — У меня мозг закипает от ЖАБА. Давайте во что-нибудь сыграем.
— Во что? — спросила Лили. — Только не во взрывные карты. Джеймс в прошлый раз чуть не поджёг диван.
— Это был не диван, это была подушка, — уточнил Джеймс.
— Подушка тоже ценная.
— Я предлагаю «Китайского дракона», — сказала Марлин, и в её глазах загорелся опасный огонёк.
— Что за дракон? — насторожился Римус.
— О, это гениально! Значит так: мы складываем в центр все палочки. Кто-то один — ведущий — берёт колоду карт, но не взрывных, а обычных, магловских, и тасует. Каждый вытягивает карту. У кого самая младшая — выполняет задание ведущего. Задание должно быть простым, но... творческим. Никаких там «спрыгни с крыши», всё в рамках приличий. Потом ведущий меняется. И без палочек — чисто на честность.
— А если откажешься? — спросил Джеймс.
— Тогда выполняешь штрафное. Его назначает группа.
— И какое штрафное?
— Например, сбегать на кухню за печеньем.
— Это не штраф, это награда, — заметил Сириус.
— Для тебя — может быть. Но я предлагаю более творческие штрафы. Например, рассказать всем, о ком ты думал последние три дня. Или снять рубашку. Или...
— Я за! — тут же сказал Джеймс.
— Конечно, ты за, — вздохнула Лили. — Ладно. Давайте попробуем. Но если кто-то подожжёт диван — я ухожу.
Все сдвинулись ближе к камину, образовав круг. Палочки сложили в центр — шесть штук, одна подле другой. Марлин взяла колоду, видимо, одолженную у кого-то из маглорождённых студентов, и ловко перетасовала.
— Первый ведущий — я, — заявила она. — Тянем.
Все по очереди взяли по карте. Ника перевернула свою — десятка червей. У Лили — валет, у Джеймса — дама, у Римуса — король. Сириус показал туза.
— Ого, — сказала Марлин. — А у меня шестёрка. Я сама себе ведущий? Нет, так не пойдёт. Значит, у кого младшая карта, кроме ведущего... Ага, Римус! У тебя король, но кто-то не вытянул...
— Простите, — раздался голос от входа.
Все обернулись. У порога гостиной стояла Мэри Макдональд. Её светлые локоны были идеально уложены, несмотря на поздний час, а на губах играла та самая нахальная ухмылка.
— Я слышала, у вас игра. Можно присоединиться?
Марлин переглянулась с Лили, потом с Никой. Ника пожала плечами:
— Чем больше народу, тем веселее.
— Вот и отлично! — Мэри тут же опустилась в кресло — и, по случайности, оказалась рядом с Сириусом. Ближе, чем требовалось. Она положила ногу на ногу и улыбнулась ему: — Блэк, не против?
— Мне всё равно, — сказал он, не глядя на неё.
— Вот и славно.
Ника заметила, как Мэри поправила локон, как чуть наклонилась к Сириусу, заглядывая в его карты. Она ничего не сказала. Просто взяла свою десятку и уставилась на неё так, будто там было написано что-то важное.
— Ладно, — сказала Марлин. — Тянем заново. Ведущий — я. Погнали.
Она снова перетасовала колоду. Все взяли по карте. На этот раз младшая оказалась у Мэри — тройка пик.
— О-о-о, — протянула Марлин. — Мисс Макдональд. Мой первый приказ: поцелуй кого-нибудь в этой комнате. В щёку. На выбор.
Мэри улыбнулась так, будто только этого и ждала. Она обвела глазами круг — медленно, театрально, — и остановилась на Сириусе.
— Блэк, — сказала она. — Можно?
— Нельзя, — ответил он.
— Это же игра.
— Я не играю.
— Твоя карта — туз, ты в игре.
Сириус посмотрел на неё долгим, нечитаемым взглядом. Потом пожал плечами:
— Валяй.
Мэри наклонилась и поцеловала его в щёку. Быстро, но достаточно близко, чтобы её локон скользнул по его плечу. Сириус даже не пошевелился.
Ника смотрела в свою карту. Десятка червей. Очень интересная карта. Просто невероятно интересная.
— Ладно, — сказала Марлин. — Дальше. Ведущий — Римус, у него самая старшая карта в прошлом круге.
Римус вздохнул и взял колоду. Игра пошла по кругу. Следующие несколько раундов были спокойными: Джеймса заставили признаться, что он боится пауков, Лили — рассказать, о чём она думала на прошлом уроке (оказалось — вовсе не о зельях), Марлин — прокукарекать. Мэри снова выпало задание, и на этот раз она должна была рассказать, кто из присутствующих кажется ей самым привлекательным.
— Блэк, — ответила она без колебаний.
— Уже второй раз за вечер, — заметил Джеймс. — Ты вообще в курсе, что он помолвлен?
— Помолвка — это ещё не брак, — отмахнулась Мэри.
— Технически — да, — сказал Сириус. — Но я всё ещё сижу здесь.
— Вот именно.
Ника сделала глоток тыквенного сока. Он был слишком тёплым. Или это ей так казалось.
Следующий раунд. Колода пошла к Лили. Все вытянули карты. Ника перевернула свою — двойка треф.
— Ого, — сказала Марлин. — Уокер, тебе не везёт.
Лили, как ведущая, задумалась.
— Ладно. Ника... я хочу, чтобы ты сказала, о ком ты думала последние три дня. Честно.
В комнате стало тихо. Ника чувствовала, как все на неё смотрят. Она могла соврать. Могла отшутиться. Но игра есть игра.
— О Блэке, — сказала она. — И о том, какой он невыносимый.
— Это два разных человека? — уточнила Марлин.
— Один и тот же.
Все рассмеялись. Сириус хмыкнул, но уголки его губ дрогнули. Мэри чуть нахмурилась — кажется, ответ ей не понравился.
— Ладно, — сказала Лили. — Дальше. Ведущий — Джеймс.
Джеймс взял колоду, и игра пошла дальше. Но атмосфера чуть изменилась. Мэри теперь сидела почти вплотную к Сириусу, и каждый раз, когда она к нему наклонялась — что-то спросить, что-то шепнуть, — Ника смотрела в другую сторону.
Она не ревновала. Ей было плевать. Просто... просто Мэри вела себя как дура. Вот и всё.
В следующем раунде младшая карта выпала Сириусу. Ведущим был Джеймс, и он, разумеется, не мог упустить такой шанс.
— Бродяга, — сказал он с широкой улыбкой. — Вопрос. Если бы тебе пришлось выбирать — прямо сейчас, — с кем бы ты предпочёл оказаться на необитаемом острове? Из присутствующих.
— С Римусом, — не задумываясь, ответил Сириус.
— Почему?
— Он умеет читать. Будет скучно — даст книгу.
Римус кивнул с таким видом, будто это был самый логичный ответ в мире. Джеймс разочарованно вздохнул. Мэри надула губы. Ника продолжала смотреть в свою карту.
Игра продолжалась ещё около часа. Были и смешные моменты — Марлин заставили спеть гимн Гриффиндора на мотив застольной песни, и она это сделала с таким энтузиазмом, что Полная Дама за портретом проснулась и начала жаловаться. Были и неловкие — когда Мэри в очередной раз попыталась сесть поближе к Сириусу, а он просто встал и пересел на другое место, даже не заметив её манёвра.
А в самом конце, когда все уже начали расходиться, Сириус вдруг оказался рядом с Никой. Не специально — просто они оба шли к развилин лестниц.
— Так и будешь молчать? — спросил он.
— О чём?
— О Макдональд.
— А что о ней говорить? — Она пожала плечами. — Она к тебе клеится. Мне-то что.
— Действительно.
— Вот именно.
— Спокойной ночи, Уокер.
— Спокойной, Блэк.
Она поднялась в спальню, закрыла дверь и села на кровать. Внутри кипело что-то, чему она не могла дать название. Это была не ревность. Нет. Ревность — это когда тебе есть дело. А ей не было.
Ей просто не понравилось, как Мэри на него смотрела.
Вот и всё.
***
На следующий день после игры погода испортилась окончательно. Небо затянуло серыми облаками, и мелкий дождь барабанил по окнам Хогвартса, создавая тот особенный звук, от которого хочется сидеть у камина и никуда не выходить. Но Нике нужно было в библиотеку — она пообещала Лили помочь с эссе по трансфигурации, а свои обещания она привыкла выполнять.
Она шла пустым коридором четвёртого этажа, когда заметила Эвана.
Он стоял у окна в конце коридора, спиной к ней, и, казалось, читал какое-то письмо. Это не было бы странным — студенты часто получали почту, — но что-то в его позе заставило Нику замедлить шаг. Он стоял слишком напряжённо. Плечи были сведены, голова опущена, пальцы сжимали край пергамента слишком крепко.
— Эван? — позвала она.
Он резко обернулся. Письмо мгновенно исчезло во внутреннем кармане мантии — быстрее, чем она успела что-то разглядеть.
— Ника. — Он улыбнулся, но улыбка была другой. Не такой, как обычно. Чуть натянутой. — Я не слышал, как ты подошла.
— Я тебя позвала. Ты не ответил.
— Задумался. — Он отошёл от окна, и теперь его лицо оказалось в тени. — Ты в библиотеку?
— Да. А ты?
— Я... нет. У меня другие дела. — Он сделал шаг в сторону, будто собирался уйти. — Увидимся позже.
— Эван, — сказала она вдруг. — У тебя всё в порядке?
— Конечно. А что такое?
— Просто... ты какой-то нервный в последнее время.
Он посмотрел на неё — и на секунду ей показалось, что за этой вежливой улыбкой промелькнуло что-то другое. Что-то похожее на вину? Или колебание? Но он быстро взял себя в руки.
— Просто много мыслей, — сказал он. — ЖАБА, выпуск, семейные дела. Сама понимаешь.
— Понимаю.
— Ну вот. — Он кивнул и двинулся по коридору. — До встречи.
Ника проводила его взглядом и медленно пошла дальше. Но мысли уже не были спокойными.
Эван нервничал. Это было видно невооружённым глазом — и она, как человек, который провёл с ним немало времени за последние месяцы, заметила это сразу. Он всегда был сдержанным, спокойным, даже немного отстранённым. А сейчас — дёрганый, напряжённый, как натянутая струна.
И это письмо. Почему он спрятал его так быстро? Что в нём было?
Она дошла до библиотеки, но за столом, где её уже ждала Лили, не могла сосредоточиться. Строчки учебника расплывались перед глазами. Перед ней всплывали картинки: вот они с Эваном в Запретной секции, и книга «Чистокровные роды» лежит на столе. Вот через время она приходит туда с Сириусом — и книги нет. Мадам Пинс говорит: «Такой книги никогда не было».
Кто-то убрал её. Кто-то, кто знал, что Ника её видела.
А так газетная статья? Она тогда просто «случайно» наткнулись на неё в библиотеке. Но случайно ли?
А записка? «Копай ещё глубже. Но тебе может не понравиться то, что ты найдёшь». Она лежала на её рабочем месте. Кто-то подбросил её. Кто-то, кто знал, что она уже начала копать.
Она откинулась на спинку стула и закрыла глаза.
Эван. Всё время Эван.
Он всегда был рядом. Всегда появлялся в нужный момент. Всегда говорил что-то, что подталкивало её в нужном направлении. Мягко, незаметно, по-дружески.
Она вспомнила его слова на скамейке у фонтана: «Я не хочу, чтобы ты пострадала». Тогда это прозвучало как забота. А теперь? Теперь это звучало иначе. Как предупреждение. Как признание, что он знает больше, чем говорит.
— Ника? — Лили помахала рукой у неё перед лицом. — Ты где?
— А? — Она моргнула. — Извини. Задумалась.
— Ты уже десять минут смотришь в одну страницу. Я спросила, что ты думаешь про третий пункт эссе, а ты молчишь.
— Прости. — Ника потёрла лоб. — Голова болит. Давай завтра доделаем?
— Конечно. — Лили посмотрела на неё с лёгким беспокойством. — Ты в порядке?
— Да. Просто устала.
Она собрала вещи и вышла из библиотеки. В коридоре было пусто. Дождь всё ещё барабанил по окнам.
Ей нужно было рассказать Сириусу. Не потому, что она хотела его видеть. А потому, что это было важно. Потому что если её подозрения верны, то Эван — не просто друг. Он — часть этой истории. Возможно, с самого начала.
И чем быстрее они это выяснят, тем лучше.
***
Субботнее утро выдалось солнечным и ясным — редкая удача. После нескольких дней дождя небо наконец очистилось, и солнце заливало гриффиндорскую гостиную тёплым светом, отчего даже старая мебель выглядела уютнее обычного.
Ника спустилась из спальни позже, чем планировала. Вчерашние мысли об Эване не давали ей уснуть до полуночи, и теперь она чувствовала себя немного разбитой. Но всё же она приняла решение: разговор с Сириусом подождёт. Сегодня выходной, сегодня можно выдохнуть. Она отложит подозрения до завтра. Или до понедельника. Или до того момента, когда будет точно уверена.
В гостиной уже собралось изрядное количество народу. Марлин и Лили сидели на диване у камина и что-то обсуждали. Мэри Макдональд расположилась в углу с двумя подругами, но то и дело бросала взгляды в сторону окна. А у окна, как обычно, стояли мародёры: Джеймс что-то рассказывал, размахивая руками, Сириус слушал, лениво прислонившись плечом к стене, Римус сидел в кресле с книгой.
— О, Ника! — Марлин заметила её первой и энергично замахала рукой. — Наконец-то! Мы тут планируем идти в Хогсмид. Ты с нами?
— Вообще-то... — Ника подошла ближе и чуть виновато пожала плечами, — я уже договорилась. С Эваном. Он пригласил меня в «Три метлы». Прямо на уроке вчера.
В гостиной на секунду стало тихо. Точнее — тишина возникла не везде, а в одном конкретном месте. У окна.
Сириус перестал слушать Джеймса.
— Розье? — переспросила Марлин.
— Да. Мы просто... ну, друзья. Он предложил выпить сливочного пива. Я согласилась.
— А как же мы? — Марлин сделала обиженное лицо. — Ты нас бросаешь ради слизеринца?
— Я вас не бросаю. Просто у меня уже есть планы.
Джеймс, который до этого пытался втянуть Сириуса в разговор о квиддиче, заметил, что друг его больше не слушает. Сириус смотрел в сторону девушек, и выражение его лица было... странным. Не злым, не раздражённым. Скорее — оценивающим. Как будто он что-то прикидывал.
— Бродяга? — позвал Джеймс.
— Подожди, — сказал Сириус.

Он выпрямился, отлепился от стены и направился к противоположному углу гостиной — туда, где сидела Мэри Макдональд. Та, заметив его приближение, тут же расцвела улыбкой и поправила идеальный локон.
— Макдональд, — сказал Сириус достаточно громко, чтобы его услышали не только Мэри, но и все, кто сидел у камина. — Ты в последнее время часто обращала на меня внимание. Я решил ответить взаимностью. Не хочешь сходить со мной в Хогсмид? Сегодня. В «Три метлы».
Мэри моргнула. Потом улыбнулась — нахально, довольно, будто только что выиграла в лотерею.
— С удовольствием, Блэк. Я знала, что ты рано или поздно оценишь мою настойчивость.
— Оценил. — Он даже не взглянул на Нику. — Тогда через полчаса у выхода.
Он развернулся и пошёл обратно к окну. Джеймс стоял с открытым ртом. Римус, не поднимая головы от книги, тихо вздохнул.
— Что? — спросил Сириус, заметив взгляд Джеймса.
— Ты сейчас серьёзно?
— Вполне.
— Ты только что пригласил Мэри Макдональд.
— Да. И что?
— И ничего. Просто... — Джеймс покосился на Нику. — Ладно. Неважно.
Ника стояла у дивана, делая вид, что поправляет сумочку на плече. Она слышала весь разговор. От начала до конца. Как Сириус подошёл к Мэри. Как пригласил её в Хогсмид — громко, демонстративно. Как Мэри согласилась. Как он ни разу на неё не посмотрел.
Она застегнула сумку. Спокойно. Медленно.
— Ладно, — сказала она Марлин. — Я пойду. Эван, наверное, уже ждёт. — Немного громче, чем нужно было, сказала она.
— Ника, — тихо сказала Лили, — ты в порядке?
— Конечно. А что?
— Ничего. Просто... — Лили бросила быстрый взгляд в сторону окна, где стоял Сириус, и вздохнула. — Ладно. Увидимся в Хогсмиде.
Ника вышла из гостиной. В коридоре она остановилась на секунду, прижалась спиной к холодной стене и закрыла глаза.
Он пригласил Мэри. Специально. Назло. Потому что услышал про Эвана. Или она так просто хочет думать?
Какая глупость. Какая детская, нелепая, мальчишеская глупость.
Она открыла глаза и пошла к выходу из замка. Ей было всё равно. Абсолютно всё равно, с кем Сириус Блэк пойдёт в Хогсмид.
Но сумку она сжимала чуть крепче, чем обычно.