7 часть
После обеда территория Хогвартса постепенно оживала — кто-то спускался к озеру, кто-то сидел на траве, разбирая домашние задания, кто-то просто пользовался редкой хорошей погодой.
Ника сидела под большим деревом у самого озера, чуть в стороне от остальных, где было тише.
На коленях лежала раскрытая книга, рядом — пергамент с записями, а сама она уже минут десять безуспешно пыталась заставить себя выучить новое заклинание, которое профессор заставил подготовить к следующему занятию.
— Да чтоб тебя... — тихо пробормотала она себе под нос, снова перечитывая строчку. — Кто вообще придумал эти идиотские формулировки...
Она недовольно захлопнула книгу, потом снова открыла, тяжело выдохнув.
— Ты сейчас угрожаешь учебнику или просто морально его унижаешь?
Ника подняла голову.
Эван.
Он стоял рядом, засунув руки в карманы мантии, с лёгкой усмешкой, как будто заранее знал, что увидит именно это.
— Смотря как он себя вести будет, — буркнула Ника.
Эван тихо усмехнулся.
— Можно?
Она коротко пожала плечами.
— Если готов слушать мои жалобы на жизнь.
— Это уже звучит интереснее уроков.
Он сел рядом, но не слишком близко — ровно настолько, чтобы это выглядело естественно.
Несколько секунд они сидели молча.
Ника снова попыталась прочитать строчку, потом закрыла глаза, потом снова открыла.
— Нет, — устало сказала она, — я это никогда не выучу.
— Дай сюда.
— Даже не мечтай, — фыркнула она, — я не настолько отчаялась.
— Жестоко.
Она впервые за день чуть усмехнулась.
Эван заметил это почти сразу.
— О, — протянул он, — вот это уже лучше. А то ты выглядишь так, будто кого-то мысленно закапываешь.
Ника закатила глаза.
— Просто день дурацкий.
Он на секунду помолчал.
— Блэк?
Сказано было слишком спокойно, слишком между делом.
Ника чуть нахмурилась.
— Почему сразу Блэк?
— Потому что вы двое либо орёте друг на друга, либо смотрите так, будто сейчас кто-то кого-то столкнёт с лестницы.
Она тихо хмыкнула.
— Очень смешно.
— Значит, угадал.
Ника отвела взгляд к воде.
— Мы просто... поспорили.
Эван не стал сразу спрашивать дальше, только кивнул, будто не собирался лезть.
— Ну, он умеет быть... сложным, — сказал он спустя секунду, хотя сам на дух его не переносит.
— Это ещё мягко сказано, — фыркнула Ника.
Эван ненадолго замолчал, потом как будто между прочим произнёс:
— Это, конечно, не моё дело...
Ника уже заранее посмотрела на него с подозрением.
— Но?
Он чуть пожал плечами.
— Тебе не показалось странным то, что мы увидели? Ну... про эти страницы.
Ника на секунду замолчала.
— Я вообще-то об этом старалась не думать.
— Но всё же думаешь, — спокойно заметил он.
Она недовольно выдохнула.
— Из-за этого мы, кстати, и поссорились.
Эван перевёл взгляд на неё.
— Из-за книги?
Ника тут же качнула головой.
— Не начинай.
И почти сразу добавила, уже спокойнее:
— Это между мной и Блэком.
Без грубости, но чётко, будто давая понять — дальше она не пустит. Эван на секунду задержал на ней взгляд, а потом только легко поднял руки.
— Ладно, ладно. Не допрашиваю.
Он снова посмотрел на озеро.
— Просто... странно это всё звучит.
Ника нахмурилась.
— Что именно?
Он будто задумался, стоит ли вообще говорить.
— Не знаю, — произнёс наконец, — про семьи вроде Блэков всегда ходило слишком много странных разговоров.
Ника повернула голову.
— Каких разговоров?
Эван тут же пожал плечами, словно сам не считал это чем-то важным.
— Да всякое. Ты же знаешь, как любят болтать про чистокровных.
Сказано было легко, слишком легко, будто случайно. Но мысль уже осталась где-то между словами.
И, к своему раздражению, Ника поймала себя на том, что снова вспоминает вырванные страницы.
— Да ладно тебе, — усмехнулся Эван, слегка толкнув её плечом, — если ты завалишь это заклинание, я лично напишу официальную жалобу на систему образования Хогвартса.
Ника фыркнула.
— Конечно. И тебя сразу назначат министром магии.
— Минимум.
— Максимум — отправят мыть котлы.
— Это к Слизнорту, — поморщился Эван, — а я ещё жить хочу.
Ника тихо усмехнулась.
Настолько легко, что сама этого почти не заметила.
Эван тоже чуть улыбнулся — как всегда, немного странно, немного криво, будто до конца не умел делать это нормально, но всё же искренне.
Ветер слегка шевелил страницы книги, озеро шумело совсем рядом, а разговор наконец стал обычным — без напряжения, без мыслей о вчерашней ссоре.
По крайней мере, почти.
В этот момент по дорожке выше, вдоль склона, проходили Джеймс, Римус и Сириус.
Питер плёлся где-то сзади, явно уже отстав, потому что снова отвлёкся непонятно на что.
— Я тебе говорю, Макгонагалл нас когда-нибудь убьёт, — говорил Джеймс, оживлённо размахивая руками. — Просто однажды проснётся и скажет: "Хватит".
Римус только усмехнулся.
— Удивительно, что этого ещё не произошло.
Сириус шёл рядом, слушая вполуха, ока случайно не поднял взгляд. И не остановился, не полностью, просто замедлил шаг.
Под деревом у озера сидела Ника, с Эваном, они о чём-то говорили, и Ника... улыбалась, не сильно, совсем чуть-чуть, но всё же.
Эван что-то сказал снова, и она тихо фыркнула, качнув головой. Что-то внутри Сириуса неприятно дёрнулось.
Будто что-то царапнуло изнутри, он сам не понял почему, просто картина почему-то сразу начала раздражать.
Очень.
Сириус нахмурился.
— Ты чего завис? — голос Джеймса выдернул его обратно.
Сириус даже не сразу ответил, Римус проследил за его взглядом, тихо хмыкнул.
— А.
— Что "а"? — сразу повернулся Джеймс.
Римус только качнул головой.
— Ничего.
Сириус резко отвёл взгляд.
— Пошли дальше.
Но почему-то снова посмотрел.
Ника в этот момент что-то сказала Эвану, и тот снова усмехнулся.
И это опять раздражило.
Сильнее.
Хотя Сириус совершенно не понимал — почему.
— Ты выглядишь так, будто хочешь кого-то ударить, — заметил Джеймс.
— Отстань.
— О-о, — протянул Джеймс уже подозрительно весело, — а вот это уже интересно.
— Джеймс, — спокойно предупредил Римус.
Но тот уже посмотрел сначала на Сириуса, потом вниз, к озеру, и улыбнулся слишком понимающе.
Сириус только раздражённо выдохнул, и пошёл дальше быстрее обычного.
Будто если уйдёт сейчас — это чувство тоже останется где-то там, у озера, но почему-то легче не стало.
***
Большой зал в этот вечер выглядел почти сказочно.
Потолок, как всегда, отражал настоящее небо, только теперь оно было тёмным, глубоким, с лениво плывущими облаками, а вокруг, будто паря прямо в воздухе, мерцали сотни свечей, освещая длинные столы мягким золотистым светом.
Хэллоуин в Хогвартсе всегда проходил шумно.
По залу летали зачарованные летучие мыши, тыквы самых разных размеров стояли вдоль стен, некоторые из них даже смешно ворчали на проходящих мимо учеников, а огромные блюда на столах были заставлены едой так, будто кто-то всерьёз решил накормить несколько армий.
Гриффиндорский стол, как обычно, шумел больше остальных.
Джеймс уже минут десять что-то эмоционально рассказывал, размахивая руками так активно, что Лили периодически приходилось отодвигать от него стакан, чтобы он случайно ничего не перевернул.
— Я тебе говорю, это было гениально, — уверенно заявил он.
— Это было тупо, — спокойно возразил Римус, не поднимая взгляда от тарелки.
— Это было стратегически тупо, — добавил Сириус, лениво откинувшись на спинку скамьи.
— Вы просто завидуете моему интеллекту.
— У тебя его нет, — почти одновременно сказали Сириус и Римус.
Лили тихо усмехнулась.
Ника сидела рядом, машинально ковыряя вилкой еду, и краем глаза наблюдала за этим привычным хаосом.
После последних дней всё будто снова выглядело нормально.
Почти.
Сириус сидел напротив, иногда случайно поднимал взгляд, иногда — слишком вовремя.
И каждый раз Ника тут же отворачивалась, делая вид, что вообще его не заметила.
После той ссоры между ними будто снова появилась какая-то невидимая линия — уже не такая острая, как раньше, но всё ещё неприятно ощутимая.
— Ты сегодня тихая, — заметила Лили, слегка толкнув её локтем.
— Думаю, как сбежать от домашки, — сухо ответила Ника.
— Поздно, — усмехнулся Джеймс, — от судьбы не уйдёшь.
— Особенно если судьба — Макгонагалл, — пробормотал Сириус.
Ника невольно фыркнула, совсем тихо, но Сириус это заметил. И уголок его губ дёрнулся так быстро, что он сам будто сразу сделал вид, что ничего не было.
И именно в этот момент по залу неожиданно разнёсся знакомый голос.
— Прошу минуту внимания.
Разговоры постепенно начали стихать, за преподавательским столом поднялся Дамблдор.
На его лице, как обычно, играла странная, почти загадочная улыбка.
— Прежде всего, я надеюсь, что сегодняшний праздник пришёлся всем по вкусу, — начал он спокойно, и где-то со стороны Слизерина тут же послышалось слишком громкое "Особенно десерты!".
По залу пробежал смех.
Дамблдор чуть улыбнулся шире.
— Однако, как мне кажется, иногда ученикам нужен небольшой отдых от тяжёлой учебной нагрузки.
На секунду в зале стало подозрительно тихо, слишком тихо. Будто все одновременно что-то почувствовали.
— Поэтому, в честь Хэллоуина, Министерство и школа решили сделать небольшой подарок...
Он сделал короткую паузу.
— Со следующего понедельника объявляются недельные каникулы.
Зал буквально взорвался, кто-то закричал, кто-то радостно застучал по столу, кто-то даже вскочил.
— ДА ЛАДНО! — почти выкрикнул Джеймс.
— Это лучший день в моей жизни, — серьёзно сказал Римус.
— Я наконец высплюсь, — добавил Сириус.
— Ты и так всё время спишь, — фыркнул Джеймс.
Лили тихо засмеялась, Ника автоматически улыбнулась тоже, пока не услышала следующую мысль.
Дом..дом означал родителей. Родителей означали разговоры. Разговоры означали...
Она медленно выдохнула.
— Только не домой, — пробормотала себе под нос.
— О, — Джеймс сразу повернулся к ней, — а я уже представляю, как Поттер-мэнор будет скучать без меня.
— Очень жаль, что тебя туда не зовут, — сухо заметил Сириус.
— Меня зовут везде, где я прекрасен.
— Значит, нигде, — спокойно сказал Римус.
— Жестоко.
Ника тихо усмехнулась, но внутри уже неприятно шевелилось предчувствие, что эти каникулы могут оказаться гораздо хуже, чем звучат.
И почему-то, сама не понимая почему, она на секунду посмотрела прямо на Сириуса.
Будто уже заранее знала, спокойными эти каникулы точно не будут.
***
Комната девочек в этот вечер выглядела непривычно шумной.
Повсюду валялись вещи — где-то на кровати лежали свёрнутые мантии, возле сундуков были разбросаны книги, пергаменты, какие-то лениво брошенные шарфы, а сама атмосфера напоминала лёгкий хаос перед дорогой.
Марлин МакКиннон сидела прямо на полу возле своего чемодана, пытаясь одновременно сложить вещи и доесть шоколадных лягушек.
— Я официально заявляю, — серьёзно сказала она, запихивая в сундук свитер, — что каникулы — это стресс.
Лили, стоявшая возле своей кровати, тихо усмехнулась.
— Это потому что ты опять собираешься в последний момент.
— Нет, — возмутилась Марлин, — это потому что я эмоционально привязана к хаосу.
Ника, сидевшая на краю своей кровати, складывала книги в сумку куда медленнее остальных.
Настроения собираться почему-то не было, слишком быстро всё произошло.
Ещё вчера — уроки, Большой зал, привычные вечера в гостиной, а теперь вдруг целая неделя дома.
И почему-то эта мысль совершенно не радовала.
— Ты я вижу вообще не рада, — заметила Лили, бросив на неё взгляд.
— Она думает, как сбежать, — тут же вставила Марлин.
Ника фыркнула.
— Очень смешно.
— Я серьёзно, — Марлин драматично вздохнула, — если бы можно было остаться в Хогвартсе, я бы осталась.
— А я нет, — сказала Лили, закрывая чемодан. — Я всё-таки соскучилась по дому.
— Предательница, — пробормотала Марлин.
Лили засмеялась.
Потом вдруг на секунду замолчала и обвела комнату взглядом.
— Странно как-то, — тихо сказала она, — всего неделя, а ощущение, будто надолго.
Марлин сразу скорчила лицо.
— Не начинай, а то я сейчас реально загрущу.
Ника невольно улыбнулась.
— Ты загрустишь дня на два максимум.
— На три, — поправила Марлин. — И только потому, что мне будет не с кем обсуждать идиотов в школе.
— Особенно некоторых гриффиндорцев? — прищурилась Лили.
— Особенно одного очень очкастого гриффиндорца, — буркнула Марлин.
Лили тихо засмеялась. Марлин очень любила слушать рассказы от Лили, как у них с Поттером прошло свидание. Ника покачала головой, складывая последний учебник. И вдруг почему-то поймала себя на странной мысли, что действительно будет скучать.
По этим вечерам. По шуму. По разговорам перед сном.
По тому, как они сидели в комнате, спорили, смеялись или просто делали вид, что учатся.
Даже по гостиной.
Даже...
Она тут же отогнала мысль.
— Ладно, — Марлин хлопнула в ладоши, — официально объявляю: когда вернёмся, устраиваем вечер и обсуждаем абсолютно всё, что произошло за каникулы.
Лили подозрительно посмотрела на неё.
— Мне уже страшно.
— А мне интересно, — Марлин перевела взгляд на Нику, хитро прищурившись. — Особенно некоторые темы.
Ника сразу нахмурилась.
— Даже не начинай.
— Я ещё ничего не сказала.
— Но уже подумала.
Марлин только довольно улыбнулась а Лили тихо рассмеялась.
А Ника вдруг поймала себя на мысли, что, как бы странно это ни звучало, по этому хаосу она действительно будет скучать. Ведь она часто внутри этого хаоса. Даже если всего на неделю.
***
Дом Уокеров встретил Нику привычной тишиной, той самой, к которой она, кажется, успела одновременно привыкнуть и отвыкнуть за месяцы, проведённые в Хогвартсе.
Здесь всё всегда оставалось одинаковым — длинные коридоры, мягкий свет старинных ламп, аккуратно расставленные книги, тяжёлые шторы, которые даже зимой будто не пропускали в дом лишний шум, и то особенное ощущение порядка, которое невозможно было спутать ни с чем.
Дом Уокеров никогда не был шумным. Не таким, как у обычных семей. Не таким, где кто-то громко смеётся на кухне или кричит с другого этажа.
Здесь всё было спокойнее, сдержаннее, почти по-аристократически выверено, будто каждый с детства знал, где заканчиваются эмоции и начинается достоинство.
Когда дверь открылась, первой её встретила Селеста Уокер.
Как всегда идеально собранная, спокойная, с тем самым внимательным взглядом, который, казалось, замечал абсолютно всё.
— Добралась без происшествий? — спросила она вместо приветствия, легко коснувшись плеча дочери, скорее жестом привычки, чем открытой нежности.
— Это Хогвартс-экспресс, мам, там всегда одни происшествия, — чуть устало ответила Ника, снимая мантию.
Уголок губ Селесты едва заметно дрогнул.
Почти улыбка.
— Значит, всё как обычно.
Из соседней комнаты появился Адриан Уокер, медленно закрывая книгу, которую, судя по всему, читал до её приезда.
— Надеюсь, хотя бы в этот раз никто не поджёг школу? — спокойно спросил он, Ника тихо фыркнула.
— Пока нет.
— Обнадёживает.
Это и было их обычным, без объятий на полчаса.
Без лишней эмоциональности.
Но с этим странным ощущением привычности, которое почему-то всегда возвращалось, стоило переступить порог дома. У Ники с родителями были сдержанные отношения, всё таки, «чистокровные». Хотя Отец всегда был мягче матери.
К вечеру они сидели в столовой.
Большой стол, приглушённый свет, тихий звон приборов, ровный разговор — всё настолько привычное, что почти начинало успокаивать.
Селеста расспрашивала про учёбу, иногда уточняя детали слишком внимательно, будто заранее знала, где именно дочь что-то недоговаривает, Адриан больше слушал, иногда вставляя короткие замечания или вопросы, от которых Ника всё равно начинала говорить чуть больше, чем собиралась.
— И как профессор Макгонагалл переживает существование Поттера? — спросил отец, спокойно отпивая чай. Его всегда интересовали Поттери.
Ника чуть усмехнулась.
— Не переживает. Терпит.
— Значит, мальчик всё ещё катастрофа.
— Хуже, — сухо сказала Ника. — Он ещё и счастлив быть катастрофой.
Адриан коротко хмыкнул, а Селеста только слегка покачала головой.
— А мисс Эванс? — спросила мать. — Вы всё ещё близки?
— Да, — кивнула Ника, — мы с Лили и Марлин почти всё время вместе.
— Это хорошо, — спокойно произнесла Селеста, отложив приборы чуть аккуратнее обычного. — У тебя должно быть достойное окружение.
Ника только коротко кивнула. Хотя они и чистокровные, и должны как и остальные такие семьи, общаться только себе подобным, то семья Ники, слава Мерлину, на этом не зацикливается. Селеста всегда считала что нужно смотреть на человека, достойный он волшебник, не смотря на его происхождение, или нет.
Фраза прозвучала совершенно в духе её матери — не грубо, не холодно, но с тем самым оттенком воспитания, который всегда напоминал, что фамилия Уокер что-то значит.
Разговор продолжался ещё какое-то время — о школе, преподавателях, каникулах, о погоде, даже о Министерстве, пока в какой-то момент Селеста не посмотрела на мужа слишком коротко, почти незаметно.
Этого хватило.
Ника сразу насторожилась.
Такие взгляды у родителей обычно означали, что сейчас прозвучит что-то, что ей точно не понравится.
— Завтра вечером мы приглашены на ужин, — наконец спокойно произнесла Селеста, будто речь шла о чём-то совершенно обычном.
Ника подняла взгляд.
— К кому?
Короткая пауза, слишком короткая.
— К Блэкам, — ровным голосом ответил Адриан.
Ника медленно положила вилку.
— Вы серьёзно?
— Вполне, — спокойно ответила мать, будто заранее ожидала именно такую реакцию.
— Я только приехала домой.
— И именно поэтому это хороший момент для семейного вечера, — сказала Селеста.
Ника тихо выдохнула, откинувшись на спинку стула.
— Если это можно назвать семейным вечером.
В комнате повисла короткая тишина, нее тяжёлая.
Скорее осторожная.
— Ника, — голос Адриана оставался спокойным, — тебе необязательно любить ситуацию, в которой ты оказалась.
— Но придётся делать вид, что всё прекрасно? — сухо спросила она.
Селеста посмотрела на дочь внимательнее.
— Придётся научиться существовать внутри неё достойно.
И почему-то эта фраза прозвучала слишком взрослой.
Слишком серьёзной. Будто речь снова шла не просто об ужине. Ника отвела взгляд.
— Прекрасно, — тихо пробормотала она. — Значит, завтра ещё один чудесный вечер в компании Блэков.
И почему-то первой мыслью, которая пришла ей в голову, был вовсе не Орион и не Вальбурга.
А Сириус.
Что раздражало почти так же сильно.
***
Дом Блэков к вечеру становился ещё тише обычного.
Особняк на Гриммо вообще редко казался живым — слишком тяжёлые шторы, слишком длинные коридоры, слишком много старинных портретов, которые, казалось, следили за каждым шагом, а воздух здесь всегда был пропитан чем-то необъяснимо давящим, будто сам дом помнил слишком многое и не собирался никого отпускать просто так.
Сириус сидел в гостиной, лениво развалившись в кресле возле камина, хотя даже это "лениво" дома выглядело иначе — здесь он будто сам того не замечая становился более собранным, осторожным в словах, словно стены родного дома автоматически напоминали, что здесь лучше лишний раз не спорить.
Регулус сидел напротив, перелистывая какую-то книгу, хотя скорее просто делал вид, что читает.
В Хогвартсе они почти не пересекались.
Регулус учился на Слизерине, Сириус — на Гриффиндоре, у них давно появились разные компании, разные взгляды на жизнь, разные способы смотреть на одну и ту же семью, но дома всё становилось чуть проще — не идеально, конечно, однако хотя бы достаточно спокойно, чтобы иногда просто сидеть рядом и разговаривать.
— И как там Гриффиндор? — спросил Регулус спустя какое-то время, закрывая книгу. — По-прежнему шумный?
Сириус тихо усмехнулся.
— Шумный — это мягко сказано.
— Гриффиндор всё ещё устраивает катастрофы?
— Гриффиндор хотя бы живёт весело.
Регулус чуть приподнял бровь.
— То есть ты хочешь сказать, что мы на Слизерине живём скучно?
— Я хочу сказать, что вы добровольно любите страдать с серьёзными лицами.
Регулус едва заметно усмехнулся.
— А вы добровольно создаёте проблемы.
— Это называется характер.
— Это называется отсутствие инстинкта самосохранения.
Сириус коротко хмыкнул, чуть качнув головой.
Разговор тек спокойно, почти привычно, без вечного напряжения, которое обычно возникало, стоило рядом появиться родителям.
Регулус, как ни странно, всегда был единственным человеком в этом доме, с кем можно было хотя бы иногда говорить нормально.
Не обо всём. Не всегда честно.
Но хотя бы спокойно.
— Неделя каникул — это даже непривычно, — заметил Регулус спустя время. — Обычно всё заканчивается быстрее.
— Мне уже кажется, что через два дня мать найдёт повод читать мне лекции про фамилию Блэк.
— Через два? — Регулус тихо усмехнулся. — Оптимистично.
Сириус хотел ответить что-то ещё, но дверь гостиной открылась.
Первой вошла Вальбурга Блэк — как всегда идеально собранная, с безупречной осанкой и тем самым взглядом, от которого в комнате будто сразу становилось прохладнее.
Следом вошёл Орион.
Спокойный.
Невозмутимый.
Почти пугающе сдержанный.
— Я надеюсь, сегодня хотя бы обойдётся без ваших привычных выходок, — спокойно произнесла Вальбурга, окинув сыновей внимательным взглядом.
Сириус едва заметно выдохнул через нос.
Началось.
— Матушка, мы буквально сидим, — сухо ответил он.
— И постарайся продолжить в том же духе, — спокойно заметила она, будто вовсе не услышала раздражения в его голосе.
Орион поправил манжет рубашки и ровным голосом добавил:
— Уокеры прибудут совсем скоро, поэтому я рассчитываю, что сегодняшний вечер пройдёт достойно.
Сириус сразу понял, к чему всё идёт.
Очередной семейный спектакль.
Очередные разговоры, которые почему-то всегда сводились к будущему, где уже давно решено за них.
И, к собственному раздражению, он вдруг вспомнил Нику.
Её вечно недовольный взгляд.
То, как она закатывала глаза, когда злилась.
То, как спорила, даже когда понимала, что лучше бы промолчать.
Раздражающая. Невыносимая.
И почему-то слишком часто теперь лезущая в голову. Снизу послышался звук открывающейся двери.
Домовик что-то тихо пробормотал.
Вальбурга чуть выпрямилась.
— Уокеры прибыли.
Сириус медленно поднялся с кресла.
— Ну прекрасно, — пробормотал он себе под нос, поправляя рукава, — вечер обещает быть долгим.
К ужину столовая Блэков выглядела почти пугающе идеально.
Длинный чёрный стол, тяжёлое серебро, высокие подсвечники, мягкий золотистый свет, который делал комнату одновременно роскошной и давящей, а вокруг — портреты предков, будто наблюдавшие за каждым движением сидящих за столом.
Ника терпеть не могла такие вечера.
Слишком правильные.
Слишком натянутые.
Слишком похожие на спектакль, где каждому заранее выдали роль.
Орион и Адриан уже обсуждали что-то, связанное с делами семей, говорили спокойно, размеренно, словно продолжали разговор, начатый много лет назад, Селеста иногда вставляла короткие замечания, а Вальбурга внимательно слушала, периодически поправляя разговор в нужное русло.
Речь шла о старых семейных обязательствах, о каких-то встречах Министерства, о людях, которых Ника даже не знала, и примерно через пятнадцать минут ей уже хотелось просто выйти из комнаты.
Сириус, сидевший напротив, выглядел примерно так же заинтересованно.
То есть — никак.
Он лениво крутил бокал в руке, периодически переглядываясь с Регулусом, будто они оба молча пытались пережить этот вечер.
— В этом году всё слишком быстро, — спокойно заметила Селеста, — кажется, только началась весна, а уже каникулы.
— Время всегда идёт быстрее, когда дети взрослеют, — ровным голосом сказала Вальбурга.
Ника едва заметно подняла взгляд от тарелки.
Это уже звучало подозрительно.
Слишком подозрительно.
— Особенно когда некоторые из них уже должны привыкать к будущим обязанностям, — продолжила Вальбурга, бросив короткий взгляд сначала на Сириуса, потом на Нику.
Вот. Началось. Сириус тихо выдохнул через нос.
Ника медленно положила приборы.
— Вы так говорите, будто нас завтра отправляют подписывать брачный контракт, — спокойно сказала она, хотя в голосе уже слышалась знакомая колкость.
За столом на секунду повисла тишина.
Селеста едва заметно напряглась.
Адриан сделал вид, что продолжает ужин.
Регулус опустил взгляд в тарелку, словно заранее решил не вмешиваться.
Вальбурга же только чуть приподняла подбородок.
— В твоём возрасте подобные вопросы уже стоит воспринимать серьёзнее.
Ника вежливо улыбнулась.
Слишком вежливо.
— Я воспринимаю серьёзно, миссис Блэк, просто пока не решила, стоит ли плакать заранее или оставить драму на потом.
Сириус едва не подавился напитком.
Регулус резко отвёл взгляд, кажется, чтобы скрыть усмешку.
Вальбурга посмотрела на Нику чуть дольше обычного.
— У тебя весьма... своеобразное чувство юмора.
— Говорят, помогает выживать в стрессовых ситуациях, — спокойно ответила Ника.
Сириус тихо усмехнулся себе под нос.
И почему-то это начало его забавлять.
Потому что, сколько бы Ника его ни раздражала, смотреть, как она абсолютно спокойно спорит с Вальбургой Блэк, было неожиданно... впечатляюще.
Хотя признавать это он, разумеется, не собирался.
— Ника, — мягко, но предупреждающе произнесла Селеста.
Та только коротко кивнула.
— Я просто поддерживаю разговор.
— Иногда, — холодно заметила Вальбурга, — молодым людям полезнее слушать, чем говорить.
Ника медленно подняла взгляд, и улыбнулась снова.
Так же спокойно, но промолчала в этот раз.
Тишина. Абсолютная.
Сириус прикрыл рот рукой, будто задумался.
Хотя на самом деле почти смеялся.
Потому что это было настолько в духе Ники, что даже удивляться уже не хотелось.
Вальбурга явно начинала раздражаться.
Это было видно по едва заметно сжатым пальцам на бокале.
Орион спокойно вмешался раньше, чем разговор окончательно испортился.
— Думаю, мы все просто привыкаем к обстоятельствам, — ровно произнёс он.
— Именно, — спокойно сказала Селеста, будто мягко закрывая тему.
Но напряжение уже никуда не делось.
Оно так и осталось за столом — тихое, почти невидимое.
И всё же где-то между раздражением Сириус вдруг поймал себя на странной мысли.
Ника, конечно, была невозможной.
Упрямой.
Раздражающей.
Но смотреть на то, как она упрямо не прогибается даже перед его матерью, оказалось неожиданно трудно перестать.
Разговор за столом постепенно повернул в более спокойное русло, будто все участники негласно решили, что острые углы сегодня лучше обходить стороной, и теперь речь шла о вещах более нейтральных — делах Министерства, каких-то семейных обязательствах, предстоящих встречах и формальных визитах, которые, по сути, никому не приносили особой радости, но от которых никто не мог отказаться.
Орион говорил спокойно, размеренно, подбирая слова так, будто каждое из них уже было заранее взвешено, Адриан отвечал ему в том же тоне, Селеста время от времени уточняла детали, а Вальбурга слушала с тем выражением лица, в котором невозможно было понять — одобряет она сказанное или уже мысленно исправляет.
— В этом сезоне будет несколько закрытых встреч, — произнёс Орион, — в том числе с представителями старых семей.
— Это полезно, — ровно ответила Селеста, не поднимая голоса. — Поддержание связей всегда было основой стабильности.
Ника слушала молча, не вмешиваясь, лишь иногда переводя взгляд с одного взрослого на другого, и хотя внешне она оставалась спокойной, внутри это всё казалось ей слишком знакомым и слишком предсказуемым.
Сириус, сидевший напротив, выглядел так же "вовлечённо", как и она, он лениво опирался на спинку стула, периодически делая вид, что внимательно слушает, хотя на самом деле его внимание давно распалось между разговором и собственными мыслями.
И всё было бы почти терпимо, если бы не одно маленькое, почти незаметное движение под столом.
Сириус слегка сдвинул ногу и, будто совершенно случайно, задел её.
Ника даже не сразу посмотрела в его сторону.
Только чуть замерла.
А потом медленно опустила взгляд вниз, но лицо её осталось абсолютно спокойным.
Он сделал это снова через несколько секунд — уже чуть увереннее, будто проверяя её реакцию.
Ника не ответила ни словом, ни жестом, лишь слегка напрягла плечи и снова перевела взгляд на тарелку, продолжая делать вид, что полностью поглощена разговором родителей.
Сириус, заметив это, едва заметно усмехнулся.
Слишком самодовольно.
И снова задел её ногу.
На этот раз чуть дольше задержав движение.
Ника наконец слегка повернула голову в его сторону, но выражение лица у неё осталось ровным, почти равнодушным, только в глазах мелькнуло предупреждение.
Он в ответ даже не отвёл взгляд.
Только приподнял бровь, будто спрашивая без слов, будет ли реакция.
Разговор за столом тем временем продолжался, никто из взрослых, занятых обсуждением очередной темы о семейных делах и формальностях, не обращал внимания на то, что происходило ниже уровня скатерти.
— ...и поэтому важно, чтобы все договорённости были соблюдены заранее, — спокойно говорил Адриан.
— Разумеется, — кивнула Вальбурга.
Сириус снова слегка коснулся её ноги.
На этот раз уже явно специально.
Ника медленно вдохнула, почти незаметно, и так же медленно убрала ногу, сменив положение, но не позволив себе ни одного резкого движения, будто ничего не произошло.
Она даже не посмотрела на него.
И именно это, кажется, его только больше задело.
Он чуть наклонился ближе к столу, будто поправляя салфетку, и тихо, почти беззвучно усмехнулся.
Ника наконец коротко перевела на него взгляд.
Холодный.
Ровный.
Сдержанный.
И в этом взгляде было абсолютно ясно: ещё раз — и это закончится не так спокойно, как ему кажется.
Сириус только лениво отвёл глаза обратно к разговору взрослых, делая вид, что ничего не происходило, хотя уголок губ у него всё ещё был чуть приподнят, будто он прекрасно понимал, что эта маленькая война под столом ему нравится куда больше, чем вся остальная беседа за ужином.
***
Вечер постепенно подходил к тому состоянию, когда формальные разговоры за столом уже начинали рассыпаться, уступая место привычной тишине дома Блэков.
Разговоры о делах, медленно сходили на нет, будто все участники негласно договорились больше не углубляться в темы, которые требовали слишком много внимания и слишком мало искренности.
Когда ужин закончился, никто не поднялся резко — здесь это было бы почти нарушением правил негласного этикета, — но постепенно стулья начали отодвигаться, голоса стали тише, а пространство за столом будто разжалось.
Селеста и Адриан первыми направились в сторону гостиной, продолжая негромкий разговор уже между собой и Орионом, Вальбурга шла чуть впереди, с той же идеальной осанкой, будто даже в собственном доме не позволяла себе ни единого лишнего движения.
— Вы можете пройти в гостиную или подняться наверх, — спокойно произнёс Орион, не оборачиваясь.
— Дом достаточно большой, чтобы не мешать друг другу, — добавила Селеста мягче.
Сириус поднялся из-за стола вместе с Регулусом, и они пошли первыми, не задерживаясь, будто каждый уже заранее знал, что разговоры с родителями всё равно не принесут ничего нового.
Ника шла чуть позади.
Дом Блэков ощущался для неё иначе, чем Хогвартс или собственный дом — здесь всё было слишком выверенным, слишком тяжёлым, будто каждый коридор хранил в себе слишком много молчаливых правил, о которых никто не говорил вслух.
— У вас тут можно заблудиться, — негромко заметила она, оглядывая длинный коридор с рядами портретов.
Регулус, не останавливаясь, ответил спокойно:
— Ванная вторая дверь налево после лестницы, но лучше не путать с соседней комнатой, туда лучше не заходить.
— Учту, — сухо сказала Ника.
Регулус лишь кивнул и продолжил идти вместе с Сириусом вверх по лестнице, оставляя её чуть в стороне в полутёмном коридоре.
Ника сделала несколько шагов в указанном направлении, но мысль о ванной быстро потеряла значение.
Она просто не хотела сейчас возвращаться в общую комнату.
Не сразу.
Дом Блэков давил тишиной, но в то же время в нём было что-то притягательное, слишком много закрытых дверей, слишком много ощущений, что за каждой из них скрывается что-то, о чём лучше не спрашивать.
Она прошла дальше по коридору, пока не заметила слегка приоткрытую дверь, из которой лился мягкий, тёплый свет и чувствовался запах старой бумаги.
Ника остановилась.
Несколько секунд она просто смотрела на неё, словно проверяя, имеет ли право туда заходить.
Потом всё же тихо толкнула дверь и вошла.
Библиотека Блэков оказалась гораздо больше, чем она ожидала.
Высокие стеллажи уходили вверх почти до потолка, книги стояли плотными рядами, некоторые выглядели настолько старыми, будто к ним не прикасались десятилетиями, а тишина здесь была особенной — не пустой, а плотной, как воздух в месте, где слишком долго хранят секреты.
Ника медленно прошла внутрь, проводя взглядом по корешкам книг.
И почти сразу в голове снова всплыл тот образ.
Знак.
Старая печать.
Вырванные страницы из книги в запретной секции.
Она остановилась у одного из стеллажей и, сама не до конца понимая зачем, аккуратно вытащила первую попавшуюся книгу.
Провела пальцами по страницам.
Перелистнула.
Потом ещё одну.
— Это, конечно, не моё дело... — тихо пробормотала она себе под нос, повторяя чужую интонацию, и почти сразу нахмурилась, отгоняя мысль.
Нет.
Она просто посмотрит.
Просто интерес.
Ничего больше. Вдруг что-то да найдет.
Ника медленно перелистнула очередную страницу, не замечая, как за её спиной дверь библиотеки остаётся чуть приоткрытой, а дом Блэков снова погружается в свою привычную, тяжёлую тишину.
Ника взяла с полки следующую книгу, почти не задумываясь, просто продолжая своё тихое, уже немного упрямое исследование, будто сама не хотела признавать, что задержалась здесь дольше, чем планировала, и в этот момент за её спиной раздался голос.
— Ты что здесь делаешь?
Она вздрогнула и резко обернулась.
Сириус стоял в нескольких шагах от неё, опершись плечом о край стеллажа, и смотрел так, будто сам факт её присутствия здесь его одновременно раздражал и настораживал.
— Я в библиотеке, если ты вдруг не заметил, — спокойно ответила она, чуть крепче сжимая книгу в руках.
Он усмехнулся, но без привычной лёгкости.
— В нашей библиотеке, — уточнил он, делая акцент на слове "нашей".
Ника чуть прищурилась.
— И это теперь что-то меняет?
Сириус оттолкнулся от стеллажа и сделал шаг ближе, не спеша, но так, что пространство между ними сразу стало заметно меньше.
— Меняет то, что ты здесь явно не просто книги решила почитать, — сказал он тише, чем раньше, и в этом тоне было больше напряжения, чем в любом крике.
— А что, по-твоему, я должна делать? — её голос стал холоднее. — Сидеть и ничего не трогать?
Он не ответил сразу, и эта пауза только усилила ощущение, что разговор уже вышел за рамки обычной перепалки.
И именно в этот момент где-то в коридоре послышались шаги.
Чёткие.
Ближе.
Слишком близко.
Они оба резко замолчали.
Ника и Сириус одновременно замерли, и в следующую секунду он резко схватил её за руку, даже не давая времени на вопрос или возражение, и почти силой потянул между узкими стеллажами, туда, где пространство становилось настолько тесным, что между книгами и стеллажом едва оставалось место для дыхания.
— Ты что творишь? — шёпотом, резко выдохнула Ника, пытаясь вырваться, но он уже прижал её к узкому проходу между полками, закрывая собой обзор и одновременно удерживая так, чтобы их не было видно снаружи.
Сзади в коридоре шаги стали чётче.
Две фигуры.
Голоса.
Селеста и Вальбурга медленно проходили мимо библиотеки, негромко обсуждая что-то о доме, о встречах, о делах, их интонации были ровными и спокойными, как будто весь дом существовал по их расписанному порядку и ничего случайного в нём не могло быть.
— ...и всё же это нужно будет обсудить позже, — спокойно произнесла Селеста.
— Разумеется, — холодно ответила Вальбурга.
Шаги удалялись, но в узком пространстве между стеллажами тишина стала ещё плотнее.
Ника резко повернула голову к Сириусу.
— Ты серьёзно сейчас меня сюда запихнул? — прошептала она, стараясь не повышать голос, но раздражение уже прорывалось в каждом слове. — Это вообще нормально по-твоему?
Он не ответил сразу.
Слишком близко. Слишком тесно.
И в этой тесноте любое движение становилось слишком заметным.
— Ты бы не замолчала, — тихо сказал он.
— Я не обязана молчать, если ты ведёшь себя...
Она не успела закончить.
Сириус резко наклонился и поцеловал её.
Не мягко. Не осторожно. А так, будто это было единственным способом оборвать спор, который он больше не хотел слушать. Резко, впился в её губы, ещё сильнее прижимая её голову к стеллажу позади её.
Ника на секунду застыла — не от принятия, а от внезапности, от того, что всё произошло слишком резко, без предупреждения, без логики, как ещё один его импульс, вышедший из-под контроля.
Её руки сначала упёрлись ему в грудь, инстинктивно, почти сразу, но в тесном пространстве между стеллажами не было возможности нормально оттолкнуть его, и он в этот момент держал её ближе — ладонь у её талии, не давая отступить ни на шаг. Хотя отступать и некуда было.
Несколько секунд они стояли так, пока спор, напряжение и слова не превратились в тишину.
А потом Ника резко пришла в себя, почувствовав на себе его горячие губы. Как он медленно целовал её, а она стояла неподвижно как мумия. Его руки ещё сильнее сжались на её талии.
И раздражение вспыхнуло снова — уже осознанно.
Он что, сейчас её целует...и трогает? Она целуется с Сириусом Блэком в его же доме? Не может быть.
Она резко оттолкнула его настолько, насколько позволяли полки за спиной, упершись руками ему в грудь.
— Ты что творишь? — выдохнула она тихо, но жёстко, глядя прямо на него. Тяжело дыша, не веря своим глазам от происшедшего.
Сириус не отступил сразу.
Он стоял близко, слишком близко, и смотрел так, будто сам не до конца понимает, почему сделал это и зачем.
В его взгляде не было уверенности.
Только сбивчивость и напряжение, которое он явно не умел назвать.
— Я... — начал он и оборвал себя, не закончив фразу.
И впервые за всё это время в библиотеке Блэков стало по-настоящему тихо — так тихо, что любой следующий шаг мог изменить между ними всё окончательно.
За стеллажами ещё несколько секунд стояла плотная тишина, такая, в которой даже сам дом Блэков будто переставал дышать, а коридор за пределами библиотеки казался чем-то далёким и почти нереальным.
Шаги уже почти растворились где-то в глубине коридора, голоса стали приглушёнными, но напряжение всё ещё не отпускало — оно осталось в узком пространстве между ними, зажатое между книгами, полками и слишком близкими взглядами.
Ника стояла неподвижно несколько секунд, пытаясь вернуть себе привычное состояние, но это не получалось сразу, потому что всё внутри было слишком сбито, слишком резко сдвинуто с привычного места.
Её раздражало всё сразу: его резкость, его уверенность, его импульсивность и то, как легко он позволил себе перейти границу, которую никто не проговаривал, но которую оба, казалось, всё равно понимали.
И хуже всего было то, что где-то внутри, очень коротко и неприятно, всё равно что-то "щёлкнуло" — не мысль, не решение, а мгновенный отклик, который она не хотела признавать даже самой себе.
Она резко выдохнула и подняла на него взгляд.
— Ты вообще понимаешь, что ты сейчас сделал? — тихо, но жёстко спросила она.
Сириус стоял напротив, чуть ближе, чем это было необходимо, и выглядел так, будто сам ещё не до конца собрался после случившегося.
В его взгляде не было привычной уверенности — только напряжение и какая-то внутренняя сбитость, как у человека, который действовал быстрее, чем успел подумать.
— Я хотел, чтобы ты замолчала, — наконец сказал он, и голос звучал сухо, почти оправдательно.
Ника коротко усмехнулась, но без тени веселья.
— Теперь у тебя это называется "заставить замолчать"?
Он резко выдохнул, на секунду отвёл взгляд и провёл рукой по волосам, будто пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией.
— Ты не замолкала, — ответил он быстрее, чем нужно было. — Там были шаги, и ты продолжала спорить.
— И поэтому ты решил сделать это? — её голос стал тише, но острее. — Серьёзно?
Сириус на секунду замолчал, будто сам искал более правильный ответ, но его не было.
— Это просто... способ, — сказал он наконец, и сам сразу понял, как слабо это звучит.
Ника медленно кивнула, глядя на него внимательно, слишком внимательно.
— Очень удобный способ, Блэк.
Она чуть попыталась отступить назад, насколько позволяли узкие стеллажи, и выпрямилась, стараясь вернуть себе привычную холодную собранность, но это давалось с трудом, потому что ситуация уже вышла за рамки обычной перепалки.
Сириус молчал.
И это молчание было тяжелее их слов.
Он больше не спорил до конца, не пытался давить, не шутил — просто стоял напротив неё, всё ещё слишком близко, и выглядел так, будто сам не понимает, в какой момент их разговор перестал быть просто разговором.
Когда шаги в коридоре окончательно стихли и в доме снова воцарилась привычная тяжёлая тишина, Ника первой выскользнула из узкого пространства между стеллажами.
Она сделала это резко, почти слишком быстро, словно сама хотела разорвать эту странную паузу, которая повисла между ними после их разговора, и, не оглядываясь, вышла в основную часть библиотеки, где пространство сразу стало шире, светлее и менее давящим.
Несколько секунд она просто стояла у входа между рядами полок, выравнивая дыхание и пытаясь вернуть себе обычное состояние, будто ничего не произошло, будто всё это было просто очередной их перепалкой, ничего больше.
Сириус вышел следом. Он первым нарушил тишину, слегка склонив голову набок и окинув её взглядом с той привычной насмешкой, которая всегда появлялась у него, когда он снова возвращался в роль человека, которому всё "не так уж важно".
— Ты выглядела так, будто впервые в жизни целовалась , — сказал он легко, с азартом в глазах.
Ника резко остановилась и повернулась к нему.
— Мы не целовались, — отрезала она сразу, чётко и холодно.
Сириус чуть приподнял бровь, наблюдая за её реакцией.
— Серьёзно? Тогда у тебя очень странная реакция на «непоцелуй», — добавил он так же легко.
Ника прищурилась.
— Это не поцелуй, — сказала она медленно. — Это ты просто внезапно прилип и решил, что это хороший способ меня заткнуть.
Сириус коротко хмыкнул, уже почти привычно возвращаясь в свою обычную манеру поведения.
— Мой способ сработал, — спокойно ответил он.
И именно это спокойствие, эта лёгкая уверенность задели её сильнее, чем сам факт произошедшего.
Ника посмотрела на него несколько секунд молча, а затем ровно сказала:
— Блэк, я сделаю вид, что этого не было, потому что этого на самом деле и не было. Ты меня понял?
Сириус на секунду замолчал.
И в этот момент он будто чуть "сбился" — не от её слов, а от того, как быстро она попыталась стереть произошедшее, будто это можно просто вычеркнуть. И... то что это первая девушка которая не растворилась в нём, а ещё и оттолкнула.
Но почти сразу он снова переключился, вернув себе привычную насмешливость.
— Как скажешь, — лениво бросил он. — Удобно у тебя выходит всё отрицать.
Ника резко выдохнула, развернулась, уже не желая продолжать этот разговор.
— Ты меня раздражаешь, Блэк, — бросила она через плечо и пошла дальше по коридору.
Сириус остался на месте на пару секунд.
Лицо у него снова стало привычным — спокойным, слегка насмешливым.
Но взгляд задержался на её спине дольше, чем это было бы нужно для обычной перепалки.
И только потом он медленно выдохнул и пошёл в другую сторону, как будто снова полностью вернул контроль над собой. Но в голове крутилась мысль, зачем он это сделал?