11 часть
Вечер в гостиной Гриффиндора тянулся медленно, как патока. За окнами давно стемнело, в камине потрескивали дрова, отбрасывая теплый оранжевый свет на стены и ковры.
Ника сидела в кресле, поджав ноги, и делала домашнее задание по Трансфигурации — очередное эссе о превращении неодушевленных предметов в одушевленные. Рядом, на диване, Марлин лежала на животе, перелистывая учебник по Трансфигурации с таким видом, будто надеялась, что знания сами впитаются через подушку. Лили устроилась в кресле напротив с чашкой чая и старой книгой по истории магии.
— Я ненавижу Макгонагалл, — простонала Марлин, зарываясь лицом в подушку. — Нет, я люблю Макгонагалл. Но сегодня я её ненавижу.
— Ты просто ничего не учила, — спокойно заметила Лили, не поднимая глаз от книги.
— Учила! — возмутилась Марлин. — Целых десять минут.
Ника усмехнулась, не отрываясь от пергамента.
— И как успехи?
— Успехи такие, что я, кажется, написала в эссе, что бобёр — это разновидность чайника. Или наоборот.
Лили покачала головой, а Ника не выдержала и засмеялась. Марлин улыбнулась в ответ, довольная тем, что удалось разрядить обстановку.
— Ладно, — сказала она, садясь. — А у тебя как? — она кивнула на Никино эссе.
— Нормально. Осталось дописать вывод.
— Вывод о чём?
— О том, что превращение чашки в хомяка требует больше концентрации, чем кажется.
— Хомяка? — переспросила Марлин. — А почему хомяка?
— Потому что они пушистые и смешные, — Ника пожала плечами. — Макгонагалл любит, когда мы проявляем фантазию.
Лили тихо хмыкнула.
— Моя фантазия сегодня закончилась на улитке, — призналась она. — Улитка — это безопасно. Улитка всегда улитка.
Девушки переглянулись и засмеялись.
В этот момент дверь в гостиную отворилась, и ввалились Джеймс и Сириус. Следом за ними, чуть медленнее, вошли ещё двое парней — Бенджамин Фенвик, высокий спокойный гриффиндорец с вечно взлохмаченными волосами, и Кеннет Эвери, коренастый, с круглым лицом и вечно прищуренными глазами. Оба были с их курса, оба — завсегдатаи компании, которая вечно пытались втягивать Джеймса и Сириуса в какие-то авантюры, ну или они их.
— О, вы все ещё здесь, — сказал Джеймс, падая в кресло. — А мы думали, вы уже спите.
— Спим, — буркнула Марлин. — Это сонное видение. Убирайся.
Джеймс ухмыльнулся, но не двинулся с места. Сириус сел на подлокотник соседнего кресла, закинув ногу на ногу. Фенвик и Эвери остались стоять, опершись на каминную полку.
— У вас какой-то заговор? — Лили отложила книгу и прищурилась. — Я вас знаю. У вас всегда заговор.
— Никакого заговора, — сказал Джеймс слишком быстро.
— Ага, — Сириус усмехнулся. — Никакого. Просто сегодня будет кое-что интересное.
Марлин тут же подняла голову.
— Интересное? Я слушаю.
Джеймс и Сириус переглянулись.
— Только никому, — начал Джеймс, понижая голос. — Мы поспорили с ребятами с Пуффендуя.
— Какими ребятами? — спросила Ника, откладывая перо.
— Ну... — Джеймс замялся. — С Грантом и его компанией. Они считают, что их мётлы быстрее наших.
— И поэтому? — Лили подняла бровь.
— И поэтому сегодня ночью — гонки, — закончил Сириус. — На заднем дворе. Дальше от замка, но не в лесу.
— Гонки? — переспросила Марлин, садясь прямо. — На метлах? Ночью?
— Тсс! — Сириус приложил палец к губам. — Тише, Марли.
Марлин обиженно надула губы, но продолжила шёпотом:
— Вы ненормальные?
— Возможно, — согласился Джеймс с довольной улыбкой. — Но нам нужны судьи.
— Судьи? — Ника удивилась. — Зачем?
— Чтобы никто не жульничал, — пояснил Фенвик. — Грант — тот ещё хитрец. Если некому зафиксировать финиш, он скажет, что пришёл первым, даже если мы его обогнали на сто метров.
— Так возьмите кого-нибудь из Пуффендуя, — предложила Лили.
— Они все за Гранта, — вздохнул Эвери. — Нам нужны независимые наблюдатели.
— То есть мы, — поняла Марлин.
— То есть вы, — подтвердил Джеймс. Он перевёл взгляд с Марлин на Нику, потом на Лили. — Лили, ты с нами?
Лили помолчала. Потом медленно покачала головой.
— Нет, Джеймс. Спасибо.
— Лили...
— Я сказала нет, — она скрестила руки на груди. — И я не хочу, чтобы ты ввязывался в очередную авантюру. Гонки ночью — это опасно. И вообще, если Филч вас поймает...
— Не поймает, — перебил Джеймс. — Ты же меня знаешь. Я как пробка — везде пролезу.
— Пробка, которая постоянно влипает в неприятности, — парировала Лили, но в голосе не било злости. — Ты хоть раз думал головой?
— Думал, — ухмыльнулся Джеймс. — Но без этого скучно.
Лили вздохнула, махнула рукой и взяла книгу обратно.
— Делай что хочешь. Но я остаюсь.
— Ладно, — Джеймс повернулся к Марлин и Нике. — А вы? Девчонки, мы без вас пропадём.
Марлин глянула на Нику.
— Я за, — сказала она без колебаний. — Давно хотела посмотреть на ваши «гонки».
— Это не зрелище, — проворчал Эвери. — Это спорт.
— Спорт, который ты проиграешь, — добавил Фенвик.
— Я? Ты?
— Парни, — Сириус примирительно поднял руку. — Не ссорьтесь. У нас ещё есть шанс выиграть.
Все посмотрели на Нику.
Она задумалась. Идея казалась безумной — лезть ночью на улицу, рисковать отработкой, наблюдать за какими-то гонками. Но, зная себя, она понимала: ей тоже было любопытно. К тому же последние дни мысли о письме, архиве и странных словах Ориона Блэка заездили её до такой степени, что любое отвлечение казалось подарком.
— Ладно, — сказала она, откладывая перо. — Я с вами.
Джеймс широко улыбнулся.
— Отлично.
— Только если нас поймают, — добавила Ника. — Настоящим судьей буду я. И я вас убью. Сама.
— Договорились, — серьёзно кивнул Сириус.
Лили только покачала головой, уткнувшись в книгу.
***
Ночь была прохладной и ясной. Луна висела высоко, заливая замок и прилегающую территорию бледным серебристым светом.
Выбрались через проход за гобеленом с изображением Годрика Гриффиндора — о нём знали только свои. Ника шла следом за Марлин, стараясь ступать как можно тише. Впереди крались Джеймс и Сириус, замыкали Фенвик и Эвери.
Филча не встретили. Кошку миссис Норрис тоже — повезло.
Задний двор оказался большой ночью, чем Ника себе представляла. Слева темнел край Запретного леса, справа открывалось поле, уходящее к озеру. Вдалеке уже виднелись силуэты — четверо парней в тёмных мантиях.
— Они рано, — заметил Эвери.
— Хотят выбрать место получше, — пожал плечами Джеймс.
Они подошли ближе. Грант — кудрявый парень с вечно насмешливым лицом — кивнул им:
— А вы, я смотрю, зрителей привели?
— Судей, — поправил Сириус. — Чтобы ты не врал.
Грант усмехнулся, и оценивающе посмотрел на девочек.
— Ладно. Правила простые: от этого камня до того старого дуба. Кто первый — тот и победил.
Ника оглядела трассу. Камень, на который указал Грант, был в паре метров от них. Дуб виднелся метрах в трёхстах — тёмная глыба на фоне ночного неба.
— И никакой магии, — добавил Фенвик. — Только метла и мастерство.
— Это мы и так умеем, — отозвался один из пуффендуя.
Марлин встала с краю, готовая кричать «старт». Ника расположилась рядом, скрестив руки на груди. Ей казалось, что всё это — безумие чистой воды. Но в жилах уже пульсировал адреналин, предвкушение чего-то острого и быстрого.
— По местам, — скомандовала Марлин.
Шестеро парней оседлали мётлы. Джеймс и Сириус переглянулись, слаженно кивнули. Их соперники выглядели сосредоточенными, даже злыми.
— На старт, — Марлин подняла руку.
Тишина. Ника замерла, не дыша.
— Внимание.
Ветер донёс запах травы и холодной земли.
— МАРШ!
Мётлы рванули вперёд.
Марлин взвизгнула от восторга, а Ника невольно подалась вперёд, вглядываясь в темноту. Пять силуэтов (она сбилась со счета) летели к дубу, поднимаясь и опускаясь на воздушных ямах.
Джеймс вырвался вперёд почти сразу — его молния была быстрее, чем у остальных. Рядом с ним держался Сириус, а следом — Грант и его команда.
— Давай, Джеймс! — крикнула Марлин.
Ника закусила губу.
Они уже почти достигли дуба, когда что-то пошло не так. Сириус резко вильнул, едва не столкнувшись с одним из парней, но удержался. Джеймс летел первым, и тут...
— Я ВАС ВСЕХ ЗАБЕРУ!
Голос Филча прозвучал как гром среди ясного неба.
Ника дёрнулась. Марлин выругалась шёпотом.
— Откуда? — прошептала Марлин.
— Тихо!
Филч выскочил из-за кустов со стороны замка, размахивая палкой и фонарём. В отсветах его лицо казалось злым и перекошенным.
— Я знал, я знал, что вы здесь будете! Я следил за вами! — он побежал к дубу, туда, куда уже разворачивались мётлы. — Всем стоять!
Джеймс, Сириус и остальные лихо развернулись в воздухе.
— Быстро уходим! — крикнул Джеймс, снижаясь и хватая Марлин за руку. — Прыгай!
— Что? — не поняла та.
— ПРЫГАЙ!
Марлин не стала спорить. Схватилась за его протянутую руку, перекинула ногу через метлу, и они взмыли вверх так быстро, что Ника не успела моргнуть.
Фенвик и Эвери бросились к своим мётлам — их уже ждали. Парней с пуффендуя как след простыл, а Ника осталась.
Она стояла на холодной траве, смотрела на приближающегося Филча и не знала, что делать. Бежать? Кричать?
— Уокер! — голос Сириуса раздался прямо над ухом.
Ника обернулась. Он сидел на метле, наклонившись вниз, вытянув руку.
— Давай! Живо!
— Я...
— Не спорь, Уокер! Хочешь, чтобы он тебя запер в подземельях?
Филч был уже в тридцати шагах. Ника рванула вперёд, ухватилась за тёплую ладонь, перекинула ногу — и метла взмыла вверх. Филч не вскрикнул, но что-то прошептал сквозь зубы. Ника вцепилась в мантию Сириуса, зажмурилась, чувствуя, как ветер бьёт в лицо.
— Держись, — сказал Сириус коротко.
И это было единственное, что он сказал.
Они летели. Высоко, быстро, почти касаясь крон деревьев. Сердце колотилось где-то в горле, пальцы заледенели. Ника не понимала, куда они направляются — в замок, в сторону, назад? Она просто держалась.
И надеялась, что Филч не умеет летать.
Ветер свистел в ушах, вырывая слезы из глаз. Ника крепко вцепилась в мантию Сириуса, пальцы занемели от холода и напряжения. Она не думала о том, как это выглядит, не думала о том, что он её не выносит, а она — его. Она просто держалась, чтобы не упасть.
Его спина была напряженной под её пальцами. Сириус не говорил ни слова — только вел метлу вперед, маневрируя между деревьями, поднимаясь выше, потом снова прижимаясь к земле.
— Держись крепче, — бросил он через плечо.
— Я держусь, — ответила она сквозь зубы.
— Крепче, Уокер. Я не хочу объяснять Макгонагалл, почему ты сломала шею.
— Не сломаю. И прекрати командовать.
— Я не командую. Я констатирую факт — ты висишь на мне, как мешок с картошкой.
— Сам ты мешок, — огрызнулась Ника. — И вообще, это ты меня сюда затащил.
— Я тебя спас. Филч бы тебя уже запер где-нибудь в подземельях.
— Я бы убежала.
— От Филча? — Сириус хмыкнул. — Ты даже от миссис Норрис не убежишь.
— А ну давай, я сейчас слезу, проверим.
— Сиди. И не дергайся.
Метла резко накренилась, объезжая низкую ветку. Ника невольно прижалась к нему всем телом, уткнувшись лбом в его плечо. Под руками — твердые мышцы. Он напрягся, но не отстранился.
— Ты специально? — спросил он с подозрением, чувствуя как дёргается его мантия.
— Я? — Ника попыталась отодвинуться, но ветер снова толкнул её вперед. — Я вообще-то стараюсь до тебя не дотрагиваться, но твоя дурацкая метла...
— Моя метла тут ни при чем. Это ты неуклюжая.
— Это ты плохо летаешь!
— Я отлично летаю.
— Тогда почему меня трясет?
— Потому что ты нервная.
— Я не нервная!
— Дрожишь вся.
— Это от холода!
Они замолчали. Сириус выровнял метлу, и они полетели тише, почти бесшумно скользя над самой землей. Внизу мелькали кусты, камни, полоски лунного света на траве. Замок остался где-то слева — темная громада башен и шпилей.
— Куда мы? — спросила Ника, когда тишина стала слишком тяжелой.
— Туда, где нас не будет видно.
— Конкретнее?
— К Запретному лесу. С той стороны, где никого нет.
— Ты с ума сошел? Там опасно.
— А ты боишься?
— Нет. Но я не хочу, чтобы меня сожрала какая-нибудь тварь.
— Не сожрет. Я быстро лечу.
— Какой ты самоуверенный.
— А ты какая? — парировал он.
— Умная, — отрезала Ника. — Поэтому я предлагаю вернуться в замок.
— Не трусь, Уокер. Со мной не пропадешь.
— С тобой — как раз пропадешь. Ты притягиваешь неприятности.
— Это ты притягиваешь неприятности. Я просто рядом оказываюсь.
— О, да ты философ.
— Нет, я реалист.
Сириус начал снижаться. Метла мягко коснулась земли на небольшой поляне, спрятанной между деревьями и старым каменистым выступом. Отсюда замка было почти не видно — только верхушки башен далеко-далеко.
— Приехали, — сказал Сириус, первым спрыгивая на землю.
Ника слезла следом, чувствуя, как дрожат ноги. Пальцы все еще не разгибались — она так сильно вцепилась в его мантию, что костяшки побелели.
Сириус посмотрел на нее, на её руки, потом отвернулся.
— Жива.
— А ты переживаешь? — она сунула руки в карманы.
— Нет. Просто проверяю, не нужно ли вызывать целителей.
— Остроумно.
— Я стараюсь.
В этот момент с другой стороны поляны, низко над землей, вылетел Джеймс с Марлин. Он приземлился жестко, метла скрипнула, и Марлин спрыгнула, держась за живот.
— Я никогда больше не сяду на метлу, — заявила она, бледная как простыня. — Никогда.
— Ты сама прыгнула, — напомнил Джеймс, убирая метлу под мышку.
— Потому что ты сказал «прыгай»! А если бы я разбилась?
— Но не разбилась же.
— А вдруг?
— Не вдруг. Я ловлю лучше всех.
— Ох, Джеймс, — Марлин закатила глаза, но улыбнулась.
Потом она заметила Нику и Сириуса, стоящих в паре метров друг от друга. Ника — с замерзшими руками в карманах, Сириус — с метлой в руке и непонятным выражением на лице.
— О, — протянула Марлин. — А вы... вдвоем?
— А ты хотела, чтобы мы по очереди с тобой летели? — парировала Ника.
— Нет-нет, — Марлин подняла руки. — Я ничего не говорю. Просто... интересно получилось.
— Ничего не получилось, — буркнул Сириус. — Она вцепилась в меня как клещ.
— Я не вцеплялась!
— Ты оставила следы на моей мантии.
— Это твоя мантия виновата — слишком мятая.
— Моя мантия в идеальном состоянии.
— Была в идеальном. Пока я за неё не схватилась.
— Вы всегда так мило общаетесь? — спросила Марлин с притворным любопытством.
— Не лезь, — сказали оба одновременно.
Марлин и Джеймс переглянулись, но промолчали.
Луна светила сквозь ветви, выхватывая из темноты то плечо, то профиль, то руку.
— Филч нас не увидел? — спросила Марлин, меняя тему.
— Не, — ответил Джеймс. — Мы летели быстрее, чем он бегал.
— Но завтра он будет нюхать, — заметил Сириус. — Как ищейка.
— Завтра — это завтра, — Джеймс зевнул. — А сегодня мы выиграли. Грант и его команда отстали, я видел.
— Ты видел, потому что ты был первым, — Сириус скрестил руки на груди.
— А ты был вторым.
— Потому что ты меня подрезал.
— Не специально.
— Специально. Я видел, как ты ухмылялся.
— Я всегда ухмыляюсь, — Джеймс пожал плечами. — Это мое лицо такое.
— С твоим лицом все понятно, — вставила Ника. — А вот насчет гонки — я судила. Первым был Сириус. — Сама того не ожидая, выпалила. Сириус удивленно поднял бровь. Джеймс возмутился:
— Что? Ты с кем, Уокер? Ты должна быть беспристрастной.
— Я и была беспристрастной, — спокойно ответила Ника. — Он был впереди, потом ты его обогнал, но грязно — почти задел. В честной гонке это не считается.
— Это гоночная хитрость, — возразил Джеймс.
— Это нечестный прием, — отрезала Ника. — Я судья, я так решила.
— Ты просто хочешь меня подколоть, потому что не любишь, — буркнул Джеймс.
— Я тебя люблю, Джеймс. Но сегодня ты проиграл.
Марлин расхохоталась. Джеймс обиженно надул губы, но спорить не стал.
Сириус молчал. Он смотрел на Нику странным взглядом — не злым, не удивленным, а каким-то... новым. Она заметила, но сделала вид, что не поняла.
— Ладно, — сказал Джеймс, постоя ещё так пару минут, — Расходимся. По одному. Или по двое, думаю Филч уже ушел.
Он глянул на Марлин.
— Полетим?
— Полетим, — вздохнула она. — Только если ты не будешь пикировать.
— Не буду.
— И не будешь кричать «держи-ись» мне в лицо.
— Не буду.
— И не будешь...
— Марлин, — перебил Джеймс. — Я все понял. Садись давай.
Она уселась позади, вцепилась ему в плечи, и они взлетели, быстро исчезнув в ночном небе.
Ника осталась на поляне с Сириусом.
— Что ты на меня уставился? — спросила она, чувствуя его взгляд.
— Смотрю, не заболела ли ты.
— Это почему?
— Ты меня защищала перед Джеймсом.
— Я не защищала. Я сказала правду.
— Для тебя это одно и то же?
— А для тебя нет?
Сириус усмехнулся.
— Ладно, Уокер. Садись.
Он сел на метлу, подождал, пока она устроилась позади.
— Держись, — сказал он.
— За что? — спросила она с вызовом.
— За меня, за метлу, за воздух — мне все равно. Но если упадешь, я не спущусь.
— Ты спустишься.
— С чего ты взяла?
— Потому что ты не такой идиот, каким притворяешься.
Он ничего не ответил. Только разогнал метлу, и они взмыли вверх.
Ника не стала хвататься за его пояс. Сидела ровно, балансируя, стараясь не касаться. Но ветер был сильным, холодным, и через несколько секунд она все равно ухватилась за его торс.
— Держись крепче, — повторил он.
— Я и так крепко.
— Нет. Ты боишься.
— Я не боюсь.
— Твои руки дрожат.
— Это холодно.
— Врешь.
— Тебе какое дело?
Он сбавил скорость. Теперь они летели медленно, почти бесшумно, огибая замок с теневой стороны.
— Слушай, Уокер, — сказал он тихо.
— Что?
— Ты всегда такая упрямая?
— Всегда.
— И с тобой невозможно договориться?
— Со мной можно. Если ты не ведешь себя как придурок.
— А если веду?
— Тогда нет.
Он хмыкнул. Она почувствовала вибрацию его спины — рассмеялся? Или просто выдохнул?
Они приземлились на заднем дворе, в том месте, где их не было видно из окон. Сириус последним соскочил на землю.
— Иди, — сказал он тихо. — Я подожду.
— Зачем?
— Чтобы нас не видели вместе. Два человека — это подозрительно. Один — просто студент, который не спит.
— Разумно, — признала Ника.
Она развернулась и пошла к замку. Сделала несколько шагов, потом остановилась.
— Блэк.
— М?
— Спасибо. Что не бросил.
— Я подумал, что Макгонагалл будет задавать слишком много вопросов.
— Ага. Конечно.
Она усмехнулась в темноту и пошла дальше.
Сириус смотрел ей вслед, пока ее силуэт не растаял за дверью.
И только тогда, убедившись, что она в безопасности, выдохнул и пошел следом.
***
Утро выдалось хмурым. Сквозь высокие окна Большого зала пробивался бледный свет, застревая в пылинках, которые медленно кружились над столами. С потолка, зачарованного вечным небом, свисали тяжелые серые тучи — будто само небо отражало настроение Филча, который сновал по коридорам с таким видом, будто потерял нечто ценное.
Ника сидела за столом Гриффиндора. Она машинально поправила мантию, чувствуя, как ткань еще хранит запах ночного воздуха. Волосы после душа еще не высохли до конца, и холодные пряди касались щек.
Завтрак уже начался. Пар поднимался над тарелками с яичницей, тосты золотились на блюдах, кофе пах так, что хотелось пить его бесконечно. Лили нарезала яблоко тонкими ломтиками, аккуратно выкладывая их на край тарелки. Рядом с ней Джеймс пытался поймать ложкой плавающий в супе гренок и каждый раз промахивался. Римус, сидевший напротив, читал какую-то потрепанную книгу и одновременно жевал бутерброд — зрелище не для слабонервных.
Марлин, как всегда, была центром хаоса. Она успела украсть тост у Джеймса, плеснуть молоком в чью-то кружку и попросить у Римуса книгу, потому что «обложка красивая». Римус не дал.
Сириус появился позже всех. Он сел на противоположный конец скамьи, даже не взглянув в сторону Ники. Сел, молча взял кусок хлеба, намазал маслом. Его мантия была слегка помята на правом плече — там, где Ника вцепилась в него прошлой ночью. Она заметила это сразу, но, конечно, ничего не сказала. И он не сказал. Просто сидел, жевал, смотрел куда-то в сторону окон.
— Филч сегодня злой, — сообщил Джеймс, наконец поймав гренок. — Я слышал, он оббежал уже четыре этажа.
— Он кого-то ищет, — добавил Римус, переворачивая страницу. — И, кажется, не просто так. У него в руках была какая-то тряпка.
— Тряпка? — Лили подняла бровь.
— Или мантия, — уточнил Римус. — Темная. Возможно, он нашел её на заднем дворе.
Ника внутренне напряглась. Её мантия была при ней. Сириус сидел в своей. Значит, кто-то из других? Или Филч просто блефует?
— Неважно, — сказал Джеймс громко, слишком громко. — Важно другое. Слизнорт вчера объявил о наборе в свой клуб.
— И что там особенного? — спросила Марлин, жуя тост.
— А то, что он берет не только слизеринцев, — ответил Джеймс. — Он сказал, что хочет собрать лучших студентов независимо от факультета. И среди претендентов — мы.
— Мы? — переспросила Лили скептически.
— Ну, я, например, — уточнил Джеймс. — И Ника. И Римус, наверное.
— А я? — возмутилась Марлин.
— А ты, Марлин, ты... — Джеймс задумался. — Ты хороший друг.
Это прозвучало так честно, что Марлин сначала хотела обидеться, но потом рассмеялась и запустила в Джеймса куском хлеба. Тот увернулся.
— Слизнорт проводит отбор в конце недели, — сказал Римус, закрывая книгу. — Говорят, нужно будет приготовить сложное зелье. Или ответить на вопросы по истории магии. Или что-то третье.
— Он любит сюрпризы, — заметила Лили.
— Он любит лесть, — поправил Сириус, подавая голос в первый раз. — Скажи ему, что он лучший преподаватель Хогвартса, и ты уже в клубе.
Джеймс усмехнулся.
— Ты просто завидуешь, потому что у тебя по зельям «превосходно», а не «выдающийся».
— У меня тоже «выдающийся», — спокойно сказал Сириус, откусывая от яблока.
— Когда это?
— В прошлом семестре. Ты просто не заметил.
— Я всё замечаю, — возразил Джеймс. — Ты врешь.
— Проверь у Слизнорта.
Лили покачала головой и посмотрела на Нику. Та молчала, пила кофе и думала о своем: об архиве, о письме, о словах Ориона Блэка. И о том, как Сириус прошлой ночью летел так, что ветер свистел в ушах.
— Ника, ты идешь сегодня в библиотеку? — спросила Лили.
— Да, после занятий. Нужно найти кое-что по Трансфигурации.
— Я с тобой, — сказала Марлин.
— Ты вчера тоже говорила, — напомнила Ника.
— И что? Я могу передумать.
— Ты можешь, но ты не передумаешь, потому что тебе нужна моя помощь с эссе.
— Это нечестно.
— Это правда.
Марлин надула губы, но не спорила. Она знала, что Ника права.
За соседним столом, за Пуффендуем, кто-то громко рассмеялся. Вдали, у выхода, Филч снова показался в дверях, оглядел зал и скрылся. Миссис Норрис сидела на подоконнике и смотрела на птиц за окном.
— Кстати, о вчерашнем, — сказал Джеймс тише. — Никто ничего не говорил?
— А что говорить? — Римус пожал плечами. — Все видели вспышки в небе, но никто не понял, что это.
— Может, метеоритный дождь, — предположила Марлин.
— Может, дракон, — добавил Джеймс.
— Может, просто полоумные гриффиндорцы на метлах, — закончил Сириус, и уголок его губ чуть дернулся.
Они конечно знали кто это был, и что они делали, но при всех это не обсуждали.
Она отставила кружку и посмотрела на свои руки. На побелевшие костяшки, которые отогрелись только сейчас. В памяти всплыло: его спина, твердая и напряженная под её пальцами. Как он не отстранился, когда она прижалась к нему на вираже. Как молчал, когда она цеплялась за его мантию, чтобы не упасть.
И как сказал: «Держись крепче».
Она помотала головой, отгоняя воспоминания.
— Ну что, — сказала Марлин, вставая. — Пошли на Трансфигурацию? А то опоздаем.
— Опоздаем, — согласилась Ника, поднимаясь.
Она не оглянулась на Сириуса. И он не оглянулся на неё.
Но когда они выходили из Большого зала, ей показалось — или просто ветер дунул в спину? — что он всё-таки посмотрел ей вслед.
***
После уроков Ника не пошла ужинать. Она не хотела сидеть в Большом зале, слушать гул голосов, делать вид, что всё нормально. В голове крутилась одна мысль: записка. «Копай ещё глубже. Но тебе может не понравиться то, что ты найдёшь».
Кто? Кто это написал? Кто знает, что она ищет?
Она шла по коридору третьего этажа, сжимая в кармане мятую бумажку. Пальцы дрожали — от злости, от напряжения, от того, что она не могла найти ответ.
И ответ нашёлся сам.
Из-за поворота вышел Сириус. Один. Без Джеймса, без Римуса. Просто шёл, засунув руки в карманы, и, кажется, собирался в библиотеку — судя по стопке книг, которую он прижимал локтем к боку.
Ника остановилась как вкопанная.
Он шёл дальше. Прошёл бы мимо, если бы она не сказала:
— Стой.
Сириус поднял голову. Увидел её лицо — красное, злое, с горящими глазами — и нахмурился.
— Ты чего, Уокер?
— Зачем ты это сделал? — голос сорвался на шёпот, но в нём было столько ярости, что он прозвучал громче крика.
— Что сделал? — Сириус остановился, переложил книги в одну руку.
— Не притворяйся. — Ника шагнула к нему. — Ты подкинул мне записку. На травологии. Пока я работала.
— Какую записку?
— Не играй со мной, Блэк. Я знаю, что это ты.
Он смотрел на неё так, будто она говорила на неизвестном языке. Потом медленно положил книги на подоконник.
— Уокер, я понятия не имею, о чём ты. Какая записка? Зачем мне тебе что-то подкидывать?
— Затем, что ты видел меня в архиве, — выпалила она. — Ты знаешь, что я что-то ищу. Ты суёшь свой нос в мои дела. И вместо того, чтобы спросить прямо, ты подбрасываешь мне эту...— Она выдернула из кармана скомканный листок, развернула его и ткнула ему в лицо.
— ...эту чушь!
Сириус взял бумажку, прочитал. Его лицо не изменилось. Он всё так же хмурился, всё так же смотрел на неё с недоумением.
— «Копай ещё глубже», — прочитал он вслух. — «Но тебе может не понравиться то, что ты найдёшь». — Он поднял глаза. — И ты думаешь, что это я?
— А кто ещё? Кто, кроме тебя, знает, что я что-то ищу? Кто видел меня в архиве с документами? Ты. Только ты.
— Я не подкидывал тебе это, — сказал Сириус спокойно, но в голосе прорезался металл. — Я не пишу анонимок. Если мне есть что сказать, я говорю это в лицо.
— Правда? — усмехнулась Ника. — Я думала, мы... — она запнулась, подбирая слова. — Я думала, что мы хотя бы по чуть-чуть начинаем выходить на контакт. А ты вместо того, чтобы спросить меня прямо, подкидываешь мне эту дрянь.
Он шагнул к ней. Ника инстинктивно отступила, но он схватил её за локоть и развернул к ближайшей двери. Толкнул. Она влетела в пустой класс. Следом зашёл он и щёлкнул замком.
— Ты с ума сошёл? — Ника развернулась к нему.
— А ты? — он скрестил руки на груди, прислонившись спиной к двери. — Ты орёшь на меня в коридоре, обвиняешь в том, чего я не делал. Я хочу знать, что происходит.
— Я уже сказала.
— Ты сказала про какую-то записку. А я хочу знать, что ты ищешь. Потому что, судя по всему, это касается меня. Или моей семьи.
— С чего ты взял?
— С того, что ты задавала мне вопросы про печатку. С того, что ты рылась в архиве в документах, которые тебя не касаются. С того, что ты сейчас трясёшься как осиновый лист и орёшь на меня из-за какой-то дурацкой записки.
Ника открыла рот, чтобы ответить, но он перебил:
— Не ври мне, Уокер. Я знаю, когда мне врут. И я не выпущу тебя, пока ты не скажешь правду.
Она посмотрела на дверь. Потом на него. Потом снова на дверь.
— Ты не имеешь права меня запирать.
— Имею. Потому что это моя семья, и если ты что-то на неё копаешь, я имею полное право знать.
— Я думала, тебе плевать на твою семью, — сказала Ника с вызовом.
— Мне плевать на них как на людей. Но если они что-то сделали — я хочу знать, что именно. Потому что это может коснуться и меня.
Ника замолчала. Она смотрела на него, пытаясь понять — врёт он или нет. В его глазах не было хитрости. Только холодное, жёсткое любопытство.
И ещё кое-что. Упрямство. Такое же, как у неё.
Сириус дёрнул головой:
— Сколько раз мне повторить, Уокер? Я не подкидывал тебе эту записку.
— Тогда кто?
— Откуда мне знать? — он развёл руками. — Может, кто-то из твоих друзей шутит. Может, это Эван. Может, кто-то третий.
— Эван не стал бы так делать.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я ему доверяю, — отрезала Ника.
Сириус усмехнулся, но как-то невесело.
— Доверяешь, — повторил он. — Ладно. Это твоё дело. Но раз уж ты решила, что это я, — он сделал паузу, — теперь ты скажешь мне, что именно ты ищешь.
— Нет.
— Скажешь. Потому что я не отстану. Ты меня знаешь.
Ника закусила губу. Она понимала, что он прав — если он что-то вбил себе в голову, его не переубедить.
Она выдохнула, прошла к ближайшей парте и села на край. Сириус остался стоять у двери, не сводя с неё глаз. Она неохотно, но заговорила:
— Я нашла старую газетную статью, — начала она тихо. — О смерти родителей Эвана. Там было написано, твоя семья после инцидента поддержала семью Розье. Но Эван сказал, что это неправда. Что его родители и твои... не ладили. И что смерть его родителей оформили как несчастный случай, хотя он не верит в это.
Сириус молчал.
— Потом я вспомнила, что мы с тобой были на отработке в архиве. Я нашла там дело Розье. Целую папку. А в ней — листок. Где было написано: «Дело закрыто по личной просьбе Ориона Блэка».
Она посмотрела на него. Он стоял неподвижно, но в глазах что-то изменилось.
— Твой отец попросил закрыть дело, — сказала Ника. — Не расследовать. Просто закрыть. Как будто там нечего было искать.
— Ты уверена? — голос Сириуса стал тише.
— Я видела своими глазами. А ещё до этого, когда я спрашивала у тебя про ту старую печать, там в книге били вырванные страницы по этому делу.
Он отвернулся к окну. Несколько секунд смотрел на темнеющее небо.
— Может, это просто совпадение, — сказал он наконец. — Может, у моего отца были причины...
— Какие причины? — перебила Ника. — Какие причины могут быть, чтобы закрыть расследование смерти двух человек?
Сириус не ответил.
— Я не знаю, что там произошло на самом деле, — продолжила Ника. — Но я хочу узнать. Потому что, если твоя семья замешана в этом...
— Моя семья замешана во многом, — перебил он, не оборачиваясь. — Ты даже не представляешь, во что они могут быть замешаны.
Он повернулся к ней. В его взгляде не было злости. Только решимость.
— Уокер, слушай меня. Я не подкидывал тебе эту записку. Но теперь, когда я знаю, что ты копаешь... — он подошёл ближе. — Теперь мы будем копать вместе.
Ника вскинула голову:
— Что?
— Ты слышала. Я не собираюсь стоять в стороне, пока ты роешься в делах моей семьи. Если они что-то скрывают — я хочу это знать. И я буду это знать.
— Я не просила тебя о помощи, — холодно сказала Ника.
— А я и не предлагаю, — ответил Сириус. — Я ставлю тебя перед фактом. С этого дня мы работаем вместе. Хочешь ты этого или не хочешь.
— Ты не можешь меня заставить.
— Могу. Потому что если ты откажешься, я пойду к своему отцу и расскажу ему, что ты копаешь. И тогда ты вообще ничего не найдёшь.
Ника вскочила:
— Ты не посмеешь!
— Попробуй, — сказал он спокойно.
Она смотрела на него, тяжело дыша. Он не отводил взгляда.
— Ты... ты невыносим, — выдохнула она.
— Знаю, — он усмехнулся. — Но ты всё равно согласишься. Потому что тебе нужна информация, а у меня есть доступ к тому, о чём ты даже не догадываешься.
Ника закусила губу. Он был прав. И это бесило больше всего.
— Ладно, — сказала она после долгой паузы. — Но я не доверяю тебе, Блэк.
— А я тебе не доверяю, — ответил он. — Но это не помешает нам найти правду.
Она подошла к двери.
— Открой.
Сириус щёлкнул замком. Ника вышла в коридор, не оглядываясь. Но он её окликнул:
— Уокер.
— Что?
— Завтра после занятий. Библиотека. Начнём искать.
Она не ответила. Просто пошла дальше, сжимая в кармане мятую записку.
Сириус смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом. Потом взял свои книги с подоконника и пошёл в другую сторону.
Оба знали: с этого дня всё изменилось.
***
На следующий день после занятий Ника ждала Сириуса у входа в библиотеку. Она стояла, прислонившись к каменной стене, и смотрела на проходящих мимо студентов. В руках она сжимала список тем для эссе по истории магии — прикрытие, если кто-то спросит, зачем она здесь.
Сириус появился через пять минут. Без мантии, в одной рубашке с закатанными рукавами, с каким-то потрепанным пергаментом в руке.
— Ты опоздал, — сказала Ника вместо приветствия.
— Я не опоздал. Ты пришла рано.
— Я пришла вовремя.
— Тогда почему я ждал тебя у лестницы, а тебя не было?
— Потому что ты смотрел не туда.
Сириус усмехнулся, но спорить не стал. Он толкнул тяжелую дверь библиотеки, пропуская Нику вперед.
— После тебя, Уокер.
— О, забота. Я растрогана.
— Не привыкай.
Внутри библиотеки пахло старыми страницами, воском и тишиной. Мадам Пинс сидела за своим столом, что-то записывая в толстый журнал. Когда они подошли, она подняла очки на лоб и посмотрела на Сириуса поверх стола.
— Мистер Блэк. Вы говорили, что вам нужно разрешение.
— Да, мадам Пинс, — Сириус вытащил из кармана сложенный лист пергамента. — Профессор Макгонагалл подписала. Мне нужны материалы по древним родам для исследования.
Мадам Пинс взяла пергамент, внимательно изучила подпись, потом перевела взгляд на Нику.
— А вы?
— Моя помощница, — спокойно сказал Сириус. — Она будет носить книги.
Ника чуть не поперхнулась воздухом, но сдержалась.
Мадам Пинс ещё несколько секунд смотрела на них, потом вздохнула и махнула рукой в сторону темного прохода в конце зала.
— Запретная секция. У вас час. Не шумите, не трогайте то, что не нужно, и если что-то зашипит — закройте книгу и отойдите.
— Спасибо, мадам Пинс, — сказал Сириус с самой вежливой улыбкой, на которую был способен.
Они отошли от стола. Ника прошипела ему в спину:
— Помощница? Носить книги?
— А что мне было сказать? «Мы ищем компромат на мою семью»?
— Ты мог сказать, что я тоже исследую.
— Тогда бы она спросила, почему у тебя нет своего разрешения.
— У меня нет разрешения, потому что ты не предупредил, что нужно будет врать.
— Я не врал. Ты действительно будешь носить книги, если они будут тяжелыми.
Ника закатила глаза, но промолчала. Они прошли через основной зал, мимо высоких стеллажей с книгами в кожаных переплетах, и остановились перед дверью, за которой начиналась Запретная секция.
Сириус достал палочку, коснулся замка. Тот щелкнул, дверь со скрипом открылась.
— После тебя, — повторил он.
— Боишься идти первым?
— Проявляю галантность.
— Ты и галантность — вещи несовместимые.
Она шагнула внутрь.
В Запретной секции было темнее, чем в основной библиотеке. Свет падал только из маленьких окон под потолком, и он был каким-то мутным, желтоватым, будто пробивался сквозь слои пыли. Книги стояли плотными рядами, некоторые были прикованы цепями к полкам. Другие шевелились — чуть заметно, будто дышали.
— Жутковато, — сказала Ника тихо.
— Это место, — кивнул Сириус. — Где ты видела ту книгу?
— «Чистокровные семьи». Она была на той полке, — Ника указала в сторону дальнего стеллажа. — Слева, третья снизу.
Они подошли. Ника провела пальцем по корешкам — старые, выцветшие названия, некоторые на латыни, некоторые вообще на неизвестном языке.
— Вот здесь, — сказала она, останавливаясь.
Но на нужном месте была пустота. Небольшой зазор между двумя толстыми томами, будто кто-то вытащил книгу и забыл вернуть.
— Нет, — прошептала Ника. — Она была здесь. Я точно помню.
Сириус приподнялся на носки, заглянул на верхние полки.
— Смотри выше. Может, её переставили.
Ника покачала головой:
— Нет. Я запомнила это место. Левее — книга о гоблинских восстаниях, правее — «Магические семьи Британии». А между ними была «Чистокровные семьи».
Она опустилась на корточки, заглянула на нижние полки. Ничего.
Сириус стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на пустоту.
— Странно, — сказал он.
— Может, её взял кто-то другой.
— У кого есть доступ сюда? Профессора. Или студенты с разрешением.
— У тебя есть разрешение.
— Я получил его сегодня. — Сириус помолчал. — А ты когда видела эту книгу в последний раз?
— Тогда, когда спрашивала у тебя про печать...не помню точно.
— Так, — Сириус потер подбородок. — Значит, её может быть кто-то забрал .
Они обыскали соседние полки, прошлись вдоль всего стеллажа, заглянули даже под нижние ряды — но книга не нашлась.
— Ладно, — сказал Сириус. — Идём к мадам Пинс.
Они вышли из Запретной секции. Мадам Пинс всё так же сидела за столом, водя пером по журналу.
Сириус подошел к ней, стараясь говорить спокойно.
— Мадам Пинс, мы не нашли одну книгу. «Чистокровные семьи». Она должна была быть на третьей полке левого стеллажа в Запретной секции.
Мадам Пинс подняла голову. Её лицо оставалось невозмутимым.
— «Чистокровные семьи»? — переспросила она. — В Запретной секции?
— Да, — кивнула Ника. — Я видела её там недавно.
Мадам Пинс сняла очки, протерла линзы специальной тряпочкой, медленно надела обратно.
— Мисс Уокер, — сказала она ровным голосом. — Я работаю в этой библиотеке тридцать семь лет. Я знаю каждую книгу в Запретной секции. Там нет книги с таким названием. Никогда не было.
Ника замерла.
— Но я её видела, — сказала она. — Я держала её в руках.
— Вы могли ошибиться, — мадам Пинс пожала плечами. — Библиотека большая. Иногда книги путают с похожими названиями.
— Но...
— Я сказала всё, что знаю, — перебила мадам Пинс. — Если вы что-то видели, возможно, это была книга из другого места, которую кто-то временно положил туда. Или вам просто показалось.
Она снова взялась за перо, давая понять, что разговор окончен.
Сириус и Ника отошли от стола. Ника чувствовала, как внутри поднимается злость.
— Что за чушь, — прошептала она, когда они вышли в коридор. — Я не могла ошибиться.
— Я знаю, — ответил Сириус. — Но что нам с этого? Она сказала — нет книги, значит, нет книги. Мы ничего не докажем.
— Значит, кто-то убрал её.
Они остановились у высокого окна. Внизу, на школьном дворе, студенты играли в квиддич, смеялись, жили своей обычной жизнью. Ника завидовала им — они не знали, что такое искать книгу, которой «никогда не существовало».
— Если честно, — сказал Сириус, глядя в окно, — это очень странно. Что документы по делу Розье вообще оказались в школьном архиве. Что книга с печатью Блэков стояла в Запретной секции. Всё это должно быть в Министерстве. Или вообще уничтожено.
— Я тоже об этом думала, — тихо сказала Ника. — Но тогда не придала значения.
— А зря, — он повернулся к ней. — Кто-то специально перенёс сюда эти вещи. Чтобы их кто-то нашёл.
— Или чтобы спрятать там, где никто не ищет.
— И то, и другое, — Сириус потер переносицу. — Так, Уокер. Сегодня мы ничего не найдём. Но теперь мы знаем, что мадам Пинс либо врёт, либо сама не знает, что творится в её библиотеке.
— И что с того?
— А то, что следующая зацепка — не здесь.
Ника вздохнула, прислонившись к подоконнику.
— И где тогда?
— Понятия не имею, — честно ответил Сириус. — Но что-то подсказывает мне, что мы слишком много ходим по кругу.
— Ты думаешь, нас ведут за нос?
— Я думаю, что тот, кто оставил тебе записку, знает, что мы идём по ложному следу.
Ника задумалась. В голове не складывалось.
— Ладно, Блэк, — сказала она, отталкиваясь от подоконника. — Завтра поищем дальше.
— Ты идёшь ужинать?
— Нет. Не хочу.
— Пойдём, — сказал он. — Марлин сказала, что сегодня пирог с мясом.
— Откуда Марлин знает, что сегодня пирог с мясом?
— Марлин всегда знает, что сегодня на ужин.
Ника невольно улыбнулась.
— Ты тоже становишься наблюдательным.
— Это ты на меня влияешь.
Они пошли в сторону Большого зала. Не вместе, а рядом. Не разговаривая — просто два человека, которые шли в одном направлении.
Ника молчала, обдумывая их разговор. Сириус тоже молчал — но его молчание было другим: спокойным, почти уютным.
Она поймала себя на мысли, что впервые за долгое время ей не хотелось, чтобы он уходил.
Но она, конечно, ничего ему не сказала.
***
В Большом зале было шумно и тепло. Сотни свечей парили под зачарованным потолком, золотые тарелки поблескивали, серебряные кубки отливали синевой. За столом Гриффиндора уже собралась почти вся компания.
Ника села между Марлин и Лили. Сириус устроился напротив, рядом с Джеймсом. Римус сидел с краю, как обычно, с книгой, которую он так и не открыл.
Марлин тут же набросилась на еду, будто не ела неделю.
— Ты чего такая голодная? — спросила Лили, накладывая себе салат.
— Я всегда голодная, — ответила Марлин с набитым ртом. — Это моё естественное состояние.
— Неприлично говорить с полным ртом, — заметил Римус.
— А я не говорю. Я жую.
Джеймс усмехнулся и потянулся за хлебом.
— Сегодня на трансфигурации Макгонагалл сказала, что моё эссе про превращение ёжиков в подушечки для булавок — лучшее в классе, — похвастался он.
— Она сказала «одно из лучших», — поправил Римус, не поднимая головы.
— Одно из лучших — тоже лучшее.
— Нет, это значит, что есть ещё чьи-то, не хуже твоего, — заметила Лили.
— Чьи, например?
— Моё, например, — спокойно сказала Лили.
Джеймс на секунду замялся, потом пожал плечами:
— Ну, твоё — понятно. Ты умная.
— А я? — возмутилась Марлин.
— А ты — Марлин.
— Это что, оскорбление?
— Это констатация факта.
Марлин запустила в Джеймса куском хлеба. Тот увернулся, хлеб приземлился в чью-то тарелку на другом конце стола. Оттуда донеслось возмущённое «Эй!», но никто не стал разбираться.
Ника улыбнулась в кружку, отпивая тыквенный сок. Рядом с ней Сириус молча намазывал масло на тост. Он не смотрел на неё. Она — на него. Так было правильно. Так привыкли все.
— Слушайте, — сказал Джеймс, жуя. — А вы слышали, что на третьем этаже опять кто-то заколдовал рыцарские доспехи? Они теперь поют, когда кто-то проходит мимо.
— Кто заколдовал? — спросила Лили.
— Понятия не имею. Но это весело.
— Макгонагалл будет в бешенстве, — заметил Римус.
— Макгонагалл всегда в бешенстве.
— Она не в бешенстве, она строгая, — поправила Лили.
— Какая разница, — отмахнулся Джеймс.
Марлин доела свой пирог и отодвинула тарелку.
— Я сегодня видела, как Флитвик нёс стопку книг и споткнулся о ковёр. Ни одна не упала.
— Магия, — сказал Римус.
— Рефлексы, — возразил Джеймс.
— И то, и другое, — заключила Лили.
Ника слушала их перепалку и думала о своём. О книге, которой «не существовало». О мадам Пинс, которая смотрела на них так, будто они выдумали всё на ходу. О Сириусе, который сидел напротив и делал вид, что его здесь нет.
Лили, заметив её задумчивость, тихо спросила:
— Ты в порядке?
— Да, — ответила Ника. — Просто устала.
— Много уроков сегодня было, — согласилась Лили. — Травология, трансфигурация, зелья. Я сама еле ноги таскаю.
— А я спала на зельях, — призналась Марлин. — Слизнорт делал вид, что не заметил.
— Он всегда делает вид, — сказал Римус. — Это его стиль.
Ника глянула на Сириуса. Он поднял кружку с соком, сделал глоток, поставил обратно. Всё медленно, спокойно, без единого взгляда в её сторону.
Она не знала, зачем посмотрела. Просто так.
— Ну что, — сказал Джеймс, вставая. — Я в гостиную. Есть ещё силы на партию в шахматы?
— У тебя никогда нет сил на шахматы, — сказал Римус. — Ты проигрываешь и психуешь.
— Зато весело.
— Тебе весело, а мне потом тебя успокаивать.
Джеймс хлопнул Римуса по плечу и пошёл к выходу. Римус вздохнул, закрыл книгу и последовал за ним.
Марлин потянулась, зевнула.
— Я тоже пойду. Хочу порисовать.
— Что рисуешь? — спросила Лили.
— Не знаю ещё. Посмотрю, что получится.
Она встала, взяла Нику за руку:
— Идёшь?
— Иди, — сказала Ника. — Я догоню.
Марлин не стала спорить. Ушла, болтая с Лили о чём-то своём.
За столом остались только Ника и Сириус. И несколько первокурсников на другом конце, которые увлечённо сражались за последний кусок пирога.
Сириус молчал. Ника молчала.
Потом он взял свою кружку, встал.
— Завтра, — сказал он тихо, проходя мимо.
— Завтра, — ответила она, не глядя на него.
Он ушёл.
Ника посидела ещё минуту, допила сок, поставила кружку на стол.
В зале было всё так же шумно, всё так же горели свечи, всё так же кто-то смеялся, кто-то спорил. Обычный вечер. Обычный ужин.
Никто не знал, что с сегодняшнего дня у неё и Сириуса Блэка — общая тайна. И это было странное чувство. Опасное. И почему-то приятное.
***
Гриффиндорская башня просыпалась медленно и неохотно. Солнце только начинало заливать комнату девочек теплым, почти оранжевым светом, а Марлин МакКиннон уже сидела на своей кровати, скрестив ноги, и с самым сосредоточенным видом рисовала что-то на полях вчерашнего эссе по ЗОТИ.
— Ты вообще спала? — пробормотала Лили, щурясь от света. Она сидела перед зеркалом и пыталась заплести волосы, но те отказывались слушаться.
— Спала, — отозвалась Марлин, не поднимая головы. — Часа три. Проснулась и поняла, что если сейчас не нарисую дракончика, день не задастся.
— Логично, — хмыкнула Ника, натягивая свитер. Она плохо спала. Ей снилась библиотека, а мадам Пинс во сне говорила голосом Ориона Блэка.
— Ты вчера поздно вернулась, — заметила Лили, поворачиваясь к ней. — Опять в библиотеке?
Ника на секунду замерла, но тут же пожала плечами:
— А где еще.
Лили прищурилась, но ничего не сказала — она умела не давить. За это Ника была ей благодарна.
Марлин тем временем соскочила с кровати, сунула пергамент в сумку и потянулась так, что хрустнули косточки.
— Всё, девочки, идёмте. Я хочу успеть съесть тосты, пока они горячие. И бекон. И яйца. И, может, ещё тосты.
— Ты вчера за ужином съела три порции, — напомнила Лили.
— Это было вчера.
Ника фыркнула. Марлин была тем человеком, рядом с которым тревога немного отступала — просто потому, что при ней невозможно было долго оставаться серьёзной.
Они спустились в общую гостиную. Там уже было несколько человек: кто-то досыпал в кресле у камина, кто-то в панике листал учебник перед первым уроком. Джеймс и Сириус сидели на диване — Джеймс что-то втолковывал другу, активно жестикулируя, а Сириус слушал вполуха, лениво крутя в пальцах волшебную палочку. Когда девочки вышли из коридора, ведущего к спальням, он поднял голову. Ника наткнулась на его взгляд ровно на секунду — и отвела глаза.
Они не разговаривали с момента, как вышли из библиотеки. «Завтра», — сказал он вчера, проходя мимо неё к выходу. И всё. Ни записки, ни времени, ни места.
Нику это злило. Почему она должна ждать, когда он соизволит что-то решить? Но вслух она, конечно, ничего не сказала.
— Доброе утро! — Джеймс поднялся с дивана и направился к ним, точнее, к Лили.
— Доброе, — улыбнулась она, позволяя себя поцеловать в щеку. — Вы чего так рано?
— Сириус говорит, что не спал, и решил, что мы тоже должны страдать, — пожаловался Джеймс. — Разбудил ни свет ни заря.
— И правильно, — хмыкнула Марлин. — Страдать лучше на сытый желудок.
— Ты про любой желудок так говоришь, — заметил Римус, появляясь из-за спинки дивана с книгой в руке. Он, судя по всему, был единственным, кто встал добровольно.
— Потому что это универсальная истина, — не растерялась Марлин.
Компания двинулась к выходу из гостиной. Ника чуть замешкалась, поправляя сумку, и Сириус поравнялся с ней в дверях.
— После завтрака. У старого кабинета на четвертом этаже, — сказал он тихо, не глядя на неё.
— Я не напрашивалась.
— О, я помню. Ты вообще у нас гордая и независимая.
— Заткнись, Блэк.
— Непременно.
Он свернул в сторону и как ни в чем не бывало пошел догонять Джеймса, а Ника осталась с Марлин и Лили, чувствуя, как против воли начинает закипать раздражение — пополам с чем-то, чему она отказывалась давать название.
***
В Большом зале было шумно. Сотни голосов, стук приборов, запах свежего хлеба и тыквенного сока. За столом Гриффиндора шла привычная утренняя суета: кто-то наспех дописывал домашку, кто-то обсуждал вчерашнюю отработку у Филча, кто-то просто пытался проснуться.
Марлин немедленно навалила себе гору еды и принялась уничтожать ее с энтузиазмом человека, который не ел неделю. Лили наливала чай, аккуратно, как она всё делала. Джеймс и Сириус сидели чуть поодаль, Римус устроился напротив них, раскрыв книгу прямо рядом с тарелкой.
— Ты вообще ешь или читаешь? — спросила его Марлин с набитым ртом.
— Пытаюсь совмещать, — ответил Римус, не отрываясь от страницы.
Ника потянулась за гренкой, стараясь не смотреть в сторону Сириуса. У старого кабинета на четвертом этаже. Значит, после завтрака. Она знала это место: заброшенный класс, куда почти никто не заходил. Хороший выбор для разговора, который не должны услышать.
— Ника.
Она вздрогнула и обернулась. Марлин смотрела на неё, склонив голову.
— Ты гренок в чай макаешь.
Ника опустила взгляд. Действительно.
— Я задумалась.
— Я заметила. О чем? — Марлин захрустела беконом, не сводя с нее любопытных глаз. — О ком-то конкретном?
— О домашнем задании по зельям.
— Врёшь.
— Вру, — согласилась Ника, возвращая гренок на тарелку. — Но ты все равно не отстанешь, так что лучше скажи, что у тебя на сегодня.
Марлин задумалась, переключившись мгновенно — еще одно её удивительное свойство.
— Травология, потом заклинания. Потом обед, что важно. А вечером я собираюсь надрать Джеймсу зад в шахматы.
— Ты не умеешь играть в шахматы, — заметила Лили.
— Тем обиднее ему будет проиграть.
Джеймс, услышав свое имя, обернулся и тут же включился в спор. Лили закатила глаза, но улыбалась. Атмосфера была лёгкая, знакомая, почти домашняя.
Ника машинально ела гренок, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Где-то в глубине сознания крутились фразы: «Такой книги никогда не было». «Дело закрыто по личной просьбе Ориона Блэка». «Держись крепче».
Она бросила взгляд на стол Слизерина. Эван сидел в одиночестве, отодвинув тарелку. Он не смотрел в её сторону. Он смотрел куда-то в центр стола Гриффиндора — туда, где сидел Сириус.
Ника проследила его взгляд и заметила, что Сириус тоже на мгновение поднял голову. Два взгляда встретились через весь зал — холодные, оценивающие. Через секунду оба отвели глаза.
— Ника, ты опять застыла, — сказала Марлин, дергая её за рукав. — Ешь давай, пока я всё не съела.
— Ты и так всё съешь, — рассеянно отозвалась Ника, возвращаясь к завтраку.
Где-то глубоко внутри неё маленький, еще не до конца оформившийся вопрос начинал пробиваться наружу. Что, если Эван знает больше? Что, если он не просто друг, который потерял родителей? Но думать об этом сейчас было некогда. Впереди был день, уроки, а сразу после завтрака — старый кабинет на четвертом этаже. Там ее ждал Сириус Блэк. И разговор, который мог изменить очень многое.
Она допила чай, поставила чашку и поднялась из-за стола. Марлин что-то весело крикнула ей вслед, Лили улыбнулась. Ника вышла из Большого зала и направилась к лестнице. Четвертый этаж. Старый кабинет. Сердце стучало быстрее, чем ей хотелось бы.
***
Ника подошла к старому кабинету на четвертом этаже и остановилась перед дверью. Та была приоткрыта — Сириус уже ждал внутри. Она помедлила секунду, напоминая себе, что это просто разговор. Деловой. О деле. Ничего больше.
Внутри пахло пылью и старым деревом. Кабинет был маленький, явно неиспользуемый: парты сдвинуты к стене, на подоконнике — пустые чернильницы, на полу — выцветший ковер с пятном непонятного происхождения. Сириус стоял у окна, скрестив руки, и смотрел на нее с тем самым выражением лица — нахальным, чуть насмешливым, но при этом напряженным, которое Ника уже начинала узнавать.
— Не заблудилась? — спросил он вместо приветствия.
— Очень смешно. — Она закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, не проходя дальше. — Давай сразу к делу. Книги нет. Мадам Пинс утверждает, что ее никогда не было. Мы в тупике.
— Спасибо, Уокер, я был там же и все это слышал. — Сириус оттолкнулся от подоконника и прошелся по комнате. — Но тупик — это когда некуда идти. А у нас есть еще минимум две дороги.
— Какие?
— Первая: выяснить, кто именно убрал книгу. Это не библиотекарь — она бы не стала врать про «никогда не было». Значит, кто-то наложил заклинание или подделал каталог. Это серьезная магия. И доступ в Запретную секцию есть не у каждого.
Ника нахмурилась.
— Хочешь сказать, это кто-то из преподавателей?
— Или кто-то, у кого есть разрешение от преподавателя. Или кто-то, кто знает, как подделать разрешение. — Сириус остановился и посмотрел на нее.
Это прозвучало сухо, почти буднично, но Ника услышала в его голосе что-то еще. Не злость — скорее, усталую горечь. Он не защищал Ориона Блэка. Совсем нет.
— Ладно, — сказала она. — Допустим. А вторая дорога?
— Архив.
— Мы уже были в архиве.
— Мы были в одной папке. — Сириус подошел ближе, и теперь между ними было всего пара шагов. — Ты нашла дело Розье, потому что искала Розье. Но ты не искала Уокеров.
Ника замерла.
— Думаешь, в архиве есть что-то на мою семью?
— Я думаю, что мой отец сказал «Уокеры не должны знать» не потому, что вы случайные свидетели. — Голос Сириуса стал тише. — Он сказал это так, будто вы представляете угрозу. Или, наоборот, важны для чего-то. Если в деле Розье он фигурирует — почему бы твоей семье не фигурировать в чем-то еще?
Это было логично. Настолько логично, что Ника почувствовала, как холодеют кончики пальцев. Она столько думала о Блэках и Розье, что почти забыла: ее собственная семья — часть этой истории. Не просто наблюдатели. Участники.
— Мы можем проверить архив еще раз, — сказала она медленно. — Но как? Нас туда просто так не пустят. В прошлый раз я прикрывалась проектом по истории магии.
— Значит, придумаем новый проект. — Сириус пожал плечами. — Или пойдем ночью.
— Ночью?
— А что? Карту у Джеймса я одолжу на пару часов. Хотя она наша общая...Филч ходит по одним и тем же маршрутам, я их знаю. — Он ухмыльнулся. — Что, Уокер, боишься?
— Я не боюсь, Блэк. Я думаю, что это глупость — идти ночью без подготовки.
— Вот и подготовимся. — Он обошел парту и сел на ее край, вытянув ноги. — Слушай. У нас сейчас нет книги. Нет новых документов. Есть только слова Эвана Розье, который говорит, что Блэки не помогали его семье — а газета говорит обратно. И есть подпись моего отца под закрытием дела. Значит, нам нужно либо найти источник, который подтвердит или опровергнет газету, либо понять, что именно скрыто в твоей семье.
— Источник, — повторила Ника, и вдруг ее осенило. — Сириус. Газета.
— Что — газета?
— Я читала статью. Но мы не проверили, кто ее написал.
Сириус поднял брови. Она видела, как в его голове закрутились шестеренки. Журналист, написавший статью о смерти родителей Эвана, мог знать больше, чем написал. Или мог рассказать, почему написал именно так — и кто попросил его изменить детали.
— Это уже что-то, — признал он. — «Ежедневный пророк» хранит архивы в редакции. В Лондоне. Мы не можем туда просто пойти.
— Мы можем написать запрос. От имени студента, который пишет работу по истории чистокровных родов.
— Это займет неделю.
— У нас нет ничего быстрее.
Сириус задумался, побарабанил пальцами по колену.
— Ладно. Запрос — это хорошо. Но архив мы тоже проверим. Сегодня. Ты и я. Вместе.
— Почему вместе?
— Потому что, — он чуть наклонил голову, и в его темных глазах мелькнуло что-то неуловимое, — если ты найдешь что-то про свою семью, тебе может понадобиться кто-то рядом. А если я найду что-то про свою — мне тоже.
Ника не нашлась что ответить. Он сказал это просто, без пафоса, и именно поэтому это прозвучало так... странно. Честно. Не как подкол или очередная пикировка.
— Хорошо, — сказала она наконец. — Вместе. Но если нас поймают, я скажу, что это твоя идея.
— Конечно, скажешь. Я бы на твоем месте тоже так сделал. — Он встал и направился к двери, но на полпути обернулся. — И, Уокер. Придумай легенду. Красивую. Если Макгонагалл спросит, почему мы роемся в архиве, я хочу слышать что-то более убедительное, чем «проект по истории магии».
— Например?
— Например, — он открыл дверь и бросил через плечо, — скажи, что мы ищем родословную. Общую. Думаю если посмотреть на наше положение, нам запросто поверят.—
Ухмыльнулся и вышел, прежде чем Ника успела запустить в него пустой чернильницей.
Она осталась в пустом кабинете, глядя на закрытую дверь. Сердце колотилось — от злости? от адреналина? от того, что он сказал «тебе может понадобиться кто-то рядом»? Она тряхнула головой. Потом. Сейчас важно другое: у них появился план. Два плана. Запрос в «Пророк» — и архив этой же ночью. Дело сдвинулось с мертвой точки, пусть и на волосок, но сдвинулось.
Ника поправила сумку на плече и вышла в коридор. Где-то впереди раздавались шаги Сириуса — легкие, уверенные, почти беспечные. Она пошла в противоположную сторону. До первого урока оставалось десять минут. Нужно было придумать легенду. И перестать, черт возьми, думать о том, как он смотрел на нее, когда говорил про «кого-то рядом».