8 часть
Утро в доме Блэков встретило тяжёлым серым небом и тем особенным ощущением старого дома, где даже тишина казалась какой-то слишком строгой, будто здесь всё существовало по своим правилам, а стены слышали больше, чем должны были.
Ночью гроза разыгралась настолько сильная, что возвращаться домой Уокерам просто не позволили — Вальбурга ещё вечером достаточно твёрдо заявила, что ехать в такую погоду бессмысленно, а Орион неожиданно поддержал её, спокойно заметив, что дороги после ливня наверняка в ужасном состоянии. Адриан Уокер спорить не стал, Селеста тоже согласилась, поэтому Нике, к её огромному неудовольствию, пришлось остаться на ночь в доме Блэков.
И если вечером это раздражало её просто само по себе, то утром раздражение стало чуть сложнее.
Хотя думать об этом она всё равно не собиралась.
Вообще.
Столовая уже была накрыта к завтраку, когда все постепенно начали собираться за длинным столом.
Орион, как обычно, сидел во главе, спокойно перелистывая свежую газету, Вальбурга выглядела идеально собранной, будто утро для неё началось несколько часов назад, а не десять минут назад, Регулус сидел рядом, лениво пролистывая какую-то книгу и время от времени что-то отмечая карандашом прямо на полях.
Ника поздоровалась сдержанным кивком и спокойно заняла своё место рядом с матерью.
Сириус появился чуть позже остальных.
Взъерошенный, всё ещё немного сонный, с тем выражением лица, которое обычно означало, что разговаривать с ним первые полчаса после пробуждения — сомнительная идея.
Он сел напротив и почти сразу поймал себя на том, что взгляд сам как-то цепляется за Нику.
Ничего особенного.
Обычное утро.
Она сидела спокойно, собранно, разговаривала с родителями, иногда отвечала Регулусу, даже пару раз негромко усмехнулась на что-то, сказанное Адрианом.
Нормально.
Абсолютно нормально.
Только вот с ним — будто специально — не разговаривала.
И это почему-то раздражало.
Совсем немного.
Скорее по привычке.
После их вчерашней перепалки, библиотеки и её вечного желания спорить — было даже странно видеть её такой... спокойной.
Слишком спокойной.
— Как спалось? — неожиданно спросил Регулус, закрывая книгу и переводя взгляд на Нику.
— Лучше, чем ожидала, — спокойно ответила она, слегка пожав плечами. — Хотя ваш дом ночью звучит так, будто в нём кто-то специально решил пугать людей.
Регулус тихо усмехнулся.
— Это просто старый дом.
— Нет, — вмешался Сириус, лениво потянувшись к чашке, — это дом просто любит делать вид, что проклят.
Ника бросила на него короткий взгляд.
Всего на секунду.
— Учитывая вашу семью, я бы не удивилась, — спокойно ответила она.
За столом на пару секунд повисла тишина.
Селеста едва заметно кашлянула в чашку.
Регулус опустил взгляд, явно сдерживая улыбку.
А Сириус только хмыкнул.
— Всё такая же раздражающая с утра, — бросил он без особого раздражения.
— И тебе доброе утро, Блэк, — ровно ответила Ника.
Разговор быстро ушёл в другое русло — взрослые обсуждали что-то связанное с делами семей, предстоящим возвращением в Хогвартс и погодой, Регулус иногда вставлял короткие замечания, а Ника в основном слушала и отвечала, когда к ней обращались.
Через некоторое время завтрак закончился, разговоры постепенно стали затихать, Вальбурга и Селеста остались обсуждать что-то в гостиной, мужчины заговорили о дороге обратно, а Ника уже почти спустилась к выходу, когда вдруг резко остановилась.
Палочка.
Она оставила её наверху.
— Я сейчас, — коротко бросила она матери и направилась обратно по коридору.
Дом снова встретил её тишиной.
Где-то скрипнули половицы, за окном негромко шумел ветер, а в глубине коридора слышались приглушённые голоса.
Она почти дошла до комнаты, когда случайно замедлила шаг.
Дверь в кабинет была прикрыта не до конца.
— Документы должны остаться у нас, — спокойно, но жёстко произнёс голос Ориона.
Ника невольно остановилась.
— Уокеры не должны знать всего, — продолжил он чуть тише. — Пока не время.
На несколько секунд воцарилась тишина.
А затем послышался холодный голос Вальбурги:
— Девчонка слишком наблюдательная.
Что-то внутри неприятно кольнуло.
— Начинает раздражать, — сухо продолжила Вальбурга. — Но придётся терпеть. Пока.
Ника замерла.
Сердце почему-то неприятно ударило где-то под рёбрами.
Они... говорили о ней?
И главное —
что именно Уокеры не должны знать?
***
До возвращения в Хогвартс оставалось два дня.
Дом Уокеров, в отличие от дома Блэков, всегда казался Нике теплее.
Здесь никто не повышал голос без причины, не говорил лишнего, не позволял себе ненужных эмоций, всё существовало будто по правилам, которые никто никогда не озвучивал, но все и так прекрасно понимали.
И было проще.
Утро давно сменилось днём.
За окнами медленно тянулся пасмурный весенний день, иногда начинал моросить дождь, а потом снова затихал, оставляя на стёклах мутные дорожки воды.
Ника сидела в гостиной у камина, поджав под себя ноги и держа в руках книгу, которую уже минут двадцать просто бессмысленно листала.
Она даже не читала.
Вообще.
Потому что мысли снова и снова возвращались совсем не туда.
«Уокеры не должны знать всего».
Странная фраза.
Слишком странная.
И хуже всего было то, что она никак не выходила из головы.
Почему не должны?
Чего именно?
И главное...
что вообще скрывают Блэки?
Перед глазами снова всплыл кабинет, приоткрытая дверь, спокойный голос Ориона, холодный тон Вальбурги.
«Девочка слишком наблюдательная».
Ника недовольно захлопнула книгу.
— Да что вообще происходит... — тихо пробормотала она себе под нос.
— Что происходит где?
Ника едва заметно вздрогнула и подняла голову.
В дверях стоял Адриан Уокер, как обычно идеально собранный, с чашкой чая в руках и тем самым спокойным выражением лица, по которому никогда нельзя было понять, о чём он на самом деле думает.
— Ничего, — слишком быстро ответила Ника.
Он слегка приподнял бровь.
— Это прозвучало очень убедительно.
Ника тихо выдохнула.
— Просто думаю.
— Опасное занятие, — сухо заметил он, проходя в комнату.
На секунду уголки её губ всё-таки дрогнули.
Очень редко, но отец иногда всё же шутил.
В эти моменты ей ставало немного проще дышать.
Через несколько минут в гостиную вошла Селеста, спокойно поправляя рукав длинного тёмного платья.
— Вы оба выглядите так, будто обсуждаете государственный заговор, — ровно заметила она.
— Пока нет, — невозмутимо ответил Адриан.
Ника закатила глаза.
— Вы ужасно смешные.
— Мы стараемся, — спокойно сказала мать и села напротив.
Несколько секунд в комнате стояла привычная, почти комфортная тишина.
Та самая семейная тишина, где никто не чувствовал необходимости постоянно говорить.
— Хогвартс скоро, — спустя время произнесла Селеста, переводя взгляд на дочь. — Каникулы пролетели быстрее обычного.
— Потому что часть каникул я провела у Блэков, — пробормотала Ника.
— Это называется семейные обязательства, — спокойно заметил Адриан.
Ника тихо фыркнула, снова опуская взгляд в книгу.
Семейные обязательства.
Звучало почти как приговор.
Почему-то в голове сразу всплыло лицо Сириуса.
Его идиотская усмешка.
Раздражающий голос.
И библиотека.
Ника резко выпрямилась.
Нет.
Об этом она думать вообще не собиралась.
Особенно о том, как неожиданно близко он тогда стоял.
Особенно не о том, как совершенно внезапно внутри что-то неприятно кольнуло после этого дурацкого...
Нет.
Этого вообще не было.
— Ты слишком тихая сегодня, — неожиданно заметила Селеста.
Ника подняла взгляд.
— Просто устала.
И это почти было правдой.
Только устала она не от дороги.
А от мыслей, которые почему-то никак не хотели оставлять её в покое.
***
Платформа девять и три четверти, как всегда, шумела так, будто за одну неделю каникул все ученики успели накопить истории на целую жизнь.
Кто-то обнимался, кто-то спорил, кто-то тащил за собой чемоданы, ругаясь себе под нос, совы недовольно ухали, а пар от Хогвартс-экспресса поднимался вверх густыми белыми клубами.
Ника стояла рядом с родителями, поправляя ремешок сумки и уже мысленно представляя, как наконец окажется в Хогвартсе.
Потому что, как бы странно это ни звучало, после недели дома ей уже хотелось обратно.
Даже несмотря на то, что там были не самые приятные люди.
— Не забывай писать, — спокойно сказала Селеста, поправляя дочери воротник мантии.
— Мам, я еду в школу, а не на войну.
— С твоим характером иногда это одно и то же, — сухо заметил Адриан.
Ника закатила глаза.
— Вы двое иногда пугающе одинаковые.
— Это наследственное, — спокойно ответил отец.
Она всё-таки чуть улыбнулась.
Попрощавшись с родителями, Ника быстро поднялась в поезд, протискиваясь мимо учеников, и заглядывая в все забитые купе, пока наконец не заметила знакомые рыжие волосы.
— Наконец-то! — Лили сразу поднялась с места. — Мы уже думали, что ты решила остаться дома.
— Или сбежать от обязательного брака, — тут же добавила Марлин с таким видом, будто это был вполне разумный вариант.
Ника фыркнула и плюхнулась на сиденье напротив.
— Поверь, если бы это было так просто, меня бы тут уже не было.
— Ну? — Марлин сразу подалась вперёд. — Рассказывай. Как прошли каникулы? Ты выжила?
— Еле, — пробормотала Ника, скидывая сумку рядом. — Особенно после обязательного визита в дом благородных Блэков.
Лили уже заранее выглядела настороженной.
— Даже боюсь спрашивать.
— И правильно, — вздохнула Ника. — Сначала семейный ужин, потом эти разговоры про свадьбу, потом гроза, и, конечно же, мне сказали: «О, оставайтесь на ночь».
Марлин театрально ахнула.
— В доме Блэков?!
— Именно.
— Ты герой.
— Я жертва обстоятельств.
Лили тихо рассмеялась.
— И как прошло?
Ника замялась буквально на секунду.
В голове почему-то слишком резко всплыло лицо Сириуса.
Библиотека.
Тесное пространство между стеллажами.
И...
Нет. Нет.
Об этом она рассказывать точно не собиралась.
— Скажем так, — невозмутимо произнесла она, — я почти пережила этот вечер.
— Почти? — тут же прищурилась Марлин.
Ника уже открыла рот, чтобы придумать что-нибудь убедительное, как дверь купе резко отъехала в сторону.
— О, я так и знал, что ты нас обсуждаешь.
Знакомый голос прозвучал слишком самодовольно.
Ника даже не удивилась.
Сириус стоял в проходе, лениво облокотившись на дверь, Джеймс рядом уже широко улыбался, Римус выглядел как человек, который заранее устал, а где-то позади действительно плёлся Питер.
— Больно ты мне нужен, Блэк, — спокойно отозвалась Ника.
— Правда? — Сириус слегка наклонил голову. — А мне показалось, я услышал что-то про благородный дом Блэков.
— Не льсти себе.
— Поздно, уже начал.
— Господи, — пробормотал Римус, — вы даже после каникул не устали?
— Они бы не пережили неделю без ссор, — с самым серьёзным видом сказал Джеймс.
— Некоторые скучают по друзьям, — вставила Марлин.
— А некоторые по взаимной ненависти, — кивнул Римус.
— Мы не скучали, — одновременно сказали Ника и Сириус.
Повисла секунда тишины.
Джеймс расплылся в улыбке.
— Ой, ну это уже даже мило.
— Поттер, — одновременно сказали они.
Лили тяжело вздохнула.
— Заходите уже, раз пришли.
— Спасибо, любимая, я знал, что ты скучала, — Джеймс тут же плюхнулся рядом с ней, легко обнимая.
— Мы неделю не виделись, — драматично продолжил он, — это были самые тяжёлые дни моей жизни.
— Джеймс, прошло семь дней.
— Семь ужасных дней.
— Ты писал мне каждый вечер.
— Потому что страдал!
— Ты прислал мне письмо с фразой: «Я съел ужасную еду, срочно возвращаюсь».
Марлин уже откровенно смеялась.
Римус молча сел в угол с видом человека, который принял свою судьбу, но всё же улыбался во все тридцать два зуба.
Питер устроился рядом.
А Сириус, к огромному неудовольствию Ники, сел напротив.
Слишком спокойно. Слишком самодовольно.
И ещё почему-то продолжал иногда смотреть на неё так, будто его ужасно забавляло одно ему понятное воспоминание.
Ника подозрительно сузила глаза.
Только попробуй что-нибудь сказать.
К счастью.
Или, возможно, к сожалению.
Он только едва заметно усмехнулся.
***
Вечер после возвращения в Хогвартс всегда ощущался как что-то шумное и живое, будто замок, уставший за неделю каникул, снова наполнялся голосами, смехом, бесконечными разговорами и привычной школьной суетой.
Весна уже окончательно вытеснила зиму. За высокими окнами ещё не стемнело до конца, воздух после дневного солнца оставался прохладным, но уже не колючим, а каким-то мягким, свежим, пахнущим сырой землёй и мокрой травой после недавнего дождя.
После ужина гостиная Гриффиндора гудела так, будто никто и не уезжал.
Кто-то обсуждал каникулы, кто-то уже жаловался на домашние задания, а кто-то спорил о том, кто из преподавателей первым устроит им «сюрприз» в виде контрольной.
Лили и Марлин куда-то быстро унеслись, одновременно обсуждая нового старосту Пуффендуя и какого-то мальчишку с Когтеврана, который, по словам Марлин, «слишком много о себе думает».
— Мы скоро вернёмся! — бросила Лили, уже практически убегая.
— Или нет! — крикнула Марлин следом.
Ника только хмыкнула.
— Предательницы.
Сидеть в шумной гостиной почему-то совсем не хотелось, поэтому спустя несколько минут она просто вышла в коридор.
Вечером Хогвартс всегда казался другим.
Тише.
Спокойнее.
Факелы отбрасывали на каменные стены тёплый свет, где-то вдали слышались чужие голоса, лестницы привычно двигались, будто жили своей жизнью, а из приоткрытого окна в конце коридора тянуло прохладным весенним воздухом.
Ника медленно шла вперёд, сама толком не понимая, куда именно идёт.
Просто хотелось пройтись.
Выдохнуть.
После дома, после Блэков, после этой бесконечной недели.
— У тебя лицо такое, будто ты сейчас кого-нибудь проклянёшь.
Ника чуть вздрогнула и обернулась.
Эван.
Он стоял, прислонившись плечом к стене, с каким-то почти ленивым выражением лица.
— Очень смешно, — фыркнула она.
— Я старался.
— Ты чего здесь?
— Решил пройтись. В гостиной слишком шумно.
— А-а, значит, у нас одинаковое настроение.
— Неужели мы наконец-то нашли что-то общее?
Ника закатила глаза.
— Не обольщайся.
Он только тихо усмехнулся и, как будто это было совершенно естественно, пошёл рядом.
Некоторое время они просто шли по коридору.
Спокойно.
Без напряжения.
Иногда молчание с кем-то бывало неловким, но с Эваном почему-то таким не было.
Будто ничего не требовалось объяснять.
— Ну? — наконец спросил он. — Как пережила каникулы?
Ника тихо усмехнулась.
— А как, по-твоему, можно пережить хоть день в доме Блэков?
Эван сразу поморщился.
— Даже звучит утомительно.
— Не то слово.
— Всё настолько плохо?
— Хуже, — вздохнула она. — Я до сих пор удивляюсь, как вообще оттуда вернулась живой.
Он коротко хмыкнул.
— Вальбурга?
— Вальбурга.
— Соболезную.
Ника невольно улыбнулась.
— Спасибо, мне это было нужно.
Некоторое время они снова шли молча.
Где-то рядом хлопнула дверь, кто-то пробежал по лестнице, громко смеясь.
Эван вдруг слегка нахмурился, будто о чём-то задумался.
— Хотя знаешь... — начал он уже спокойнее. — Мне всё равно кажется странным, что они так спешат с этим браком.
Ника покосилась на него.
— В смысле?
Он чуть пожал плечами.
— Не знаю. Просто выглядит так, будто для них это почему-то очень важно.
— Ну, чистокровные семьи, традиции, все дела, — отмахнулась она, хотя сама скривилась.
— Возможно, — спокойно согласился Эван. — Просто обычно такие семьи всё тянут годами. Особенно если речь идёт о договорённостях.
Он ненадолго замолчал.
— А у вас всё как-то слишком быстро.
Ника сама того не заметила, как задумалась.
Потому что...
Да.
Быстро.
Слишком быстро.
Будто кто-то куда-то торопился.
— Не знаю, — тихо сказала она наконец. — Мне уже кажется, что я скоро перестану чему-то удивляться.
Эван посмотрел на неё внимательнее.
— Всё равно странно.
Потом вдруг легко усмехнулся, будто специально решил убрать серьёзность разговора:
— Но если что, я готов героически тебя спасать от семейных ужинов у Блэков.
Ника фыркнула.
— Очень благородно.
— Я вообще очень благородный.
— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит.
— Именно.
***
Утро после каникул в Хогвартсе всегда давалось тяжело.
Особенно первое.
Замок снова жил своей привычной жизнью: кто-то не выспался, кто-то уже жаловался на задания, кто-то громче всех рассказывал, как «ужасно скучал по школе», хотя ещё вчера мечтал остаться дома.
После завтрака ученики лениво расходились по урокам, переговариваясь и то и дело зевая.
— Я официально протестую против зельеварения первым уроком, — бурчала Марлин, пока они спускались в подземелья. — Это издевательство.
— Ты протестуешь против любого урока, — спокойно заметила Лили.
— Потому что у меня есть чувство справедливости.
Ника только усмехнулась, поправляя сумку на плече.
Настроение было вполне обычным.
Даже слишком обычным.
Настолько, что после недели дома всё это — шумные коридоры, студенты, спешащие на занятия, знакомый гул замка — казалось почти привычным и даже немного спокойным.
Кабинет зельеварения, как всегда, встретил холодом, запахом сушёных трав и дымом от чьего-то неудачного эксперимента.
Слизнорт уже стоял у стола, что-то довольно перебирая.
— Ах, мои юные таланты! — радостно объявил он, заметив, что класс наконец начал собираться. — Надеюсь, за каникулы никто окончательно не растерял остатки ума.
— Смотря кто, профессор, — пробормотала Марлин.
Лили тихо фыркнула.
Ника заняла место рядом с ними, доставая учебник.
Дверь кабинета распахнулась.
Внутрь, как обычно шумно, вошли Джеймс, Римус, Питер и Сириус.
Джеймс уже что-то рассказывал так громко, будто весь кабинет обязан был его слушать.
Римус выглядел привычно спокойным.
Питер тащился следом.
Сириус выглядел подозрительно довольным жизнью.
Ника автоматически отвела взгляд.
Просто потому что не было никакого желания с самого утра вступать с ним в словесную войну.
Хотя, зная Блэка, это всё равно рано или поздно случится.
— Итак! — довольно хлопнул в ладоши Слизнорт. — Сегодня работаем в парах.
По классу сразу прокатился шум.
— Лили! — тут же сказал Джеймс.
— Нет.
— Ты даже не подумала!
— Я подумала заранее.
Марлин уже подвинулась ближе к Лили.
Римус спокойно устроился рядом с Питером.
Ника уже потянулась за своими вещами, собираясь пересесть к кому-то как услышала:
— Мисс Уокер... мистер Блэк.
Тишина.
— Нет, — сразу сказала Ника.
— Поддерживаю, — невозмутимо добавил Сириус.
— Именно поэтому вы и будете работать вместе, — довольно произнёс Слизнорт. — Уверен, совместная деятельность поможет укрепить... взаимопонимание.
Джеймс едва не подавился смехом.
Сириус уселся рядом с таким видом, будто его насильно отправили на каторгу.
— Даже не думай всё испортить, — сразу сказала Ника, раскладывая ингредиенты.
— Забавно, я хотел сказать тебе то же самое.
— Тогда молчи.
— Ты всегда такая милая по утрам?
— Только рядом с тобой.
— Какая честь.
Слизнорт уже начал объяснять рецепт, но спокойствия всё равно не получилось.
— Ты неправильно режешь, — вдруг бросил Сириус, мельком посмотрев на её ингредиенты.
Ника медленно повернулась.
— Что?
— Корень. Ты слишком крупно режешь.
— Блэк, я умею варить зелья.
— Сомнительно.
— Очень смешно.
— Я серьёзно.
Она раздражённо потянулась за нужным флаконом, стоявшим чуть дальше, случайно задев локтем край котла.
Тот опасно качнулся.
— Осторожно.
Он среагировал раньше, чем сам, кажется, успел подумать.
Рука Сириуса резко перехватила её за запястье.
Крепко. Инстинктивно.
Так быстро, будто это вообще было чем-то естественным.
Ника замерла.
— Ты сейчас всё разольёшь, — чуть тише сказал он.
На секунду всё как-то странно стихло. Даже их спор.
Просто потому, что он всё ещё держал её руку.
Всего секунду.
Она первая отвела взгляд.
— Я бы сама справилась.
— Конечно, — хмыкнул он уже привычным тоном и всё-таки отпустил её руку.
Как будто ничего не произошло.
Джеймс, наблюдавший за этим слишком внимательно, тут же расплылся в ухмылке.
— Вы сейчас либо убьёте друг друга, либо реально поженитесь раньше времени.
— Заткнись, Поттер! — одновременно бросили они.
Римус прикрыл глаза.
— Даже удивляться уже не хочется.
Марлин тихо прыснула в кулак.
А Ника неожиданно поймала себя на мысли, что почему-то всё ещё чувствует тепло чужих пальцев на запястье.
И это, почему-то, раздражало сильнее всего.
***
После зельеварения настроение неожиданно стало... легче.
То ли потому, что урок наконец закончился, то ли потому, что солнце после обеда всё-таки выглянуло из-за облаков, а может, потому что весна в Хогвартсе всегда действовала странно — будто даже воздух заставлял дышать свободнее.
Они втроём устроились у Чёрного озера, прямо под большим деревом, где уже начали появляться первые тёплые пятна солнца. Марлин сидела, развалившись прямо на траве, Лили аккуратно перелистывала какой-то конспект, хотя почти не читала, а Ника, вытянув ноги, лениво ковыряла носком ботинка землю.
— Я вам серьёзно говорю, — заявила Марлин, драматично вздыхая, — если я ещё хоть раз услышу от Слизнорта «тоньше режьте корень», я сама его порежу.
Ника прыснула со смеху.
— Ты так говоришь уже седьмой курс.
— Потому что седьмой курс меня доводят.
— Тебя доводит буквально всё, — спокойно заметила Лили.
— Неправда, — Марлин возмущённо ткнула в неё пальцем. — Меня не доводят красивые мальчики.
— А, ну да, — сразу подхватила Ника. — Поэтому ты вчера десять минут рассказывала нам про того пуффендуйца.
— Он симпатичный!
— Он выглядит так, будто боится собственного отражения, — невозмутимо сказала Лили.
Ника уже откровенно смеялась.
— Нет, подождите, это который? Тот высокий, с кудрями?
— Да!
— А-а-а... — Ника сделала очень серьёзное лицо. — Ну, если честно, я думала, ему лет сорок.
Марлин ахнула.
— УОКЕР!
Лили не выдержала и рассмеялась.
— Ты ужасная.
— Я реалистка.
— А тебе вообще кто нравится? — вдруг прищурилась Марлин. — Только не говори, что никто.
Ника картинно задумалась.
— Хм... желательно живой.
— Очень смешно.
— Ну что? У меня стандарты.
Лили покачала головой, уже улыбаясь.
— Она сейчас опять начнёт.
— Ладно, — Ника театрально выпрямилась. — Красивый. Желательно не слишком тупой. Желательно без странностей.
Марлин хмыкнула.
— Тогда половина Слизерина отпадает.
— Весь Слизерин отпадает, — спокойно сказала Лили.
— Эван вроде нормальный, — вдруг бросила Марлин.
Ника чуть подняла брови.
— Эван? Мы друзья.
— Пока что, — хитро протянула Марлин.
— Марлин, ты уже всем в этой школе кого-то придумала.
— Потому что кто-то должен устраивать вашу личную жизнь.
— Не трогай мою личную жизнь, она ещё маленькая.
Лили тихо засмеялась.
— Зато у тебя есть Блэк.
Наступила пауза. Ника медленно повернула голову.
— Прости?
Марлин уже начала смеяться.
— Ну сегодняшний урок зельеварения был просто великолепен.
— Вы опять ругались, как женатая пара, — спокойно добавила Лили.
— И одновременно на Поттера заорали, — напомнила Марлин. — Это уже семейное.
Ника фыркнула и подняла с земли маленькую веточку.
— Я скорее добровольно выйду замуж за тролля.
— Ну... — начала Марлин.
— Даже не продолжай.
— Но Блэк красивый, — невинно сказала Марлин.
— И ужасно раздражающий, — тут же отрезала Ника.
— Ага, — слишком спокойно сказала Лили. — Самые опасные обычно именно такие.
Ника закатила глаза.
— Вы сейчас договоритесь до того, что я в него влюблена.
Марлин с Лили переглянулись.
И одновременно улыбнулись.
— Мы этого не говорили, — слишком невинно сказала Лили.
— Пока не говорили, — добавила Марлин.
Ника бросила в них веточку.
— Предательницы.
И всё-таки засмеялась.
Потому что впервые за последние дни было... легко.
По-настоящему легко.
***
Библиотека была почти пустой, только где-то в глубине тихо перелистывали страницы старшие ученики, а у окна всё так же стояла стопка старых «Ежедневных Пророков», будто оставленных здесь просто для вида — чтобы их никто особенно не трогал.
Ника не собиралась ничего искать.
Она просто села за стол, раскрыла один из старых выпусков и начала лениво листать страницы, скорее от скуки, чем из интереса, пока взгляд вдруг не зацепился за знакомую фамилию.
Розье.
Пальцы замерли, и страница перевернулась медленнее, чем нужно.
Заголовок был сухой, официальный, без лишних эмоций:
«Трагическая гибель семьи Розье. Министерство магии классифицирует происшествие как несчастный случай».
Ника нахмурилась и перечитала ещё раз, уже внимательнее, будто пытаясь поймать смысл между строк.
А ниже, почти как второстепенная деталь, была ещё одна фраза:
«Семья Блэк выразила официальную поддержку родственникам погибших».
Она слегка откинулась на спинку стула.
Это не складывалось.
Блэки и Розье.
Насколько она уже успела понять, это были семьи, которые не просто не ладили — между ними тянулась старая, плотная вражда, о которой не говорили вслух, но которая чувствовалась даже в том, как произносились их фамилии.
Тогда почему — поддержка?
Ника снова посмотрела на дату.
И замерла.
Дата совпадала.
Точно такая же, как в том отрывке из книги в запретной секции, где страницы были вырваны так аккуратно, будто кто-то специально убрал именно этот кусок истории.
Она медленно закрыла газету наполовину, всё ещё держа её в руках, и тихо выдохнула.
— Не может быть совпадением... — почти беззвучно произнесла она.
— Что именно?
Голос прозвучал рядом спокойно, слишком неожиданно близко.
Ника резко подняла голову.
Эван стоял у стола, чуть наклонившись, будто появился здесь не случайно, а уже какое-то время наблюдал.
Она инстинктивно развернула газету боком, закрывая заголовок.
— Ты меня напугал, — коротко сказала она.
— Не похоже, — спокойно ответил он. — Ты выглядела так, будто нашла что-то важное.
Ника чуть помедлила.
— Старый выпуск. Ничего особенного.
Эван не стал спорить, только перевёл взгляд туда, где она слишком явно пыталась скрыть страницу.
— В старых выпусках иногда самое интересное как раз и спрятано, — произнёс он ровно, без давления, почти нейтрально.
В этот момент между стеллажами послышались шаги.
Ника машинально выпрямилась.
Эван тоже обернулся.
В библиотеку вошёл Сириус.
Он прошёл мимо стола так, будто просто зашёл по своим делам, взгляд на секунду задержался на них, затем скользнул дальше — без лишних эмоций, без вопросов.
Ника почти автоматически сложила газету и положила её на стол, как будто ничего не происходило.
Сириус ничего не сказал, но заметил её замешательство, и газету в руках, но лишь взял нужную ему книгу с ближайшей полки и, не задерживаясь, направился обратно между стеллажами.
И только когда его шаги стихли, напряжение в воздухе немного отпустило.
Эван перевёл взгляд на Нику.
— Так что ты там нашла?
Ника на секунду замолчала, потом всё же подтолкнула газету ближе к нему.
— Вот это. Розье... и Блэки. Это возможно не моё дело.. особенно здесь упоминается твоя семья, здесь написано, что они выразили поддержку после их гибели.
Она чуть прищурилась, наблюдая за его реакцией.
Эван посмотрел на строку.
Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стало понятно — он всё прочитал.
— Странно, — сказал он наконец спокойно. — Я не помню, чтобы об этом говорили как о чём-то значимом. Да и, на сколько я помню, поддержку никакой не было.
Он поднял взгляд.
— В «Пророке» иногда пишут так, как удобно Министерству. Не всегда так, как было на самом деле.
И, сказав это, он слишком ровно закрыл тему — без лишних деталей, без продолжения, как человек, который не хочет задерживаться на этом разговоре.
Ника молча смотрела на газету ещё несколько секунд.
И впервые за день ощущение «случайности» перестало работать.
***
Коридор был почти пустым, лишь где-то вдалеке слышались голоса младших учеников, которые гулко растворялись под каменными сводами замка.
Эван и Ника шли рядом. Не спеша, без лишних слов — просто от библиотеки в сторону гостиной Гриффиндора. В руках у Ники всё ещё была аккуратно сложенная газета, и она время от времени поправляла её край, словно проверяя, на месте ли она вообще.
Коридор наполнялся голосами — Сириус и Джеймс шли навстречу, всё ещё на волне своего разговора, лёгкого, шумного, почти беспечного.
Джеймс что-то рассказывал, смеясь, Сириус иногда коротко подхватывал, перебивал его, но без напряжения — как обычно, как будто весь замок принадлежал им по умолчанию.
Когда они поравнялись, Сириус и Джеймс замедлил шаг.
— У вас как будто не свидание, а траур — бросил насмешливо Сириус, от чего Джеймс тихо засмеялся тоже давя на своём лице ухмылку.
Это было сказано легко, привычно, скорее как шутка на ходу, чем попытка задеть.
Ника никак не отреагировала.
Ни взгляда, ни паузы, ни раздражения.
Она просто продолжила идти вперёд вместе с Эваном, словно слова были сказаны не ей.
— Пошли, — спокойно сказала она, чуть кивнув Эвану.
Эван взглянул на неё, но ничего не уточнил и пошёл рядом.
Сириус обернулся на долю секунды, проводив их взглядом.
И только когда они прошли дальше, его улыбка чуть померкла.
— Она сегодня странная, — сказал он уже тише, больше Джеймсу, чем кому-то ещё. — И молчит постоянно.
Джеймс пожал плечами:
— Ну, Уокер есть Уокер.
Но Сириус уже не усмехнулся в ответ.
Он ещё раз посмотрел им вслед — чуть дольше, чем обычно смотрят на случайную сцену, которая почему-то застряла в голове.