Невыносимо рядом

Гостиная Гриффиндора шумела привычным вечерним гулом.
У камина кто-то спорил о квиддиче, несколько младшекурсников бегали между креслами, пока старосты лениво пытались делать вид, что следят за порядком. За окнами уже стемнело, и мягкий свет ламп делал помещение почти уютным.
Ника сидела в кресле у окна, закинув ногу на ногу. Перед ней лежала раскрытая газета, рядом — пергамент, учебник и чернильница.
Она уже давно не делала вид, что занимается.
Лили и Марлин устроились неподалёку, заняв диван.
— Нет, ты всё-таки открой учебник, — Лили ткнула Марлин локтем. — Завтра у нас трансфигурация, а ты опять всё оставишь на утро.
Марлин театрально вздохнула.
— Лили, пожалуйста. Дай мне пожить хотя бы один вечер без чувства вины.
— Это не чувство вины. Это называется «подготовка».
— Ой, всё, мисс ответственность.
Ника едва заметно усмехнулась, почти автоматически, не особо вслушиваясь.
Она уже минут двадцать сидела над одной и той же статьёй.
Пальцы медленно провели по заголовку:
«Трагическая гибель семьи Розье. Министерство классифицировало происшествие как несчастный случай».
Нахмурившись, она снова опустила взгляд на пергамент.
Там уже были неаккуратные заметки.
Розье.
Дата — совпадает с книгой из Запретной секции.
Вырваны страницы. Почему?
Ниже, чуть подумав, она дописала:
«Семья Блэк оказала поддержку родственникам погибших».
И почти сразу рядом:
Эван сказал: «Не помню, чтобы Блэки нам помогали».
Ника задумчиво постучала пером по краю стола.
Эван тогда говорил спокойно. Даже слишком спокойно.
Он не выглядел человеком, который что-то скрывает.
Наоборот — будто сам не понимал, почему это вообще написали.
«Не знаю, зачем они так написали. Мы с Блэками никогда особо не ладили».
Она помнила это почти дословно.
Тогда зачем?
Для вида?
Чтобы что?
Ника нахмурилась сильнее.
Если в газете написали неправду, значит, кому-то было выгодно показать всё именно так.
Она быстро записала ещё одну строчку:
Зачем Министерству показывать, что Блэки помогали?
Перо на секунду зависло в воздухе.
И ещё.
Фраза Ориона.
Та самая, услышанная случайно.
«Уокеры не должны ничего знать».
Она вывела её на краю пергамента и долго смотрела.
Ниже медленно написала:
Чего именно не должны знать?
Связано ли это с Розье?
— Ты вообще нас слышишь? — донёсся голос Марлин.
Ника подняла голову.
— А?
Лили кивнула на её бумаги.
— Ты уже полчаса сидишь с таким видом, будто собираешься разоблачить Министерство.
Марлин фыркнула:
— Или спрятать труп.
— Очень смешно, — сухо отозвалась Ника.
— Нет, правда, — Марлин прищурилась. — У тебя сейчас лицо человека, который или влюбился, или что-то расследует.
Ника почти сразу отвела взгляд.
— Второе.
— О, даже не отрицает! — усмехнулась Марлин.
Но Ника уже снова смотрела в газету.
Что-то тут было неправильно.
Слишком много странных совпадений для обычного несчастного случая.
Она скомкала пергамент на которому делала заметки, и выбросила в камин.
И почему-то ей всё сильнее казалось, что если копнуть глубже — ей очень не понравится то, что она найдёт.
***
Хогсмид встречал неожиданно тёплым весенним днём.
После нескольких недель холода солнце наконец перестало просто существовать где-то в небе и действительно грело. На дорожках ещё блестели лужи после вчерашнего дождя, в воздухе пахло сыростью, выпечкой из «Сладкого королевства» и чем-то ещё по-весеннему лёгким.
Ника шла рядом с Лили, засунув руки в карманы мантии, и выглядела подозрительно довольной жизнью.
— Я тебе серьёзно говорю, — возмущалась Лили, — Джеймс Поттер вообще не понимает слово «нет».
Ника фыркнула.
— Нет, Лили, он понимает. Просто воспринимает как «попробуй ещё раз через пять минут».
Лили закатила глаза.
— Очень смешно.
— Ну а что? — Ника невинно пожала плечами. — Он хотя бы стабилен.
— Боже, Уокер.
— Я вообще считаю, что тебе надо начать брать с него деньги за попытки поговорить.
Лили всё-таки не выдержала и рассмеялась.
— Ты ужасный человек.
— Зато весёлый.
— Это правда, — раздался рядом знакомый спокойный голос.
Ника обернулась.
Римус стоял чуть позади, держа руки в карманах пальто, как всегда спокойный и немного уставший.
— О, — Ника тут же оживилась, — хоть один нормальный мародёр.
Римус чуть приподнял бровь.
— Какая честь.
— Не привыкай, — усмехнулась она. — Сегодня у меня просто хорошее настроение.
— Сливочное пиво? — предположил он.
— Два сливочных пива, — важно поправила Ника. — Это серьёзная разница.
Лили тихо хмыкнула:
— Ещё одно — и она начнёт раздавать жизненные советы.
— Уже начала, — спокойно сказал Римус.
Ника ткнула его локтем в плечо.
— Предатель.
Они свернули к главной улице Хогсмида, всё ещё переговариваясь, когда впереди послышался знакомый громкий голос.
— Эванс!
Джеймс появился будто из воздуха.
Следом — Марлин, которая уже выглядела так, будто устала от его существования, и Сириус, идущий чуть позади, лениво сунув руки в карманы.
— Мерлин, — простонала Марлин, — заберите кто-нибудь Поттера, пока я сама этого не сделала.
— Поздно, — трагично сказала Ника. — Лили уже обречена.
— Уокер, — протянул Джеймс, — какая поддержка.
— Я всегда за любовь, Поттер. Особенно если она происходит не со мной.
Лили пихнула её локтем, но уголки губ всё равно дрогнули.
Джеймс уже почти сразу переключился на неё:
— Эванс, я, между прочим, неделю тебя не видел. Это жестоко.
— Поттер, эта неделя — была неделю назад.
Марлин демонстративно изобразила рвотный жест.
Ника прыснула со смеху.
И именно в этот момент Сириус наконец посмотрел на неё внимательнее.
Слишком лёгкая.
Он уже и забыл, что она вообще так смеётся.
— Уокер, — лениво протянул он, — ты чего такая довольная? Случилось что-то хорошое?
Ника повернулась к нему с самым невинным видом.
— Да. Представь, целый день тебя не видела.
Марлин фыркнула.
Римус тихо усмехнулся.
Даже Джеймс прыснул.
А Ника уже спокойно пошла дальше, будто ничего особенного не сказала.
Сириус только хмыкнул.
— Всё такая же невыносимая.
Но почему-то взгляд всё равно задержался на ней чуть дольше.
Она снова смеялась над чем-то, что сказал Люпин, легко, без привычной злости, без колкостей.
И это почему-то зацепилось.
Странно.
Он даже не сразу понял — почему вообще обратил внимание.
Просто вдруг поймал себя на мысли, что давно не видел, чтобы она так улыбалась.
И почему эта мысль вообще задержалась у него в голове — он понятия не имел.
***
«Три метлы» гудели голосами.
За окнами медленно темнело, люди заходили и выходили, стряхивая с мантий остатки весенней сырости, а внутри было тепло, шумно и пахло сливочным пивом, сладкой выпечкой и чем-то древесным.
Ника уже сидела, развалившись на деревянной лавке, с третьей кружкой сливочного пива перед собой.
— Я тебе говорю, — важно произнесла она, ткнув пальцем в воздух, — если ещё кто-то скажет, что весна — это романтика, я лично столкну его в Чёрное озеро.
Римус, сидевший напротив, спокойно поднял бровь.
— Кто-то сегодня особенно драматичный.
— Кто-то сегодня выпил три сливочных пива, — заметила Лили.
— Между прочим, — Ника прищурилась, — оно официально разрешено.
— Да, — кивнула Марлин, — но обычно люди после третьей кружки не начинают философствовать.
— Я не философствую.
— Нет? — Марлин усмехнулась. — А кто пять минут назад сказал, что «мужчины — это стихийное бедствие»?
Ника отпила из кружки.
— И я всё ещё права.
— Обидно, вообще-то, — раздался знакомый голос.
Джеймс плюхнулся на лавку так, будто был хозяином заведения.
Следом появился Сириус, а за ним Питер.
— Поттер, — вздохнула Лили, — ты можешь хоть раз появиться нормально?
— Нет, Эванс. Я слишком эффектный.
Марлин закатила глаза.
— Ужас.
Сириус лениво опустился рядом, закинув руку на спинку лавки.
— Уокер, — он скользнул взглядом по её кружке, — ты серьёзно решила утонуть в сливочном пиве?
Ника прищурилась.
— Представь себе, Блэк, не тебе только упиваться алкоголем .
— Невыносимая.
— Зато честная.
— Иногда это ещё хуже.
— Ладно! — резко хлопнул в ладони Джеймс. — У меня есть предложение.
Все синхронно посмотрели на него с подозрением.
— Это уже плохой знак, — пробормотал Римус.
— Устроим вечеринку!
— Нет, — автоматически сказала Лили.
— Эванс, ты даже не выслушала.
— Мне хватило того, что идея твоя.
— Мы сто лет нормально не отдыхали! — возмутился Джеймс. — Позовём всех! Пуффендуй, Когтевран...
— Девочек с Когтеврана, — вставил Сириус.
— Конечно, ты об этом, — сухо сказала Марлин.
— А что? — он пожал плечами. — Я человек социальный.
— Ты человек-проблема, — пробормотал Римус.
Ника неожиданно оживилась.
— Вообще-то... это звучит весело.
— Вот! — Джеймс ткнул в неё пальцем. — Уокер меня понимает!
— Не привыкай.
Они уже начали спорить, кто что принесёт, где это всё устраивать и как не попасться Филчу, когда возле стола кто-то остановился.
— Ника?
Она подняла голову.
Эван Розье стоял чуть в стороне, явно чувствуя себя здесь немного лишним.
— Можно тебя на минуту?
Марлин тут же подняла брови.
Лили многозначительно посмотрела на Нику.
Ника только фыркнула.
— Сейчас вернусь.
Она поднялась из-за стола и отошла вместе с Эваном чуть в сторону.
— Что случилось? — спросила она, оперевшись плечом о стену.
Эван неловко усмехнулся.
— Вообще-то, я просто хотел спросить, как ты.
Ника подозрительно прищурилась.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Странный ты.
— Мне это уже говорили.
— Но мне это даже нравится.
Она усмехнулась.
На секунду между ними повисла лёгкая пауза.
А потом Ника вдруг сказала:
— Слушай... приходи завтра.
— Куда?
— На вечеринку. Ми устраиваем в выручай комнате.
Эван моргнул.
— Я не уверен, что буду там желанным гостем.
Ника отмахнулась.
— Ой, да брось. Можешь кого-нибудь из своих друзей взять. Будет весело.
— Ты сейчас официально зовёшь слизеринца на вечеринку гриффиндорцев?
— Да.
— Смело.
— Я иногда бываю безрассудной.
Он неожиданно улыбнулся.
Криво, совсем чуть-чуть, но искренне.
— Хорошо. Я подумаю.
— Только не слишком долго.
Когда Ника вернулась к столу, Марлин уже смотрела на неё с подозрительным интересом.
— Мне кажется... — медленно произнесла она, — ты только что пригласила его на вечеринку.
— Ну да, — спокойно сказала Ника, снова садясь. — Я подумала, будет классно.
Марлин переглянулась с Лили.
— Уокер, ты делаешь первые шаги?
Ника чуть не подавилась сливочным пивом.
— Куда?!
— Ну, к Розье, — невинно сказала Марлин.
— Ты вообще в своём уме?
И тут раздался ленивый голос Сириуса:
— А на кой чёрт ты вообще его позвала?
Ника перевела на него взгляд.
— А что?
— Уокер, это слизеринцы.
— И?
— Вообще-то, они наши враги.
Ника фыркнула.
— Это твои враги, Блэк. Не мои.
Сириус прищурился.
— Серьёзно?
— Да, серьёзно. Не все слизеринцы ненормальные.
— Ты сейчас защищаешь Розье?
— Я сейчас говорю, что ты иногда слишком драматичный.
— Я драматичный?
— Если ты забыл, — спокойно продолжила Ника, — твоя семья вообще-то тоже со Слизерина.
За столом вдруг стало подозрительно тихо.
Даже Джеймс перестал улыбаться.
Римус незаметно перевёл взгляд на Сириуса.
Потому что тема была...
Не самая удачная.
Сириус на секунду замолчал.
И почему-то это задело чуть сильнее, чем должно было.
Он и сам не понял — из-за слов про семью или потому, что она так спокойно позвала Розье.
— Ты невозможная, — только и сказал он наконец.
Ника спокойно отпила сливочного пива.
— А ты слишком любишь командовать.
— Я?
— Да. Смирись, Блэк. Мир не крутится вокруг тебя.
Марлин тихо пробормотала:
— О, началось.
И почему-то всем стало удивительно весело.
Джеймс фыркнул в кружку.
— Я ставлю на то, что они продержатся ещё минуту.
— Ты слишком оптимистичен, Поттер, — лениво отозвался Римус.
Ника прищурилась, переводя взгляд с одного на другого.
— Вы вообще за кого сейчас?
— За здравый смысл, — тут же сказала Лили.
— Тогда ты не в той компании, Эванс, — спокойно ответила Ника.
Марлин хихикнула.
— Она сегодня особенно опасная.
Сириус усмехнулся, но взгляд у него задержался на Нике чуть дольше, чем нужно.
— Ты всегда такая довольная, когда споришь?
— А ты всегда такой громкий, когда проигрываешь разговор? — парировала она.
— Я не проигрываю.
— Конечно, — кивнула Ника. — Ты просто всегда считаешь, что прав.
Джеймс уже откровенно смеялся.
— Это вообще один и тот же человек.
Сириус чуть подался вперёд.
— Я говорю не про всех подряд, Уокер. Я про конкретных людей.
— А я тебе говорю, — её голос стал ровнее, холоднее, — что я тоже тебя на дух не переношу.
Пауза.
Джеймс перестал улыбаться.
— Но, — продолжила Ника, глядя прямо на него, — я почему-то всё равно сижу с тобой за одним столом. И ничего. Не развалилась.
Тишина стала плотнее.
Сириус резко усмехнулся, но уже без прежнего веселья.
— Отлично. Тогда у нас взаимность.
— У нас не взаимность, — отрезала Ника. — У нас просто ты снова устраиваешь проблему там, где её нет.
— Проблема в том, что ты не понимаешь, кого пригласила.
— Проблема в том, что ты думаешь, будто можешь это решать.
Сириус сжал челюсть.
— Я не хочу его там видеть.
Он смотрел на неё с серьезным лицом. Даже чутка опасным.
— Мы тут вообще-то не твой личный клуб обсуждаем. И вообще, некоторые Гриффиндорцы дружат с Слизеринцами, если ты не знал.
Тут в разговор вмешался Римус:
— Сириус, ты ведь видишь здесь бессмысленно с ней сейчас спорить, успокойся. — Он говорил мягко, пытаясь что бы дальше не раздулся конфликт.
Сириус резко откинулся на спинку лавки.
— Делайте что хотите, — бросил он холоднее. — Только потом не говорите, что я не предупреждал. — На этом их словесная война «кто кого» закончилась.
       ***
Гостиная Гриффиндора гудела привычным вечерним шумом.
У камина кто-то спорил из-за шахмат, младшие курсы носились между диванами, а за большим столом возле окна сидели мародёры — шумные, расслабленные и слишком довольные жизнью.
Джеймс, как обычно, выглядел человеком, который сам себя назначил организатором вселенского масштаба.
Перед ним лежал пергамент.
Очень серьёзный пергамент.
С надписью:

«ВЕЧЕРИНКА ВЕКА»

Сириус заглянул через плечо и прыснул.
— Поттер, ты идиот.
— Я сообразительный, — важно поправил Джеймс.
— Ты безнадёжен, — устало сказал Римус, не отрываясь от книги.
Питер уже хихикал просто потому, что хихикал Джеймс.
— Так, — Джеймс хлопнул ладонью по столу. — Официальный список тех, кого зовём лично.
— Зачем лично? — протянул Сириус. — Слух по школе быстрее совиной почты работает.
— Потому что! — возмутился Джеймс. — Есть важные гости.
— О, началось, — пробормотал Римус.
Джеймс ткнул пером в список.
— Так. Кто из Пуффендуя?
Сириус сразу усмехнулся.
— Та блондинка.
— Какая именно? — лениво спросил Римус.
— Ну... которая всё время смеётся.
— Сириус, в Пуффендуе половина людей всё время смеётся, — заметил Римус.
Питер вдруг оживился.
— А, та, которая тебя в прошлом году пирожком кинула!
Джеймс расхохотался.
— Бродяга, это была твоя поклонница?
— Это было покушение, — невозмутимо ответил Сириус.
— За дело, наверное, — пробормотал Римус.
Сириус ткнул в него носком ботинка.
— Ты вообще на чьей стороне?
— На стороне справедливости.
— Предатель.
Джеймс уже что-то яростно записывал.
— Хорошо. Пуффендуй — блондинка с пирожком.
— Так и напиши, — фыркнул Сириус.
— Написал.
Римус заглянул.
— Ты реально написал «блондинка с пирожком»?
— Я потом вспомню.
Питер прыснул.
— А с Когтеврана кого?
Сириус задумался.
— Ту, которая умная.
Римус медленно поднял голову.
— Великолепно. Теперь у нас осталось всего сорок кандидаток.
Джеймс уже смеялся в голос.
— Блэк, ты вообще девчонок по именам запоминаешь?
— Самые красивые запоминаются сами.
— Самовлюблённость — страшная болезнь, — пробормотал Римус.
— Зато неизлечимая.
Питер вдруг осторожно вставил:
— А Регулуса звать будем?
За столом повисла короткая пауза.
Сириус скривился.
— Если придёт — переживу.
— Перевожу, — спокойно сказал Римус. — Это значит «да».
Джеймс уже писал дальше.
— Хорошо. Значит, зовём кого хотим, берём друзей, никаких правил...
— Главное, чтоб Макгонагалл не узнала, — добавил Римус.
— Главное, чтоб Филч не умер раньше времени, — хмыкнул Сириус.
— От старости или от злости? — спросил Джеймс.
— От нас, — невозмутимо ответил Сириус.
И все четверо одновременно заржали так громко, что несколько первокурсников у камина обернулись.
Джеймс вытер глаза.
— Всё, решено. Завтра — вечеринка века.
Сириус усмехнулся и лениво закинул руки за голову.
— Посмотрим, насколько века.
А потом, будто между делом, добавил:
— Только если Розье со своими дружками начнёт портить всем настроение — выкину их лично.
Римус едва заметно поднял бровь.
— Ты слишком заинтересован в том, кто туда придёт.
— Я просто люблю порядок, — невозмутимо ответил Сириус.
Джеймс фыркнул.
— Ты? И порядок?
— Заткнись, Поттер.
***
Комната девочек в башне Гриффиндора выглядела так, словно по ней только что пронёсся маленький ураган.
На кроватях лежали платья, свитера, юбки, чулки, украшения, ленты, заколки, а половина вещей вообще каким-то чудом оказалась на полу.
— Нет, это ужасно! — Марлин с выражением абсолютной трагедии отбросила очередное платье на кровать. — Я в этом выгляжу, как преподавательница древних рун.
— Ты выглядишь как человек, который слишком драматизирует, — спокойно заметила Лили, сидя на полу возле раскрытого шкафа.
— Лили, ты ничего не понимаешь в эстетике.
— А ты — в удобстве.
Ника, сидевшая на своей кровати среди хаоса из одежды, только фыркнула.
— Мы идём на вечеринку в Выручай-комнате, а не на королевский бал.
— Именно поэтому надо выглядеть хорошо! — тут же возмутилась Марлин.
— Ты так говоришь, будто там будет весь «Ежедневный пророк».
— Там будет кое-кто похуже, — ухмыльнулась Марлин. — Вся школа.
Лили уже выбрала себе одежду и теперь спокойно складывала вещи обратно в шкаф.
На ней должна была быть тёмно-зелёная юбка чуть ниже колен, мягкий светлый свитер и длинный кардиган. Красивый, аккуратный образ — без лишнего пафоса, но очень в её стиле.
— Главное, чтобы было удобно, — сказала она, поправляя волосы. — Я не понимаю, зачем мучиться ради пары часов.
Марлин закатила глаза.
— Потому что люди смотрят!
— Нормальные люди разговаривают.
— Это потому что Поттер и так смотрит на тебя, даже если ты в мантии из картошки придёшь.
Лили резко подняла голову.
— Марлин!
Ника рассмеялась так громко, что едва не свалилась на кровать.
— Нет, ну тут она права.
— Вы обе невозможные, — пробормотала Лили, но сама уже едва сдерживала улыбку.
Марлин тем временем рылась у себя в сундуке с таким выражением лица, будто искала древний артефакт.
— Так... так... не то... ужас... это вообще кто мне подарил?..
— Ты разговариваешь с одеждой, — заметила Ника.
— Потому что она меня предаёт!
И вдруг Марлин резко выпрямилась.
— О!
— Что «о»? — насторожилась Лили.
Марлин медленно повернулась к Нике с абсолютно подозрительной улыбкой.
— Ника...
— Нет.
— Ты ещё даже не знаешь, что я хочу сказать.
— По твоему лицу уже всё понятно.
— Ты обязана это надеть.
— Нет.
Марлин победно достала платье.
Чёрное.
Длинное, ниже колен, с мягкой плотной тканью, которая красиво облегала силуэт, но выглядела элегантно, а не вычурно. Рукава были длинными и слегка прозрачными у запястий, будто сотканы из тонкой тёмной магической вуали, а на воротнике едва заметно поблёскивали серебристые нити, похожие на маленькие звёзды.
Оно выглядело по-волшебному.
Стильно.
И совсем не в стиле Ники.
Ника сразу нахмурилась.
— Нет.
— Да.
— Марлин, я такое не ношу.
— Значит, сегодня начнёшь.
— Я не собираюсь выглядеть так, будто специально наряжалась.
— Именно так ты и должна выглядеть!
Лили подошла ближе, внимательно посмотрела на платье и неожиданно кивнула.
— Вообще-то... оно тебе пойдёт.
Ника резко повернулась.
— Ты тоже?!
— Я просто честна.
Марлин торжествующе вскинула руки.
— Два против одного!
— Предательницы.
— Ника, серьёзно, — Марлин уже буквально сунула платье ей в руки, — хотя бы примерь.
— Не хочу.
— Примерь.
— Нет.
— Примерь!
Лили тихо усмехнулась:
— Она от тебя теперь не отстанет.
Ника тяжело вздохнула.
— Ладно. Но если это будет выглядеть ужасно — виновата ты.
— Если это будет выглядеть ужасно, я съем учебник по трансфигурации.
Через десять минут дверь ванной открылась.
Ника вышла первой.
И в комнате резко стало тихо.
— Ого, — выдохнула Марлин.
Лили моргнула.
— Ладно... это действительно красиво.
Ника неловко поправила рукав.
— Не смотрите так.
— Ты издеваешься? — Марлин схватилась за сердце. — Да ты выглядишь великолепно!
— Мне непривычно.
— Это потому что ты обычно одеваешься так, будто собираешься спорить с половиной школы.
Ника прыснула.
— Так и есть.
Марлин довольно улыбнулась.
— Всё. Решено. Идёшь именно так.
Ника посмотрела на своё отражение ещё раз.
Странно.
Необычно.
Но... не так уж плохо.
— Ладно, — наконец сказала она. — Только никто не смеет делать из этого событие века.
Марлин с Лили переглянулись.
И одновременно расплылись в слишком подозрительных улыбках.
                                       ***
Дверь Выручай-комнаты открылась почти бесшумно.
И первое, что ударило в лицо Нике — музыка.
Громкая.
Живая.
Та самая, от которой ноги сами начинали двигаться в такт.
Комната изменилась до неузнаваемости.
Выручай-комната явно решила сегодня превзойти саму себя.
Высокий потолок тонул в золотистом свете парящих свечей, между которыми медленно двигались магические огоньки, похожие на крошечные кометы. По стенам струились зачарованные гирлянды, а у дальнего конца комнаты мерцала импровизированная сцена, где кто-то уже пытался играть на заколдованных инструментах, больше шумя, чем действительно создавая музыку. Где-то взрывались хлопушки, из которых издавались странные звуки и сыпались конфетти.
В воздухе смешались смех, разговоры, запах сливочного пива, сладостей и чего-то крепче.
И, судя по подозрительно довольному лицу Джеймса Поттера — крепче там было много.
Старшекурсников оказалось почти полкомнаты.
Гриффиндор, Когтевран, Пуффендуй.
Даже несколько слизеринцев уже стояли у дальней стены, явно чувствуя себя слишком важными для происходящего, но всё равно пришедшими.
Кто-то танцевал.
Кто-то уже сидел прямо на диванах с кружками сливочного пива.
Пара человек у окна слишком подозрительно тихо разговаривали.
Кто-то смеялся так громко, что перекрикивал музыку.
И всё это выглядело настолько живым, что у Ники внутри вдруг стало легко.
Будто кто-то на один вечер выключил всё сложное.
Блеков. Странности. Газеты. Тайны.
Просто вечер.
Просто Гриффиндор.
Просто молодость.
— О, Мерлин... — выдохнула Марлин. — Это не вечеринка. Это преступление против школьных правил.
— Значит, всё идеально, — усмехнулась Ника.
Лили только покачала головой.
— Я уже заранее хочу знать, кто завтра получит отработку.
— Поттер, — одновременно сказали Ника и Марлин.
Они рассмеялись.
И именно в этот момент кто-то у дальней стены громко свистнул.
— О-О-О! ДЕВОЧКИ ГРИФФИНДОРА ПРИШЛИ!
Джеймс.
Разумеется.
Он стоял возле длинного стола с напитками, широко разведя руки, словно лично организовал королевский приём. Его галстук уже вальяжно висела у него на шее, а рубашка неаккуратно заправлена.
Рядом — Римус с выражением лица человека, который уже устал отвечать за чужой хаос.
И Сириус.
Ника заметила его почти сразу.
Точнее — сначала заметила, как он повернул голову.
Просто машинально.
На шум.
На вошедших. На них. Секунда, не больше.
Взгляд скользнул сначала по Марлин, потом по Лили...
И остановился. Совсем ненадолго.
Будто он просто отметил что-то про себя.
Новое.
Чёрное платье смотрелось на ней совсем иначе, чем её обычная одежда — не делало её мягче, наоборот, будто подчёркивало характер.
И почему-то это выглядело... неожиданно.
Сириус чуть прищурился.
Почти незаметно.
А потом, будто сам себя поймав на этом, резко перевёл взгляд на Джеймса.
— Поттер, ты опять орёшь на всю комнату.
— Потому что я счастлив!
Марлин довольно усмехнулась и тихо толкнула Нику локтем.
— Видела?
— Что?
— Ничего.
— Марлин.
— Потом расскажу.
— Ты меня раздражаешь.
— Но ты меня любишь.
— Это ложь.
К ним уже направлялся Джеймс.
— Эванс! — драматично развёл он руки. — Ты пришла! А я уже думал, мне придётся страдать весь вечер.
Лили закатила глаза.
— Поттер, ты страдаешь исключительно добровольно.
— Ради любви можно всё.
— Ради любви тебе бы лучше помолчать.
Римус тихо фыркнул.
— Она тебя уничтожила.
— Нет, — серьёзно сказал Джеймс. — Она флиртует.
— Джеймс, — спокойно сказала Лили, — ты бредишь.
Ника уже смеялась.
Рядом кто-то громко крикнул:
— ИГРА НАЧИНАЕТСЯ!
В центре комнаты стоял круг из людей.
Сириус лениво опёрся плечом о стену и выглядел слишком довольным собой.
— Правила простые, — объявил он. — Игра называется «Правда, действие или выпей».
— Очень оригинально! — крикнул кто-то.
— Завидуй молча.
— А будет жестко?
Сириус ухмыльнулся.
— Смотря насколько нам скучно.
Комната сразу оживилась ещё сильнее.
— О нет... — пробормотала Лили.
— О да, — одновременно сказали Ника и Марлин.
Музыка стала громче.
Кто-то уже начал танцевать прямо между столами.
Кто-то спорил, кто кого перепьёт сливочным пивом.
Пуффендуйцы втянули когтевранцев в какой-то нелепый конкурс.
У стены двое спорили, кто должен первым поцеловать девушку, на которую оба смотрели весь вечер.
Шум.
Смех.
Живой хаос.
И ощущение, будто завтра вообще не существует.
А вечеринка только начинала набирать обороты.

Круг собрался шумный и неровный.
Кто-то уже сидел на подушках, кто-то прямо на ковре, кто-то подтянул к себе кружку сливочного пива и сразу заявил, что «сегодня он точно никому не проиграет».
Выручай-комната жила сразу в нескольких ритмах.
У стены кто-то танцевал под музыку, которая будто сама менялась под настроение толпы. Заколдованные огни переливались золотом и тёплым янтарём, а в воздухе стоял тот самый запах вечеринки — сладкий, шумный, немного беспорядочный.
Смех.
Музыка.
Голоса.
— Так, всё! — Джеймс хлопнул в ладоши. — Садимся нормально. Или мы будем играть, или Лунатик снова начнёт изображать ответственного взрослого.
— Кто-то должен, — спокойно заметил Римус.
— Это точно не я, — сразу сказал Сириус.
Он уселся почти развалившись, упёршись локтем в колено.
Марлин уже смеялась ещё до начала игры.
Лили смотрела на всех так, будто заранее знала: через двадцать минут ей придётся разнимать очередной спор.
Ника устроилась рядом, подтянув ноги ближе. Настроение после кружки сливочного пива было неожиданно лёгким — впервые за долгое время голова будто не пыталась решить тысячу вещей сразу.
В центр поставили заколдованную бутылку.
— Правила простые, — объявил Сириус. — «Правда», «действие» или стопка огневиски, если струсил, как я уже говорил.
— Очень благородно, Блэк, — сухо сказала Лили.
— Я вообще человек высокой морали.
— Никто не поверил, — одновременно сказали Римус и Джеймс.
Смех прокатился по кругу.
Сириус демонстративно закатил глаза.
— Ладно. Первый ход.
Он крутанул бутылку.
Стекло закружилось быстро, поймало свет свечей...
И остановилось.
На Джеймсе.
— О-о-о! — Марлин сразу выпрямилась. — Поттер, судьба тебя ненавидит.
— Она меня любит, — уверенно сказал Джеймс.
— Не льсти себе, — пробормотала Лили.
Сириус ухмыльнулся.
— Правда или действие?
— Действие, — сразу сказал Джеймс.
— Даже не подумал.
Сириус чуть наклонился вперёд, будто уже всё придумал.
— Хорошо. В течение следующих десяти минут ты не имеешь права говорить о квиддиче... и пытаться впечатлить Эванс.
Тишина.
А потом круг просто взорвался смехом.
— ЭТО НЕВОЗМОЖНО! — возмутился Джеймс.
— Тогда огневиски, — невозмутимо предложил Сириус.
Лили впервые за вечер усмехнулась открыто.
— Нет-нет, Поттер. Выполняй.
— Это жестоко.
— Это справедливо, — спокойно сказал Римус.
Джеймс трагично приложил руку к сердцу.
— Хорошо. Но вы увидите, как страдает настоящий герой.
— Началось, — пробормотала Марлин.
Теперь бутылку крутил уже Джеймс.
Она медленно повернулась...
И остановилась на Лили.
— Судьба, — прошептал кто-то из когтевранцев.
Снова смех.
— Правда или действие? — спросил Джеймс, уже подозрительно довольный.
Лили вздохнула.
— Правда.
Джеймс задумался на секунду, почесав лоб.
— Ладно. Самый честный вопрос.
Он чуть улыбнулся.
— Кто в Хогвартсе тебя за этот год раздражал больше всех?
— Кроме тебя? — сразу уточнила Лили.
Круг захохотал.
— Это удар ниже пояса.
Лили спокойно отпила сливочного пива.
— Тогда... ты. С большим отрывом.
— Но я хотя бы победил, — заявил Джеймс.
— В чём?
— В том, что ты всё-таки ответила.
— Поттер...
— Я молчу! Я помню про наказание!
Даже Ника рассмеялась.
Сириус мельком посмотрел в её сторону — заметил, как она улыбается, запрокинув голову, как впервые за вечер выглядит действительно расслабленной.
И почему-то задержал взгляд чуть дольше, чем собирался.
Потом быстро отвёл глаза.
— Следующий, — сказал он, будто ничего не произошло.
Бутылка снова закружилась.
Смех ещё не успел улечься после страданий Джеймса, который героически пытался не смотреть на Лили дольше трёх секунд подряд, как бутылка снова пошла по кругу.
Музыка вокруг не стихала ни на секунду — где-то уже громко спорили о квиддиче, кто-то танцевал слишком активно, кто-то смеялся так, что чуть не падал с дивана.
В круге же будто становилось всё интереснее.
Бутылка замедлилась.
Ещё оборот.
И остановилась на девушке с Пуффендуя — светловолосой, с россыпью веснушек и смешной заколкой в волосах.
— О-о-о, Лаванда, — тут же протянула Марлин. — Теперь твоя очередь страдать.
— Лаванда Кетти, — поправила та, фыркнув. — И я вообще-то морально готова.
— Не ври, — спокойно сказал Римус.
Круг засмеялся.
— Правда или действие? — спросила Лили.
Лаванда прищурилась.
— Действие.
Сириус тут же расплылся в улыбке.
— Смело.
Марлин задумалась секунду.
— Хорошо... Тогда десять минут ты обязана говорить только абсолютную правду. Вообще. На любой вопрос.
Круг взорвался смехом.
— Это ужасно! — ахнула Лаванда.
— Ты сама выбрала действие, — невинно пожала плечами Марлин.
— Ну всё, — драматично сказал Джеймс. — Теперь мы узнаем государственные тайны Пуффендуя.
— Их главная тайна — мы любим спать, — честно сказала Лаванда.
— Уже работает! — заржал кто-то из когтевранцев.
Бутылка снова закрутилась.
Медленно. Плавно. Будто специально, остановилась, на Сириусе.
— О-о-о! — Джеймс сразу сел ровнее. — Наконец-то.
Сириус лениво откинулся назад.
— Даже боюсь.
Лаванда, всё ещё находясь под действием собственного наказания, вдруг хитро улыбнулась.
— Правда или действие?
— Правда, — спокойно ответил он.
Марлин сразу прыснула:
— Храбрый.
Лаванда чуть наклонилась вперёд.
— Хорошо.
На секунду она задумалась, потом улыбнулась шире.
— Кто из девушек в Хогвартсе за последний месяц заставил тебя задуматься дольше, чем ты хотел бы?
Круг мгновенно притих.
— О-о-о, — протянул Джеймс, уже заранее довольный.
— Это хороший вопрос, — тихо сказал Римус.
Сириус сначала усмехнулся.
Потом — впервые за весь вечер — замолчал чуть дольше обычного.
Ника почти машинально подняла взгляд.
И совершенно не поняла, почему вдруг стало интересно, что он скажет.
Почему вообще захотелось услышать ответ.
Сириус провёл рукой по волосам.
Усмехнулся чуть криво.
— Слишком личное.
— Огневиски! — сразу закричал Джеймс.
— Трус, — довольно сказала Марлин.
Сириус закатил глаза, потянулся за стопкой и одним движением выпил.
— Я просто ценю загадочность.
— Нет, Блэк, — фыркнула Лили. — Ты просто увиливаешь.
— Тоже талант.
Но Ника всё равно почему-то заметила одну странную вещь.
Когда он ставил пустую стопку обратно, взгляд его на секунду задержался где-то совсем рядом.
Слишком рядом.
Она быстро отвела глаза первой.
И почему-то вдруг вспомнила библиотеку.
И тот дурацкий поцелуй, о котором вообще не собиралась думать.
Только вот мысль всё равно мелькнула.
Ненадолго. Совсем чуть-чуть.
Бутылку теперь крутил уже Сириус.
Он сделал это слишком уверенно, будто заранее собирался кому-то испортить вечер.
Стекло прокрутилось по кругу.
Марлин.
Римус.
Лили.
Ещё оборот.
Брани Броун.
Кайла Джексон.
И остановилось.
На Нике.
Кто-то тихо присвистнул.
— Ну всё, — пробормотала Марлин. — Сейчас будет шоу.
Сириус чуть поднял бровь.
Без привычной насмешки.
Просто внимательно.
— Правда или действие?
Ника, даже не думая долго, взяла кружку сливочного пива.
— Правда.
— Конечно, — пробормотал Джеймс. — Никто из вас двоих не умеет выбирать крутые варианты.
Сириус слегка крутил в пальцах пустую стопку.
Секунда.
Вторая.
Будто реально выбирал вопрос.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда честно.
Пауза.
— Какой человек в Хогвартсе раздражает тебя сильнее всех... и почему ты всё равно продолжаешь обращать на него внимание?
Марлин резко повернула голову к Нике.
Джеймс тихо выдохнул:
— О-о-о, это уже опасно.
Даже музыка будто стала дальше.
Ника прищурилась.
— Очень самоуверенный вопрос, Блэк.
Уголок его губ дрогнул.
— Я вообще человек уверенный.
И почему-то впервые за вечер Ника заметила это слишком внимательно.
Как он сидел — расслабленно, но смотрел только на неё.
Как будто реально ждал ответа.
И это почему-то... задело.
Совсем чуть-чуть.
Раздражающе чуть-чуть.
В круге на секунду стало слишком тихо.
Даже музыка будто отступила куда-то дальше — осталась фоном, шумом, но здесь, между ними, всё вдруг стало слишком внимательным.
Сириус сидел напротив, лениво опираясь локтем о колено, будто вопрос был случайным.
Будто он вообще не думал над ним.
Но взгляд — слишком прямой.
Слишком внимательный.
Она немного задумалась, что же ответить, но всё же отдалась на волю инстинкта.
Ника сделала маленький глоток сливочного пива, не отводя взгляда.
И вдруг усмехнулась.
Тонко.
Почти опасно.
— Ты реально думаешь, что я трачу время, чтобы обращать на тебя внимание?
Кто-то тихо присвистнул.
Джеймс уже начал улыбаться так, будто ему подарили лучший спектакль вечера.
Сириус чуть наклонил голову.
— Значит, всё-таки я.
— О, Мерлин, — тихо выдохнул Римус. — Сейчас начнётся.
Ника закатила глаза.
— Блэк, ты раздражаешь меня сильнее всех в этом замке, это факт.
Сириус довольно усмехнулся.
— Приятно слышать.
— Не перебивай.
Она чуть подалась вперёд.
— Но с чего ты вообще взял, что я обращаю на тебя внимание?
Марлин уже зажимала рот рукой, чтобы не заржать.
— Ты это сам придумал?
— А я думал, между ненавистью и вниманием тонкая грань, — лениво сказал Сириус.
— Не в твоём случае.
— Жестоко, Уокер.
— Переживёшь.
Круг взорвался смехом.
Даже Лили улыбнулась.
— Всё, — сказала она, качая головой. — Следующий раунд, пока вы тут не начали полноценную войну.
Ника фыркнула.
— Я уже жалею, что выбрала правду.
— А я — нет, — слишком быстро сказал Сириус.
И почему-то после этого на секунду стало странно.
Коротко. Неловко. Совсем чуть-чуть.
Ника первая отвела взгляд.
Почему-то слишком резко.
И тут же потянулась к бутылке.
— Ладно. Теперь моя очередь портить людям жизнь.
— Это прозвучало угрожающе, — заметил Джеймс.
— Потому что так и есть.
Она крутанула бутылку.
Стекло закрутилось быстро.
Оборот.
Второй.
Третий.
И остановилось.
На одном из когтевранцев — высоком парне с растрёпанными волосами.
— Правда или действие? — спросила Ника.
— Действие, — уверенно сказал он.
Ника тут же усмехнулась.
— Отлично.
Она оглядела круг, будто реально выбирала что-то достойное.
Потом спокойно сказала:
— Тогда... ты обязан говорить только комплиментами, до второго вращения,
Круг сначала замер.
А потом просто разразился хохотом.
— Ты серьёзно?!
— Абсолютно.
— Это жестоко, — сказал Римус.
— Это искусство, — поправила Марлин.
Через две минуты когтевранец уже обречённо говорил Джеймсу:
— У тебя... великолепные волосы.
— Спасибо, я знаю, — мгновенно ответил тот.
— Лили, твой сарказм... восхитительно пугающий.
— Наконец-то человек с мозгами, — кивнула она.
Даже Ника уже смеялась, чуть сильнее обычного. Давно не было такого веселья, особенно было грустно вспоминать, что скоро выпуск, и такого больше не будет.
Когтевранец уже сидел и ни к кому не говорил, уже кончился запас комплиментов.
Он резко потянулся к бутылке.
— Всё. Теперь серьёзнее.
Крутнул.
Бутылка завертелась.
Медленнее. Плавнее. И остановилась.
На Марлин.
— О-о-о, — сразу сказала та. — Я чувствую угрозу.
Он усмехнулся.
— Правда или действие?
— Действие.
— Смело.
Он задумался на секунду.
Потом кивнул в сторону танцующих.
— Тогда пригласи на танец первого человека, которого обычно никогда бы не выбрала.
— Ты чудовище, — сразу сказала Марлин.
— Спасибо.
Марлин медленно обвела комнату взглядом.
Остановилась.
И вдруг хитро улыбнулась.
— Отлично.
Поднялась.
И направилась...
Прямо к Барти Краучу — только вошедшим, вместе с Эваном Розье.
Круг просто взорвался криками.
Круг ещё смеялся после задания Марлин, когда она вдруг резко поднялась со своего места.
И направилась через толпу.
Прямо ко входу.
Музыка как раз сменилась — вместо шумной, почти хаотичной мелодии заиграло что-то медленнее, мягче, с тяжёлым басом и старым магическим ритмом.
Идеально неудобный момент.
Марлин даже не замедлилась.
Барти только успел снять тёмную мантию и оглядеться по сторонам с тем самым слегка высокомерным видом, будто уже заранее был уверен, что здесь ему не понравится.
— Барти Крауч? — без предисловий спросила Марлин.
Он чуть приподнял бровь.
— Допустим.
— Отлично.
Она протянула руку.
— Потанцуешь со мной.
Тишина, буквально секунда.
Барти перевёл взгляд сначала на неё, потом на танцпол, потом снова на неё.
— Это... угроза?
Марлин широко улыбнулась.
— Почти.
Эван рядом тихо фыркнул.
— Привыкай, Крауч.
Барти выдохнул через нос, будто уже заранее понимал, что сопротивление бесполезно.
— Ладно.
— Ого, — довольно сказала Марлин. — Даже уговаривать не пришлось.
— Я просто хочу понять, во что меня втянули.
— В плохие решения.
— Звучит многообещающе.
И прежде чем кто-то успел что-то добавить, Марлин уже потянула его за рукав прямо к танцующим.
— Мерлин, — пробормотал Джеймс из круга. — Она реально это сделала.
— Я начинаю её бояться, — серьёзно сказал Римус.
— Поздно, — спокойно ответила Лили.
Тем временем Сириус сидел чуть развалившись на диване, но взгляд всё-таки метнулся к двери.
Эван. Конечно.
Он всё-таки пришёл.
Ещё и с друзьями.
Сириус медленно выдохнул через нос.
Недовольно.
Не демонстративно.
Просто... неприятно.
Почему-то.
— Ну конечно, — тихо пробормотал он себе под нос.
Джеймс сразу покосился.
— Не начинай.
— Я ничего не начинаю.

— У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-то выкинешь из Выручай-комнаты,— с намёком сказал Джеймс.
— Я просто оцениваю уровень катастрофы.
— Ага, конечно.
Но спорить дальше никто не успел.
Потому что Ника уже поднялась.
Совершенно спокойно.
Без колкостей.
Без привычного закатывания глаз.
Она просто поправила волосы, поставила кружку сливочного пива на стол и направилась к входу.
— Эван!
Он сразу повернулся, и улыбнулся, не слишком широко, но искренне.
— Уокер.
— Я уже думала, ты не придёшь.
— Я почти не пришёл.
Она усмехнулась.
— Ну и зря бы сделал.
Потом перевела взгляд на зал.
— Как тебе?
Эван оглядел шумную Выручай-комнату.
Заколдованные гирлянды под потолком, мерцающие свечи в воздухе, куча людей, музыка, смех, танцы, кто-то уже спорил возле напитков, кто-то сидел на диванах слишком близко друг к другу.
— Шумно, — честно сказал он.
— Это комплимент вечеринке?
— Скорее наблюдение.
Ника рассмеялась.
И Сириус почему-то снова отметил это.
Слишком быстро.
Слишком автоматически.
Будто уже привык замечать.
— Я рада, что ты всё-таки пришёл, — сказала Ника. — Правда.
Эван на секунду задержал на ней взгляд.
— Ты сама пригласила.
— Да, и теперь ты обязан веселиться.
— Это уже звучит как приказ.
— Конечно приказ.
Она кивнула в сторону круга.
— Пойдём. Мы играем в «Правду, действие или выпей». Некоторые уже пострадали морально.
— Некоторые? — усмехнулся Эван.
— Джеймс особенно.
— Эй! — сразу донеслось из круга.
— Я всё слышу!
Ника рассмеялась и махнула рукой.
— Идём.
Они подошли ближе.
К этому моменту часть пуффендуйцев уже ушла танцевать, кто-то растворился в толпе, кто-то завис возле напитков.
В круге остались свои.
Лили.
Джеймс.
Римус.
Сириус.
И теперь — Эван.
Барти где-то неподалёку уже неловко пытался не наступить Марлин на ногу под медленную музыку.
— Осторожнее, Крауч! — донёсся её голос. — У меня вообще-то красивые туфли.
— Я стараюсь не умереть от происходящего, — спокойно ответил он.
Круг снова засмеялся.
Ника плюхнулась обратно на место, похлопала рядом.
— Садись.
Эван сел.
И именно в этот момент Сириус впервые посмотрел на него чуть внимательнее.
Дольше. Тяжелее. Не враждебно. Пока ещё нет.
Но уже как на человека, который ему почему-то совершенно не нравился.
Хотя он даже ничего не сделал.
Пока.
Минут через пять Марлин и Барти Крауч всё-таки вернулись к кругу.
Марлин выглядела слишком довольной собой, будто только что выиграла какое-то личное соревнование, а Барти, наоборот, опустился на место с таким лицом, словно только что пережил серьёзное жизненное испытание.
— Ну? — сразу оживился Джеймс. — Он тебе на ноги наступал?
— Всего три раза, — невозмутимо сказала Марлин, поправляя волосы. — Для слизеринца результат почти впечатляющий.
Барти устало посмотрел на неё.
— Я вообще не понимаю, почему согласился.
— Потому что я очаровательная, — моментально ответила она.
— Потому что у тебя взгляд человека, который способен проклясть.
Римус тихо прыснул в кружку.
— Это, кстати, правда.
— Спасибо, Лунатик, — довольно сказала Марлин и тут же потянулась к бутылке. — Так, продолжаем.
Она крутанула её резко.
Бутылка завертелась по полу, блеснула в свете свечей, сделала круг, второй, третий и медленно остановилась.
На Эване.
— О-о-о, — протянул Джеймс. — Новенький попался.
Марлин сразу хитро улыбнулась.
— Правда или действие?
Эван даже не задумался.
— Правда.
Она чуть наклонилась вперёд, положив подбородок на ладонь.
— Хорошо. Тогда честно, очень честно... Кто последний человек, которого ты хотел поцеловать, но не поцеловал?
Круг моментально оживился.
— Ого, — присвистнул Джеймс.
— Вот это уже уровень, — одобрил Римус.
Ника чуть приподняла бровь.
Сириус, который до этого лениво крутил в руках стакан, почему-то тоже посмотрел внимательнее.
Слишком внимательнее.
Эван усмехнулся, но ответил не сразу.
Взгляд на секунду скользнул куда-то в сторону.
Потом вернулся.
— Слишком личный вопрос.
— Значит, попала в цель, — довольно сказала Марлин.
— Или огневиски, — напомнила Лили.
Эван на секунду посмотрел на стопку.
Потом спокойно сказал:
— Нет, отвечу.
Ника почему-то чуть выпрямилась. Совсем немного. Просто автоматически.
— Была одна девушка, — спокойно сказал Эван, — с которой всё... сложно.
— Имя! — сразу выкрикнул Джеймс.
Круг снова засмеялся. Но Сириус почему-то больше не смеялся. Совсем чуть-чуть нахмурился. Сам не понимая почему.
Глупо вообще.
Ему-то какая разница?
Но почему-то не понравилось.
Особенно то, что Ника вдруг явно заинтересовалась ответом.
Совсем слегка, чуть задержала взгляд.
Слишком спокойно спросила:
— И что помешало?
Эван перевёл на неё взгляд.
— Не время.
Почему-то после этой фразы повисла странная пауза.
Короткая. Почти незаметная.
И Сириусу она ужасно не понравилась.
Прямо ужасно.
Несколько секунд после ответа Эвана в круге держалась какая-то странная, почти вязкая пауза. Музыка вокруг продолжала греметь, где-то неподалёку кто-то уже слишком громко смеялся, сливочное пиво лилось рекой, а возле импровизированного танцпола кто-то из когтевранцев пытался научить пуффендуйцев танцевать под старую магическую пластинку, но здесь, в круге, словно на мгновение всё застыло.
— «Сложно», — протянул Джеймс с преувеличенно задумчивым видом. — Вот это, конечно, уровень загадочности.
— Сейчас расплачусь, — сухо добавил Сириус, откидываясь на диван и крутя в пальцах стакан. — Розье, ты случайно не пишешь любовные трагедии?
Эван только усмехнулся.
— Нет, Блэк, оставляю это тебе. Судя по лицу, ты страдаешь профессионально.
Римус тихо хмыкнул в кружку.
Ника невольно усмехнулась, хотя взгляд всё-таки на секунду задержался на Эване. Совсем ненадолго, почти случайно, просто потому что стало интересно. Он отвечал спокойно, без позёрства, будто вообще не пытался никого впечатлить, и это неожиданно цепляло.
Сириус просто смотрел на него прямо, почти угрожающее.
И почему вдруг захотелось закатить глаза так, чтобы потолок треснул.
— Ладно, философ любви, — сказал он лениво, хотя в голосе уже слышалась знакомая колкость, — крути бутылку, пока мы тут не уснули от твоей загадочности.
Эван ничего не ответил, только чуть качнул головой и толкнул зачарованную бутылку.
Она закрутилась быстро, отражая огни свечей, несколько раз ударилась о пол, чуть качнулась в сторону Марлин, потом Римуса, и наконец замерла.
На Джеймсе.
— Да вы издеваетесь, — обречённо простонал тот, падая головой на спинку дивана. — Почему я всегда жертва?
— Потому что ты громкий, — спокойно сказал Римус.
— И потому что это весело, — добавила Лили, слишком довольная происходящим.
Эван слегка наклонился вперёд.
— Правда или действие?
— Действие, — сразу ответил Джеймс, будто это был вопрос чести.
Эван секунду подумал, а потом совершенно спокойно сказал:
— Хорошо. Тогда выйди в центр комнаты, выбери любого человека, кроме Лили, и попробуй настолько убедительно признаться ему в любви, чтобы тебе поверили.
Круг взорвался смехом.
Лили чуть не поперхнулась.
— О нет.
— О ДА! — Марлин уже хлопала в ладоши.
— Розье, ты мне нравишься всё больше, — честно сказал Римус.
Джеймс медленно выпрямился.
— Ты ужасный человек.
— Но правило есть правило.
— Это жестоко.
— Или огневиски, — спокойно напомнила Ника, уже смеясь.
Джеймс посмотрел на стопку.
Потом на Лили.
Потом снова на стопку.
— Нет, — трагично выдохнул он, поднимаясь. — Я переживу это унижение.
Через минуту вся компания уже буквально сгибалась от смеха, потому что Джеймс, с абсолютно серьёзным лицом, стоял перед каким-то ошарашенным шестьекурсныком из Когтеврана и проникновенно говорил:
— Я понял, что это судьба в тот момент, когда ты попросил соль за завтраком...
— Я такое не помню! — в ужасе ответил тот.
— Это потому что любовь слепа!
Даже Сириус заржал, уткнувшись лбом в ладонь.
— Он безнадёжен.
— Прости что не сказал тебе раньше..
Тот в страхе просто убежал, с опаской оглядываясь, и шептал что-то своим дружкам, тыкая в Джеймса пальцем.
Когда красный, но страшно довольный собой Джеймс вернулся обратно, Ника уже вытирала выступившие от смеха слёзы.
— Всё, — сказала она сквозь смех, — это было ужасно.
— Но убедительно! — гордо заявил Джеймс.
— Особенно момент про детей, — невозмутимо сказала Лили.
— Я импровизировал.
— Это было видно.
— Крути дальше, герой-любовник, — усмехнулся Сириус.
Джеймс закатил глаза, но бутылку всё-таки крутанул.
На этот раз она крутилась долго, будто специально выбирая жертву.
Бутылка остановилась на Нике.
Марлин сразу оживилась, подбираясь ближе, будто только этого момента и ждала, Лили подозрительно улыбнулась, Римус уже заранее выглядел человеком, который сейчас просто будет молча наблюдать за катастрофой, а Джеймс вообще потер ладони с таким довольным видом, что это сразу не предвещало ничего хорошего.
Ника медленно прищурилась.
— Мне очень не нравится, как вы на меня смотрите.
— Это потому что мы тебя любим, — невинно сказал Джеймс.
— Нет, — спокойно отозвалась она, — это потому что вы хотите испортить мне жизнь.
— Правда или действие? — с откровенно довольной улыбкой спросил Джеймс.
Ника сначала потянулась к кружке сливочного пива, сделала пару глотков, будто заранее морально готовилась, потом откинулась назад и уверенно сказала:
— Действие.
Круг сразу оживился.
— Оооо, — протянула Марлин. — Вот это уже интересно.
Сириус чуть приподнял бровь.
Совсем немного.
Будто сам не ожидал, что ему вдруг станет интересно, что именно придумает Джеймс.
Тот задумчиво постучал пальцами по колену, оглядел круг, потом почему-то особенно хитро посмотрел сначала на Сириуса, потом на Эвана, а затем снова на Нику.
И улыбнулся.
Очень нехорошо.
— Так, — медленно протянул он, — раз у нас тут такая... дружеская атмосфера, у меня есть идея.
— Мне уже страшно, — пробормотала Ника.
— И правильно.
Лили уже начала смеяться.
— Поттер, не начинай.
— Поздно.
Он театрально выпрямился.
— Твоё действие, Уокер: ты должна выбрать одного человека из круга...
Ника сразу подозрительно сощурилась.
— Джеймс.
— ...и в течение двух минут честно, очень честно, пофлиртовать с ним так, будто тебе реально нравится этот человек.
Круг буквально взорвался.
Марлин согнулась пополам от смеха.
— ГОСПОДИ, ДА!
— Поттер, ты гений, — сквозь смех выдавил Римус.
Даже Лили прикрыла лицо рукой.
— Это ужасно.
— Это великолепно, — поправил Джеймс.
Ника уставилась на него.
— Ты больной.
— Или огневиски.

Она перевела взгляд на стопку, она терпеть не могла огневиски, посмотрела на Джеймса, потом снова на стопку.
— Ненавижу тебя.
— Это ложь, — довольно сказал он.
— Ну давай, — Марлин уже хлопала в ладоши. — Выбирай жертву.
Ника обвела круг взглядом.
На секунду задержалась на Эване, тот слегка усмехнулся, но ничего не сказал.
Потом взгляд почему-то скользнул к Сириусу, и задержался чуть дольше, чем должен был, совсем чуть-чуть.
Он сидел, лениво развалившись на диване, будто ему вообще всё равно, но в глазах уже читалось опасное любопытство.
Будто ему самому неожиданно стало интересно, кого она выберет.
И почему-то эта мысль вдруг показалась Нике слишком смешной.
Настолько смешной, что уголок губ сам собой дёрнулся.
— Ну? — нетерпеливо поторопил Джеймс.
Ника вздохнула.
Потом совершенно спокойно сказала:
— Ладно.
И повернулась.
К Сириусу.
На секунду круг затих.
Совсем. Если бы не пара кружек сливочного пива, она бы никогда его не выбрала, но она же не упустит возможность, поиздеваться над ним.
— О НЕТ, — выдохнула Марлин.
Римус уже уткнулся лбом в ладонь.
— Мы сейчас умрём.
Сириус моргнул. Один раз.
Будто реально не ожидал.
— Ты серьёзно?
— А что? — совершенно невинно спросила Ника. — Ты же у нас такой... обаятельный.
Сириус подозрительно сощурился.
— Мне это уже не нравится.
— Поздно.
Она чуть подвинулась ближе, совсем немного, ровно настолько, чтобы это уже выглядело подозрительно.
И очень специально.
— Ну что, Блэк, — с откровенно наигранной мягкостью произнесла она, — расскажи мне, ты всегда такой самовлюблённый или это врождённое?
Круг взорвался смехом.
— Это не флирт! — сразу выкрикнул Джеймс.
— Это угроза! — добавил Римус.
Но Ника уже будто вошла во вкус.
Она наклонила голову набок, внимательно рассматривая Сириуса.
Слишком внимательно.
— Хотя знаешь... — медленно протянула она, — надо признать, волосы у тебя сегодня хотя бы не выглядят так, будто ты проиграл драку с ветром.
Марлин закашлялась от смеха.
Сириус смотрел на неё секунду.
Вторую.
Потом неожиданно усмехнулся.
Медленно.
Опасно.
— А ты, Уокер, оказывается, когда хочешь, умеешь быть милой.
И почему-то сказал это тише.
Чем стоило бы.
И взгляд у него вдруг стал каким-то слишком внимательным.
На секунду в круге повисла тишина.
Та самая, которая появляется только тогда, когда всем резко становится слишком интересно.
Даже музыка будто ушла куда-то на задний план, хотя за спинами всё ещё кто-то смеялся, танцевал, спорил из-за сливочного пива и пытался перекричать старую пластинку.
Здесь же все смотрели только на них.
На Нику.
И на Сириуса.
Марлин вообще перестала моргать.
— Нет, подождите, — тихо сказала она, — это уже становится слишком интересно.
— Я чувствую угрозу общественному порядку, — пробормотал Римус.
Джеймс выглядел человеком, который прямо сейчас получил лучшее развлечение вечера.
Ника только невозмутимо посмотрела на Сириуса.
— Ну что, Блэк? — с показательной задумчивостью произнесла она. — Ты обычно всем так отвечаешь или у меня сегодня особая привилегия?
Сириус чуть наклонил голову, будто серьёзно обдумывал ответ.
Потом неожиданно подвинулся ближе.
Совсем немного.
Ровно настолько, чтобы это заметили все.
И чтобы Марлин тихо задохнулась от шока.
— Не знаю, Уокер, — лениво протянул он. — Просто редко встречаю людей, которые сначала пытаются меня довести, а потом внезапно начинают говорить комплименты.
— Это был не комплимент.
— Волосы — уже прогресс.
Кто-то сзади тихо прыснул.
Ника прищурилась.
— Не привыкай.
— Поздно, — слишком спокойно сказал он. — Мне начинает нравиться эта версия тебя.
— Какая именно?
— Та, которая хотя бы пять минут не пытается меня убить взглядом.
— Я ещё думаю.
Круг снова засмеялся.
Даже Лили покачала головой.
— Вы невозможны.
— Они странные, — уверенно сказала Марлин.
— Очень странные, — согласился Римус.
Но Ника почему-то уже тоже улыбалась.
Совсем слегка.
И это почему-то выглядело опаснее любой перепалки.
Сириус это заметил.
И почему-то поймал себя на том, как взгляд чуть дольше остановился на улыбке, на тех самых губах, которые он две недели назад целовал в библиотеке. Она будто на секунду забыла, что вообще должна с ним спорить.
Это ощущение оказалось неожиданно... приятным.
И раздражающим одновременно.
Потому что совершенно непонятно — с чего вдруг.
— Ладно, — вдруг вмешался Джеймс, хлопнув в ладоши. — Я официально заявляю: ещё минута, и вы либо подружитесь, либо устроите дуэль прямо здесь.
— Скорее второе, — одновременно сказали Ника и Сириус.
Оба замолчали.
Посмотрели друг на друга.
И почему-то одновременно усмехнулись.
— Мерлин, это уже пугает, — тихо сказал Римус.
Ника на секунду задержала бутылку пальцами, будто специально давая всем время снова напрячься, и легко толкнула её по полу.
Стекло закружилось, отражая огни свечей и размытые силуэты смеха вокруг. Музыка на фоне стала чуть громче, кто-то в углу слишком эмоционально спорил о квиддиче, но в центре круга всё снова сузилось до одного движения.
Бутылка замедлилась.
Ещё.
И остановилась.
На Барти Крауче.
— О, — протянул Джеймс почти сразу, — он сегодня явно главный персонаж вечера.
Барти спокойно поднял взгляд, будто его это вообще не удивило.
— Мне уже начинает казаться, что вы делаете это специально.
— Правда или действие? — спросила Ника.
Барти даже не задумался.
— Действие.
Марлин сразу оживилась, подалась вперёд, уже предвкушая хаос.
— Наконец-то нормальные решения, — довольно сказала она.
Ника чуть прищурилась, медленно обвела его взглядом и спокойно произнесла:
— Хорошо. Тогда твоё действие: ты сейчас выбираешь любого человека в этой комнате и говоришь ему абсолютно честную вещь о нём, которую обычно не говорят вслух.
На секунду в круге стало тише.
Это уже было не смешное «побегай-станцуй», а что-то чуть более личное, и от этого интереснее.
— Оооо... — тихо выдохнул Римус.
— Вот это уже уровень, — ухмыльнулся Джеймс.
Барти чуть наклонил голову.
Осмотрел круг.
Слишком спокойно.
Слишком внимательно.
И, к удивлению всех, не стал долго думать.
Он перевёл взгляд на Лили.
— Ты слишком часто делаешь вид, что тебе всё равно, хотя тебе не всё равно вообще ни на что здесь.
В круге повисла тишина на полсекунды.
Потом Марлин громко выдохнула:
— Ох... это скучно.
Лили моргнула, явно не ожидая такого удара.
— Это было... неожиданно.
— Я выполняю задание, — ровно сказал Барти.
Джеймс уже откровенно ухмылялся.
— Мне нравится эта игра.
Лили тихо фыркнула, но угол губ всё равно дёрнулся.
— Ладно. Живи.
Барти спокойно присел обратно.
Ника чуть усмехнулась и снова подтолкнула бутылку к Барти
Она закружилась по полу.
Медленно.
Будто специально тянула момент.
И остановилась.
На Римусе.
— НЕУЖЕЛИ ДОШЛА ОЧЕРЕДЬ ДО ЛЮПИНА?! — моментально оживился Джеймс.
Римус тяжело вздохнул.
— Я чувствую, что это будет больно.
— Правда или действие? — спросил Крауч, лениво, будто ему вообще не интересно.
— Правда, — коротко ответил он.
Марлин прищурилась.
— Скучно, но ладно.
Слизеринец на секунду задумался, потом выбрал вопрос чуть мягче, но всё равно с характером:
— Кто из присутствующих тебе больше всего доверяет... и почему?
В круге стало чуть тише.
Римус медленно посмотрел вокруг.
Задержался взглядом на Джеймсе.
Потом на Сириусе.
И неожиданно спокойно сказал:
— Джеймс.
Джеймс сразу выпрямился.
— Ну наконец-то хоть кто-то с нормальным вкусом.
Римус слегка усмехнулся.
— Потому что он сначала делает, а потом думает. И поэтому у него нет времени врать.
Кто-то тихо засмеялся.
Лили кивнула, будто приняла ответ.
— Логично.
Римус взял бутылку.
— Теперь моя очередь.
Он крутанул её.
Бутылка закружилась.
Медленно прошла круг.
И остановилась.
На Сириусе.
В круге сразу стало заметно тише.
Даже Джеймс перестал улыбаться на секунду.
Сириус лениво приподнял бровь.
— Ну конечно.
Римус чуть наклонил голову.
— Правда или действие?
Сириус усмехнулся.
— Действие.
И тут Марлин тихо выдохнула:
— О нет, сейчас будет что-то плохое.
Римус выдержал паузу.
И сказал спокойно, почти без эмоций:
— Хорошо. Тогда твоё действие: ты должен сказать в этом круге то, что ты обычно не говоришь вообще никому, но это должно быть кому-то адресовано.
Тишина стала плотнее.
Ника непроизвольно чуть повернулась в его сторону.
Сириус медленно выдохнул.
И впервые за вечер перестал выглядеть полностью расслабленным.
Сириус на секунду замер, будто впервые за весь вечер реально задумался, что ему нельзя просто отшутиться.
В круге снова стало тихо.
Даже Джеймс перестал ухмыляться.
— Римус, — лениво произнёс он, но уже без прежней игры в голосе, — ты сейчас придумал самое неприятное за весь вечер.
— Значит, попал в точку, — спокойно ответил Римус.
Сириус коротко усмехнулся.
Потом чуть качнул головой, будто отбрасывая лишние мысли.
И вдруг посмотрел прямо в центр круга, не выбирая больше "куда удобно".
— Окей.
Пауза.
— Вот правда, которую вы так любите.
Он чуть приподнял бровь.
— Я терпеть не могу, когда люди лезут в мою жизнь с уверенностью, что знают, как мне правильно жить.
Сказано было спокойно. Почти равнодушно.
Но дальше голос стал чуть ниже, острее.
— И ещё больше я не терплю, когда кто-то начинает мне нравиться в тот момент, когда мне это вообще не нужно, и который, я не хочу что бы мне вообще нравился.
Тишина стала плотной.
Кто-то даже перестал дышать.
Марлин тихо выдохнула:
— Ох...
Джеймс уже не улыбался.
Лили слегка прищурилась, будто поняла больше, чем было сказано вслух.
Римус просто смотрел — внимательно, без реакции, но с тем самым видом, когда он уже сделал вывод.
Сириус тем временем чуть отступил назад, как будто закончил и сразу пожалел, что сказал лишнее.
— Всё, — бросил он спокойно, возвращаясь в прежний тон. — Можете аплодировать.
Но в голосе уже не было шутки.
И самое странное было не то, что он сказал.
А то, на кого он не смотрел, пока это говорил.
Сириус ещё пару секунд стоял в той странной тишине, которая осталась после его слов, потом будто резко вернулся в игру, как будто сам себя заставил.
— Ладно, — бросил он легко, но уже с другим взглядом. — Хватит драматических пауз.
Он взял бутылку.
Крутнул её почти лениво, без прежнего интереса, но почему-то круг снова напрягся — как будто все чувствовали, что сейчас будет не просто ход.
Сириус ещё на секунду задержал бутылку в пальцах, будто специально тянул момент.
Потом резко крутанул.
Стекло заскользило по полу, ловя отблески свечей, музыка где-то позади стала глуше, а смех вокруг будто отодвинулся в другую комнату.
Круг следил.
Слишком внимательно.
Бутылка замедлилась.
Остановилась.
На Нике.
Тишина упала сразу же, без перехода.
Джеймс тихо выдохнул, как человек, который уже чувствует, что сейчас будет интересно.
Марлин прикусила губу, явно стараясь не улыбнуться слишком явно.
Римус просто чуть опустил взгляд — будто уже знал, чем это закончится.
Сириус посмотрел на неё спокойно.
Кто-то смеялся у другого конца комнаты, музыка продолжала играть, свечи плавали под потолком, но здесь, в круге, воздух вдруг стал другим — тяжелее, внимательнее.
Сириус даже не отвёл взгляд.
— Правда или действие? — спросил он спокойно, слишком спокойно.
Ника чуть прищурилась.
— Действие.
Уголок его губ едва заметно дёрнулся.
Будто именно этого ответа он и ждал.
— Тогда подойди ко мне и скажи одну честную вещь, которую ты действительно обо мне думаешь. Без своих привычных колкостей. Просто честно.
В круге сразу стало подозрительно тихо.
Джеймс коротко хмыкнул.
— О, это уже опасная территория.
Римус ничего не сказал, только чуть внимательнее посмотрел сначала на Сириуса, потом на Нику.
Ника закатила глаза так, будто уже мысленно прокляла его, но всё же поднялась.
Спокойно.
Без демонстративности.
И почему-то именно это сделало всё хуже.
Сириус сначала сидел расслабленно, будто ему всё равно, но когда она действительно подошла ближе, внутри неприятно дёрнулось что-то слишком настоящее.
Потому что теперь это уже не игра.
Она остановилась рядом.
Слишком близко.
Он чувствовал лёгкий запах её духов, смешанный со сливочным пивом и чем-то сладким от комнаты, слышал музыку уже будто через стену и почему-то впервые за весь вечер перестал думать, что сказать дальше.
Ника наклонилась чуть ниже.
Так, чтобы никто не услышал.
Её волосы едва задели его плечо.
И это почему-то оказалось хуже любой провокации.
Голос у неё был тихий.
Спокойный.
Почти слишком.
— Знаешь, что меня больше всего бесит в тебе?
Пауза.
Сириус едва заметно усмехнулся.
— Подозреваю, список длинный.
Но она не отшутилась.
И именно это заставило его замолчать.
— Ты ведёшь себя так, будто ненавидишь всё, что тебе действительно важно.
Тишина.
Она чуть ближе наклонилась, так, чтобы только он услышал следующую фразу.
— И знаешь, что самое раздражающее?
Её голос стал ещё тише.
— Мне кажется, ты уже сам не понимаешь, почему тебя так бесит именно моё внимание... и почему тебе его всё время мало.
У Сириуса будто на секунду выбило воздух.
Прямо.
Без подготовки.
Без возможности перевести в шутку.
Потому что хуже всего было то, что какая-то мерзко честная часть внутри вдруг сказала:
Она заметила.
Ника выпрямилась сразу.
Спокойно.
Будто не сказала ничего особенного.
Вернулась на своё место.
А он остался сидеть.
Молча.
Дольше, чем обычно.
Джеймс уже хотел что-то сказать, но замолчал, потому что впервые за вечер Сириус Блэк выглядел человеком, который реально не знает, что ответить.
Он медленно провёл рукой по волосам.
Выдохнул.
Усмехнулся, но как-то криво.
— Всё, — коротко сказал он. — С меня хватит этой игры.
— Бродяга, да ладно... — начал Джеймс.
— Нет, серьёзно, — перебил Сириус уже тише. — Сегодня было слишком много честности.
И почему-то в этот раз никто особенно не спорил.
Потому что все почувствовали — что-то только что сдвинулось с места.