5 часть
Гриффиндорская гостиная была залита мягким осенним светом — за окнами медленно темнело, и рыжевато-серый вечер ложился на стекла тонкой дымкой. Где-то снаружи ветер гонял листья по двору, и этот тихий шорох только усиливал ощущение напряжённой тишины внутри.
У камина потрескивал огонь. На низком столике стояли несколько кружек чая — тёплый пар поднимался вверх, смешиваясь с запахом дерева, пергамента и слегка горького травяного настоя. Обычно в такие вечера здесь было уютно, почти лениво спокойно, но сегодня это ощущение ломалось каждым шёпотом.
Ника сидела в кресле, чуть поджав ноги, пальцы сомкнуты на краю кружки. Чай уже остыл, но она этого даже не замечала. Лили рядом задумчиво смотрела в огонь, Марлин то и дело нервно поправляла волосы. Ремус стоял чуть в стороне, опираясь на спинку дивана, словно выбирал слова осторожнее, чем обычно. Сириус был у окна — как всегда — но сегодня он не выглядел расслабленным. Он смотрел не наружу, а куда-то внутрь своих мыслей.
— Даже Флитвик сказал, что это не просто заклинание, — тихо произнесла Марлин. — Он пытался его снять... несколько раз. И ничего.
— Оно как будто впаяно в камень, — добавила Лили. — Не на поверхности, а внутри структуры.
Ремус кивнул, не отрывая взгляда от пола.
— Это уже не школьная магия, — сказал он спокойно. — Такие следы оставляют либо очень сильные чары... либо специально закреплённые.
В комнате стало тише, чем раньше. Даже огонь в камине будто трещал мягче.
Ника медленно провела пальцем по ручке кружки.
— И вы уже решили, что это чёрная магия? — спросила она ровно, но в голосе было напряжение.
— А у тебя есть другое объяснение? — осторожно ответила Марлин.
Сириус оторвался от окна.
— Меня больше интересует не это, — сказал он.
Все посмотрели на него.
Он чуть помедлил, потом произнёс:
— Эти буквы. "S" и "N".
Ника почувствовала, как внутри неприятно сжалось, но не подала виду.
— И что? — спросила она, хотя знала к чему он клонит.
Сириус пожал плечами, но взгляд у него был уже серьёзный.
— Просто слишком удобно.
Ремус поднял глаза. Впервые за разговор он выглядел так, будто уже давно думал об этом, но не хотел говорить вслух.
— Я, конечно, не хотел этого поднимать... — начал он медленно.
Марлин сразу напряглась.
— Ремус?
Он сделал короткую паузу, словно взвешивал каждое слово.
— Но... мне кажется, это может быть связано с вами двумя.
В комнате будто стало ещё тише. Даже огонь в камине на секунду показался громче.
Ника резко подняла взгляд.
— С нами?
Лили повернулась к Ремусу.
— Ты это серьёзно сейчас?
Ремус кивнул, но не настаивал — скорее объяснял, чем утверждал.
— "S" и "N". Сириус и Ника. И надпись про клятву... "заключена", "отступать поздно"... это слишком точная формулировка, чтобы быть случайной.
Сириус резко выдохнул.
— Я об этом думал, — признался он тише, чем обычно. — Но это не значит, что это про нас.
Ника сжала пальцы на кружке сильнее.
— Почему вы вообще решили, что это обязательно мы? — сказала она быстрее, чем хотела. — Может, это вообще не имеет к нам никакого отношения. Может, это... не знаю, ошибка. Или кто-то специально оставил, чтобы мы начали это всё обсуждать.
Ремус не спорил.
Он просто тихо сказал:
— Может быть.
И это "может быть" повисло в воздухе так же тяжело, как дым над чашками.
Потому что никто в комнате уже не был уверен, что это действительно ошибка.
***
Подземелья, как всегда, встречали холодом.
В кабинете зельеварения пахло травами, чем-то терпким, дымным, а ещё — медью от нагретых котлов. Каменные стены будто давили, а тихий гул голосов смешивался со звоном ножей о разделочные доски.
— Сегодня работаете в парах, — довольно объявил Профессор Слизнорт, оглядывая учеников. — И, ради Мерлина, постарайтесь ничего не взорвать. Хотя бы в этот раз.
Класс тихо засмеялся.
Ника только хотела повернуться к девочкам, как рядом уже остановился Эван.
— Я с Никой, — спокойно бросил он, будто вопрос уже был решён. — Она ведь не против небольшой помощи?
Он посмотрел прямо на неё, с той лёгкой усмешкой, от которой почему-то всегда становилось чуть теплее.
— Это намёк, что я безнадёжна? — приподняла бровь Ника.
— Это намёк, что Слизерин всё-таки умеет варить зелья, — тихо усмехнулся он. — А профессор — наш декан. Считай, у меня преимущество.
— Самоуверенный.
— Немного.
Где-то сбоку раздалось тихое, насмешливое:
— Как трогательно.
Ника даже не обернулась.
Она и так знала этот голос.
Сириус Блэк стоял у соседнего котла, лениво опираясь рукой о стол. Выражение лица было до раздражающего спокойным, словно ему вообще всё равно.
Вот только почему-то он уже третий раз смотрел именно в их сторону.
Ника поймала этот взгляд случайно.
Всего на секунду.
И почему-то... задержалась.
Странно.
Слишком тёмные глаза. Слишком уверенный вид. И это дурацкое выражение лица, будто он постоянно знает что-то, чего не знают остальные.
Раздражающий.
Невыносимый.
— Эй, — тихо позвал Эван, слегка коснувшись её пальцев, забирая нож. — Ты сейчас вместо корня палец порежешь.
Ника моргнула.
— А? Да... задумалась.
— О Блэке? — вдруг почти насмешливо спросил он.
— Что?!
Эван усмехнулся.
— Да расслабься. Просто он смотрит сюда так, будто я у него фамильное золото украл.
Ника автоматически бросила взгляд в сторону Сириуса.
И как назло — снова встретилась с ним глазами.
На этот раз он даже не отвёл взгляд.
Только криво усмехнулся.
— Не отвлекайтесь! — донёсся голос Слизнорта.
Эван тихо хмыкнул и наклонился ближе к котлу.
— Ладно. Нарежь вот это. Только осторожно.
Он потянулся за ингредиентами — и случайно задел её руку.
Совсем слегка.
Но пальцы почему-то задержались на секунду дольше.
Ника ничего не сказала.
Просто внезапно стало... странно.
Неловко. Тепло.
И одновременно почему-то захотелось снова посмотреть на соседний стол.
Глупость какая.
За соседним котлом вдруг раздался громкий хлопок.
— Осторожно!
Что-то вспыхнуло из котла Парвати Блат. Кто-то вскрикнул.
И в следующую секунду горячая жидкость резко плеснула в сторону.
Прямо на левую руку Ники.
— Чёрт! — резко выдохнула она, отдёрнув руку.
Кожа мгновенно обожгла боль.
— Ника! — Эван тут же оказался рядом.
— Ну наконец-то кто-то решил буквально свариться, — автоматически бросил Сириус с привычной усмешкой...
И осёкся.
Потому что увидел её лицо. И руку.
Слишком красную.
Слишком быстро покрывающуюся ожогом.
Он даже не подумал.
Просто резко оттолкнулся от стола и через секунду уже был рядом.
— Ты вообще смотришь, куда лезешь? — бросил он слишком резко, но голос звучал... странно.
Не раздражённо. Скорее нервно. Он уже доставал палочку.
— Дай руку.
— Я сама—
— Ника, не спорь хоть секунду.
И это прозвучало так неожиданно серьёзно, что даже она замолчала.
Сириус уже держал её за запястье.
Крепко.
Слишком крепко для человека, которому, кажется, должно быть всё равно.
— Не дёргайся, — коротко бросил он.
Палочка едва заметно качнулась.
Тихое заклинание сорвалось с губ — быстрое, уверенное, почти автоматическое.
Тепло разлилось по коже.
Жжение, ещё секунду назад неприятно пульсировавшее в руке, начало медленно стихать. Краснота словно уходила прямо на глазах.
Ника удивлённо посмотрела сначала на ладонь, потом — на него.
Почти ничего не осталось.
Только лёгкий след.
Сириус всё ещё держал её руку.
Будто сам этого не замечал.
На секунду стало как-то... странно тихо.
Даже слишком.
Она вдруг поймала себя на мысли, что впервые видит его так близко и таким серьёзным. Ну, кроме случая в архиве конечно. Без привычной насмешки. Без этого вечного выражения «меня всё забавляет».
Просто сосредоточенным.
И почему-то это выглядело совсем иначе.
— Всё, — наконец бросил он, чуть тише обычного.
И будто только сейчас понял, что всё ещё держит её руку.
Пальцы тут же разжались.
Слишком резко.
Словно он сам себя на этом поймал.
— Постарайся хотя бы один урок пережить без приключений, — уже привычно усмехнулся он, будто ничего не произошло.
Но голос всё равно звучал чуть странно.
Ника моргнула.
Она всё ещё смотрела на свою ладонь. Потом — на него. И неожиданно для самой себя тихо сказала:
— Спасибо.
Сдержанно.
Почти осторожно. Она впервые ему сказала «спасибо». Как не странно с неё это вышло довольно..легко, илы она просто сама этого не заметила, как оно само вылетело из рта. А это у неё случалось довольно часто..
Сириус будто хотел что-то ответить.
Уже открыл рот —
— Великолепная реакция, мистер Блэк! — раздался довольный голос профессора Зельеварения.
Слизнорт буквально сиял.
— Даже опередили меня. Вот это я понимаю — быстрая голова! Пять очков Гриффиндору.
По кабинету сразу пошёл гул.
— Блэк у нас теперь целитель? — усмехнулся кто-то.
Сириус закатил глаза. В другой раз он бы начал спорить, и даже съязвил что то тому кто это сказал. Но не сейчас.
Эван, всё это время стоявший рядом, странно посмотрел сначала на Нику, потом на Сириуса.
Слишком внимательно.
Словно пытался понять что-то, чего пока не складывалось в картинку.
— Рука точно в порядке? — тихо спросил он у Ники.
Она кивнула.
— Да... вроде всё нормально.
Но почему-то взгляд снова на секунду скользнул к соседнему столу.
Глупо. Очень глупо.
И всё же внутри осталось странное чувство. Совсем маленькое. Непонятное.
Будто что-то чуть-чуть сдвинулось с места.
***
Ника долго сидела в гостиной Гриффиндора, не двигаясь.
Огонь в камине почти догорел, оставив только тусклые красные отблески на стенах. В комнате было тихо, и от этой тишины мысли становились только громче.
Надпись в Большом зале не выходила из головы.
S и N.
Слишком явно. Слишком нарочно.
— Это не просто шутка... — тихо сказала она сама себе.
И именно в этот момент она поняла, что уже не сможет просто лечь спать.
Слишком поздно.
Она резко поднялась.
Через несколько минут Ника уже стояла у выхода из гостиной.
Полная Дама что-то пробормотала во сне, но не проснулась когда Ника приоткрыла проход. Она осторожно выбралась в коридор.
И сразу стало холоднее.
Замок ночью был другим — будто настороженным.
Она шла медленно, прижимаясь ближе к стенам, стараясь не издавать ни звука. Каждый шаг казался слишком громким.
Где-то далеко скрипнула дверь.
Ника замерла. Сердце ударило быстрее.
Имя всплыло само собой:
Аргус Филч.
Если он здесь... всё закончится сразу.
Она медленно выдохнула и пошла дальше, уже ещё осторожнее.
Коридоры казались бесконечными.
Тени на стенах двигались так, будто жили своей жизнью.
Ника несколько раз останавливалась, прислушиваясь, прежде чем продолжить путь.
И наконец впереди показались двери библиотеки.
Огромные, тёмные, почти угрожающие в ночной тишине.
Она потянула ручку — медленно, аккуратно.
Дверь не скрипнула.
Повезло. Внутри было ещё тише.
Библиотека ночью выглядела иначе.
Стеллажи уходили вверх, теряясь в темноте, и казалось, что книги смотрят на тебя.
Ника шла вдоль рядов, пока не увидела знакомую границу — более тёмную, плотную зону.
Запретная секция. Она остановилась.
На секунду просто смотрела.
Потом сделала шаг ближе.
И ещё один.
— Ладно... — прошептала она. — Только быстро.
И в этот момент...
Тьму перед ней кто-то слегка толкнул.
Ника резко отшатнулась назад — и в кого-то врезалась.
Чья-то рука быстро схватила её за плечо, не давая упасть и издать звук.
— Тихо, — прошептал голос почти у самого уха.
Она замерла. Повернулась. И увидела Блэка.
Очень близко.
В темноте его лицо было почти наполовину скрыто, но глаза — узнаваемые сразу. Что он тут делает?
Он тоже напрягся, прислушиваясь к коридору.
Где-то совсем рядом послышались шаги. Медленные.
Тяжёлые. Сириус резко наклонился ближе:
— Если нас сейчас поймают — молчи.
Ника хотела огрызнуться.
Но вместо этого только кивнула.
Они просто стояли в темноте, почти не дыша.
Они даже не успели снова что-то сказать друг другу — напряжение между ними ещё не успело оформиться в привычную перепалку, — когда в тишине библиотеки послышались шаги.
Сначала далёкие, но уже через секунду слишком чёткие, размеренные, приближающиеся между стеллажами.
Ника резко замерла. Сириус мгновенно повернул голову в сторону звука, и в следующую секунду дёрнул её за рукав, утягивая в узкий проход между двумя высокими книжными шкафами. Всё произошло так быстро, что она не успела ни возразить, ни сделать шаг в сторону — их буквально прижало в тесное пространство, где невозможно было развернуться.
Теперь они стояли лицом друг к другу, в полумраке между стеллажами, настолько близко, что любое движение становилось почти опасным.
— Ты серьёзно?.. — шёпотом выдохнула Ника, резко глядя на него.
— Тише, — так же тихо ответил Сириус. — Потом будешь возмущаться.
Она зло прищурилась, но не успела ответить.
В этот момент дверь библиотеки тихо открылась.
Внутрь вошёл Филч, а рядом бесшумно скользнула Миссис Норрис.
Кошка сразу замедлилась, повела головой и остановилась почти в их направлении.
Ника мгновенно перестала дышать.
Сириус стал абсолютно неподвижным. Их взгляды на секунду пересеклись — и в этом молчании не было уже ни спора, ни привычной враждебности, только напряжение и полная концентрация.
Филч шёл между рядами, бормоча себе под нос:
— Ночью... опять... нарушители... думают, что их никто не увидит...
Миссис Норрис не двигалась.
Пауза затянулась. Секунды стали слишком длинными.
Сириус очень тихо, почти не двигая губами, произнёс:
— Не шевелись.
Ника резко прошептала в ответ:
— Я и так не шевелюсь.
Филч остановился. Повернул голову чуть в сторону. Стоял. И именно в этот момент казалось, что их вот-вот обнаружат. Но он раздражённо хмыкнул и пробормотал:
— Показалось...
Развернулся и медленно пошёл обратно. Миссис Норрис бесшумно последовала за ним.
Когда дверь библиотеки закрылась, тишина упала резко, почти оглушающе.
Сириус первым чуть отступил назад, разрывая слишком тесное пространство, но взгляд не отвёл.
Ника тут же подняла на него глаза — напряжённые, острые, привычно защищающиеся.
— Бесишь меня, — холодно сказала она.
Сириус усмехнулся почти автоматически.
— Это не новость.
— С тобой всё становится только сложнее, — добавила она уже тише, но жёстко.
Он прищурился.
— Ну терпи, нам ещё долго нужно будет терпеть друг друга.
Пауза. Эта фраза повисла между ними дольше обычного.
Ника не ответила сразу.
И впервые это молчание было не победой в споре, а чем-то другим — неудобным и слишком честным.
Сириус коротко кивнул вглубь тёмных рядов.
— Мы уже внутри. Спорить потом.
Он развернулся первым и шагнул в сторону запретной секции.
Ника задержалась на секунду дольше, затем последовала за ним — не соглашаясь, не принимая, но и не оставаясь позади.
— Так что ты вообще здесь делаешь? — тихо, но всё ещё раздражённо спросила она, скрестив руки. — Опять решил кому-то испортить жизнь?
Блэк усмехнулся, прислонившись плечом к стеллажу.
— Представь себе, не всё в этом замке крутится вокруг тебя.
— Жаль.
— И тебе добрый вечер.
Ника закатила глаза.
— Серьёзно. Что ты здесь забыл?
Сириус несколько секунд молчал, будто решая, стоит ли вообще отвечать.
Потом всё-таки пожал плечами.
— То же, что и ты, наверное.
Она нахмурилась.
— В смысле?
— В прямом, — он чуть кивнул в сторону запретной секции. — После той сцены в Большом зале. Надпись. Инициалы. Всё это выглядит слишком... странно.
Ника медленно опустила руки.
— Ты тоже думаешь, что это не просто идиотская шутка?
— Если бы это была просто шутка, никто бы не выжигал слова магией прямо на полу.
Он стал чуть серьёзнее.
— Это выглядело старо. Неприятно. Как будто кто-то знал, что делает.
Ника на секунду замолчала.
И почему-то стало странно от того, что он думал почти о том же самом.
— Я пришла проверить книги о тёмной магии, — наконец сказала она тише. — Может, есть какое-то заклинание... чтобы оставлять надписи. Типа клятвы. Или чего-то такого.
Сириус коротко хмыкнул.
— Значит, мы оба пришли за одним и тем же.
Ника тут же прищурилась.
— Не радуйся. Это не значит, что я хочу с тобой работать.
— У тебя есть варианты?
Она уже открыла рот, чтобы съязвить.
И тут же закрыла.
Потому что вариантов, если честно, не было.
Сириус победно усмехнулся.
— Вот именно.
— Ненавижу тебя.
— Взаимно.
Но сказал он это уже почти привычно.
Без злости.
Скорее как факт.
Запретная секция встретила их тяжёлой, почти пыльной тишиной.
Воздух здесь был другим — старым, плотным, будто сами книги не хотели, чтобы их открывали.
Высокие полки уходили вверх, теряясь в темноте. Некоторые тома были закованы в металлические уголки, другие выглядели так, словно могли рассыпаться от одного прикосновения.
— Очень уютно, — тихо пробормотала Ника.
— Почти как у тебя характер, — автоматически бросил Сириус.
Она зло посмотрела на него.
— Продолжишь — я тебя книгой ударю.
— Тогда бери не очень тяжёлую.
Ника раздражённо отвернулась.
И почему-то уголок губ у него дёрнулся.
Они разделились по полкам, но всё равно постоянно оказывались рядом.
Слишком часто.
Слишком случайно.
— «Клятвы крови», — тихо прочитала Ника название.
— Звучит оптимистично, — отозвался Сириус.
— Тут ничего.
— Тут тоже.
Проходили минуты. Потом ещё. Потом почти час. На полу уже лежала небольшая стопка раскрытых книг.
«Древние виды чар».
«Тёмные ритуалы».
«Следы магического воздействия».
«Заклятия связывания».
Но ничего подходящего. Ника устало потерла виски.
— Это бессмысленно...
Сириус, сидевший прямо на полу у полки, вдруг нахмурился, задержав взгляд на одной из страниц.
— Подожди.
Он медленно перевернул страницу.
И впервые за весь вечер в его голосе исчезла привычная лёгкость.
— Кажется... я что-то нашёл.
Ника мгновенно подошла ближе и опустилась рядом на каменный пол.
Книга выглядела старой настолько, будто её не открывали десятилетиями. Края страниц потемнели, а некоторые строки были написаны странными, почти выцветшими чернилами.
Вверху страницы значилось:
Vinculum Atrum
(«Винкулум Атрум»)
Ниже шёл текст:
Тёмное заклятие закрепления магического намерения. Используется для оставления магических знаков, символов, предупреждений и клятв. При сильном эмоциональном намерении способно вжигаться в камень, дерево и иные поверхности, сохраняя след на длительное время и сопротивляясь большинству очищающих чар.
Ника почувствовала, как внутри неприятно похолодело.
Слишком похоже. Слишком. Сириус продолжил читать ниже, уже заметно серьёзнее:
— «Особую силу приобретает при наличии эмоциональной связи между отмеченными объектами или людьми...»
Он замолчал. На несколько секунд стало слишком тихо.
Оба невольно подумали об одном и том же.
S и N.
Ника первой отвела взгляд.
— Это ещё ничего не значит, — тихо сказала она, хотя сама уже не звучала уверенно.
Сириус медленно закрыл книгу.
— Зато теперь мы точно знаем, что это была тёмная магия.
Впервые за весь вечер никто из них не пошутил.
Тема вдруг стала слишком реальной.
— Нам лучше уйти, — наконец сказала Ника, поднимаясь. — Если Филч ещё раз решит проверить библиотеку, нам конец.
— Наконец-то разумная мысль, — автоматически бросил Сириус, поднимаясь следом.
Коридоры встретили их прохладой и пустотой. Замок давно спал, и даже факелы горели как-то тише.
Они почти дошли до поворота, когда вдруг впереди послышалось знакомое ворчание.
— Клянусь, кто-то здесь ходил...
Ника резко остановилась. Сириус тоже.
И уже в следующую секунду из-за угла появился Argus Filch.
Рядом бесшумно скользила кошка. Филч поднял голову.
Замер.
— А НУ СТОЯТЬ! — рявкнул он. — Кто здесь?!
— Чёрт, — тихо выдохнул Сириус.
И прежде чем Ника успела хоть что-то понять, он инстинктивно схватил её за руку.
Крепко. Резко. Будто даже не подумал об этом.
— Бежим.
И они сорвались с места.
Шаги эхом разлетелись по пустому коридору. Ника едва успевала поворачивать за ним — мантия путалась, дыхание сбивалось, сердце колотилось слишком быстро, а пальцы Сириуса всё ещё крепко сжимали её ладонь, словно отпустить сейчас значило позволить Филчу догнать их.
— Стоять! — донёсся крик позади. — Я вас поймаю!
— Быстрее! — бросил Сириус, утягивая её за очередной поворот.
Сириус тянул её за собой так быстро, будто знал все повороты замка наизусть.
Они свернули в один коридор, потом в другой, проскочили лестницу, которая, словно назло, решила немного сдвинуться, и Ника уже начинала задыхаться от быстрого бега.
Где-то позади всё ещё слышался голос Филча:
— Я знаю, что вы здесь! Немедленно остановитесь!
— Он вообще когда-нибудь спит? — выдохнула Ника на бегу.
— Думаю, он питается страданиями учеников, — бросил Сириус, даже сейчас умудряясь звучать почти насмешливо.
Она уже хотела съязвить в ответ, но в этот момент они резко свернули за угол — и впереди наконец показался знакомый портрет.
Полная Дама.
— Чёрт, быстрее, — выдохнул Сириус.
Они буквально подлетели к проходу.
Полная Дама сонно приоткрыла глаза, явно недовольная тем, что её разбудили среди ночи.
— Ну и манеры... — раздражённо протянула она. — Пароль?
— Лунный грифон! — почти одновременно выпалили они.
— Потише, молодёжь! — возмутилась она. — Некоторые вообще-то—
Но портрет уже отъехал в сторону.
И они почти ввалились в гостиную Гриффиндора.
Только оказавшись внутри, оба резко остановились.
Тяжёлое дыхание.
Тишина.
Гулкое сердцебиение после бега. Снаружи ещё на секунду послышались шаги.
Потом — голос Филча.
— Эй! Кто туда вошёл?!
Полная Дама возмущённо поджала губы.
— И не подумаю говорить, — заявила она с достоинством. — Правила есть правила.
— Да ладно вам! — раздражённо буркнул Филч где-то за портретом. — Я знаю, что там были ученики!
— А я знаю, что вам давно пора спать.
Ника невольно тихо хмыкнула.
Через несколько секунд шаги начали удаляться.
Филч ушёл. Не увидел. Не успел. В гостиной снова стало тихо. Ника наконец выдохнула и резко повернулась к Сириусу.
— Это всё из-за тебя.
— Из-за меня? — он даже усмехнулся, всё ещё тяжело дыша. — Напомни, это только я решил ночью полезть в запретную секцию?
— Если бы ты не говорил на каждом шагу..
И не договорив, она вдруг осознала. Его рука всё ещё держала её. Оба одновременно опустили взгляд. Сириус почти сразу отпустил её ладонь. Слишком быстро.
Будто только сейчас заметил.
— Ну... — кашлянул он, отворачиваясь. — Зато нас не поймали.
И почему-то впервые за ночь Ника не нашлась, что ответить сразу.
***
Утро выдалось неожиданно тёплым.
Во дворе Хогвартса уже было шумно — кто-то повторял домашнее задание, кто-то спорил о квиддиче, а кто-то просто пользовался редким солнцем.
Ника сидела на деревянной лавочке чуть в стороне от остальных, пытаясь читать учебник по травологии.
Пыталась — ключевое слово.
Потому что буквы уже минут десять расплывались перед глазами.
Она устало потёрла переносицу, зевнула и снова уткнулась взглядом в страницу.
«Свойства лунной мандрагоры...»
Прекрасно.
Очень интересно.
Настолько интересно, что хотелось уснуть прямо здесь.
— Ты выглядишь так, будто вообще не спала.
Ника подняла голову.
Рядом стоял Эван с лёгкой усмешкой, сунув руки в карманы мантии.
— Спасибо, — сухо сказала она. — Очень вдохновляет.
Он тихо усмехнулся.
— Это был не комплимент.
— Я догадалась.
Эван кивнул на место рядом.
— Можно?
Ника пожала плечами.
— Если обещаешь не читать мне лекцию о здоровом сне.
— Не обещаю.
Он сел рядом, вытянув ноги, и мельком посмотрел на её книгу.
— Травология? Серьёзно?
Ника тяжело вздохнула.
— Я пытаюсь.
— Выглядит так, будто книга пытается добить тебя окончательно.
Она неожиданно тихо хмыкнула.
И только через секунду поняла, что вообще-то... смеётся.
Странно.
С ним почему-то было легко.
Без необходимости защищаться каждым словом.
Без желания постоянно спорить.
Просто спокойно.
— Так что случилось? — уже чуть тише спросил Эван. — Ты реально выглядишь уставшей.
Ника на секунду напряглась.
Перед глазами тут же вспыхнула вчерашняя ночь: библиотека, запретная секция, бег по коридорам и раздражающе знакомая рука, тянущая её за собой.
Нет. Про это — точно нет.
— Просто плохо спала, — быстро ответила она, отводя взгляд.
Эван посмотрел внимательнее.
Будто понял, что это не вся правда.
Но допрашивать не стал.
И почему-то это тоже было приятно.
— Тогда у меня для тебя предложение, — сказал он чуть веселее. — После уроков пойдём на кухню. Там хотя бы кормят нормально.
Ника фыркнула.
— Ты всех так вербуешь в друзья?
— То есть мы уже дружим?
Он сказал это легко, почти между делом.
Но почему-то Ника чуть замерла.
И неожиданно для самой себя ответила:
— Возможно.
Эван усмехнулся.
— Прогресс.
Именно в этот момент рядом послышались знакомые голоса.
— Вот ты где! — раздалось возмущённое.
Лили Эванс и Марлин Маккиннон подошли к лавочке почти одновременно.
Марлин театрально прищурилась.
— А мы-то тебя искали.
Лили перевела взгляд на Эвана, потом на Нику.
И слишком подозрительно улыбнулась.
— Ой... мы не мешаем?
Ника сразу закатила глаза.
— Даже не начинайте.
— Да ладно тебе, — протянула Марлин, усаживаясь рядом. — Просто интересно, почему уже который день рядом с тобой один и тот же человек.
— Может, потому что я прекрасная компания? — спокойно вставил Эван.
— О, он ещё и уверенный, — довольно заметила Лили.
Ника тяжело выдохнула.
— Вы вообще нормальные? Мы просто разговариваем.
Марлин многозначительно переглянулась с Лили.
— Ага. Конечно. Просто разговариваете.
— Он буквально за тобой хвостиком ходит, — слишком невинно добавила Лили.
— Не преувеличивай, — сказал Эван, но уже с усмешкой.
— Спасибо, — буркнула Ника. — Теперь у меня ещё и выдуманная личная жизнь появилась.
— Выдуманная? — протянула Марлин.
— Марлин.
— Всё, молчу.
Именно в этот момент мимо лавочки кто-то прошёл.
Ника даже не сразу подняла взгляд.
А когда подняла — уже узнала знакомую походку.
Сириус Блэк.
Он явно услышал последнюю часть разговора.
Слишком явно. Потому что замедлил шаг. На секунду посмотрел на них. Точнее — на Нику и Эвана. И с какой-то странной усмешкой бросил:
— Надо же. Уже клуб поклонников открылся.
Ника мгновенно нахмурилась.
— Тебя забыли спросить.
— Как жаль.
Сириус только коротко усмехнулся, сунул руки в карманы и пошёл дальше.
Будто ему вообще всё равно.
Вот только почему-то настроение у Ники после этого неожиданно испортилось.
И это раздражало сильнее всего.
***
Урок Защиты от тёмных искусств всегда проходил шумнее остальных.
Особенно когда в классе стоял боггарт.
В тот день кабинет гудел голосами ещё до начала занятия. Кто-то спорил, чей страх окажется смешнее, кто-то нервничал, а кто-то, наоборот, уже заранее смеялся над чужими возможными провалами.
Ника сидела чуть позади, лениво крутя палочку между пальцами и делая вид, что ей всё равно.
Хотя не было. Совсем. Потому что она уже поняла тему урока. И внутри всё неприятно сжалось.
— Сегодня, — начал профессор Защиты от тёмных искусств, медленно прохаживаясь перед классом, — мы продолжим работу с боггартом. Напоминаю: боггарт принимает форму вашего самого сильного страха. Ваша задача — не позволить страху управлять вами. Заклинание: Риддикулус.
В углу кабинета стоял старый шкаф. Тот самый. С виду совершенно обычный. Но Ника уже не могла перестать на него смотреть. Будто чувствовала. Сердце неприятно стукнуло. Только бы не я.
— Кто первый? — бодро спросил профессор.
Несколько рук поднялись сразу.
Первым вышел какой-то пуффендуец. Стоило открыть шкаф, как перед ним появился огромный паук размером почти с человека.
По классу кто-то нервно хихикнул.
— Риддикулус!
Паук внезапно оказался в огромных пушистых тапочках с бантиками и смешно поскользнулся.
Класс засмеялся.
Следом вышла девочка с Когтеврана — её боггарт превратился в строгую преподавательницу с десятком свитков в руках, кричащую про заваленные экзамены. После заклинания та вдруг начала путаться в собственных бумагах и чихать от вылетающих перьев.
Кто-то смеялся. Кто-то нервничал. У кого-то дрожали руки.
У одного слизеринца боггарт превратился в оборотня, но после Риддикулус тот неожиданно оказался в нелепой полосатой пижаме и с кружкой чая.
Класс буквально загибался от смеха.
Только Нике почему-то становилось всё хуже.
Чем ближе подходила очередь, тем сильнее внутри нарастало неприятное чувство.
Пальцы сжались вокруг палочки. Она ненавидела это.
Ненавидела показывать слабость. Тем более — перед всеми. Особенно перед ними. Рядом Лили незаметно взглянула на неё.
— Ты в порядке?
— Конечно, — слишком быстро ответила Ника.
Ложь. И Лили это поняла. Потому что Ника даже не язвила. А это уже было подозрительно.
Где-то впереди Марлин громко засмеялась над очередным боггартом, а потом вдруг обернулась.
— Ой, только не говори, что ты нервничаешь.
— Отстань.
Слишком резко. Марлин удивлённо моргнула. И замолчала. Через несколько минут профессор заглянул в список.
— Ника. Ваша очередь.
Она замерла. На секунду. Потом спокойно сказала:
— Я пропущу.
Профессор поднял брови.
— Боюсь, это не предложение.
По кабинету прокатилось тихое шевеление. Кто-то уже смотрел. Ника медленно выдохнула.
Нет. Только не это. Она встала. Спокойно. Слишком спокойно. Так, будто ей всё равно. Хотя внутри уже всё сжималось. Где-то сбоку она почувствовала взгляд. Слишком знакомый. Слишком внимательный.
Странно, но сегодня он не улыбался. Не отпускал шуточки. Просто смотрел.
Словно заметил то, что остальные пока ещё не поняли.
Ника остановилась перед шкафом. Крепче сжала палочку. Профессор открыл дверцу. Сначала — ничего. А потом кабинет исчез. Не буквально. Но ощущение было именно таким.Воздух будто стал тяжелее. Стены дрогнули. И начали медленно двигаться. Ближе. Ближе. Потолок словно опустился ниже. Пол стал теснее.
Каменные стены вдруг выросли вокруг, превращая класс в узкий, холодный проход без выхода.
Чужие голоса исчезли. Воздуха стало меньше. Слишком мало. Ника резко вдохнула. И не смогла вдохнуть нормально. Сердце сорвалось в бешеный ритм.
Нет. Нет. Только не это. Стены приближались. Камень почти давил. Ещё немного — и пространства не останется совсем. Кто-то в классе перестал смеяться.
Кто-то вообще замолчал.
Потому что теперь уже стало не смешно. Страх ощущался слишком настоящим. Ника застыла. На секунду. На очень опасную секунду. Пальцы дрогнули. В глазах мелькнула настоящая паника. И именно в этот момент она поняла: все смотрят.
Лили.
Марлин.
Эван.
Даже Сириус.
Все.
И внутри что-то резко щёлкнуло.
Нет. Не здесь. Не при них. Она резко выдохнула.Подняла подбородок. Сжала палочку крепче.
— Риддикулус!
Заклинание ударило прямо в боггарта.
И в следующую секунду стены вдруг стали нелепо розовыми.
Мягкими. Покрытыми утками.
Камень начал смешно покачиваться, словно сделался из желе, а пространство, которое только что угрожающе сжималось, вдруг нелепо «заволновалось», словно само не понимало, что делает.
Одна из стен смешно дрогнула и буквально отпружинила назад. Потом ещё. И ещё.
Класс взорвался смехом.
Напряжение рассыпалось. Боггарт исчез.
Только Ника всё ещё стояла неподвижно. Слишком ровно. Слишком спокойно. Будто только что ничего не произошло. Но руки едва заметно дрожали.
В кабинете повисла странная тишина. Не неловкая. Другая. Лили смотрела на неё внимательно, уже без улыбки. Марлин впервые выглядела серьёзной.
Эван чуть нахмурился.
Словно хотел что-то спросить.
А Сириус...
Он просто смотрел. Дольше, чем обычно. Без усмешки.
Без привычной колкости.
С каким-то странным выражением лица, которое Нике совсем не понравилось.
Потому что оно слишком сильно напоминало... беспокойство.
***
Кухня Хогвартса жила своим тёплым вечерним шумом: звон посуды, тихие разговоры, запах свежего хлеба и горячих блюд, которые появлялись на столах будто сами по себе. После целого дня уроков это место всегда казалось почти домашним — мягким, живым, без той холодной торжественности, что была в коридорах замка.
Ника и Еван вошли вместе, как и договаривались после занятий. Шли сюда молча, без лишних слов — просто потому что так было проще и спокойнее, чем разбирать день по кускам.
Дверь открылась, и тепло кухни накрыло их сразу.
И почти в ту же секунду Ника увидела их.
Сириус сидел за столом вместе с Джеймсом и Римусом. Они о чём-то говорили: Джеймс смеялся, Римус спокойно отвечал, а Сириус лениво усмехался, чуть откинувшись назад, будто ему вообще не нужно было никуда спешить и ничего доказывать.
Ника на секунду остановилась у входа.
И раздражение поднялось почти автоматически.
Опять он. Конечно он здесь.
Почему он вечно оказывается там же, где я?
Словно это уже стало какой-то раздражающей закономерностью.
Сириус в тот же момент поднял взгляд. И увидел её.
Короткая пауза — один взгляд, без слов.
И в этом взгляде было то же самое простое, почти ленивое осознание:
Ну да. Она тоже здесь.
Без удивления. Без радости. Просто факт.
Ника резко отвела взгляд первой, будто сама себя поймала на чём-то лишнем.
— Идём, — спокойно сказал Эван.
— Идём, — коротко ответила она.
Они прошли вперёд, мимо гриффиндорского стола, не задерживаясь ни на секунду. Ника держалась ровно, слишком ровно, как будто ей вообще всё равно, кто и где сидит.
Но внутри всё равно оставалось это раздражающее ощущение присутствия за спиной.
Они выбрали стол подальше, ближе к стене, где было меньше шума и больше пространства. Эван отодвинул ей стул, сел напротив, и на мгновение кухня снова стала просто кухней — без взглядов, без напряжения, без чужих компаний.
Домовики сразу же начали приносить еду: горячие пироги, картофель, хлеб, чай. Пар поднимался над тарелками, и запах еды наконец перебил остатки усталости после уроков.
Эван посмотрел на неё чуть внимательнее, чем обычно.
— Ты сегодня молчаливая.
Ника взяла вилку, но не сразу ответила.
— Просто день длинный.
— Или слишком насыщенный? — спокойно уточнил он.
Она коротко взглянула на него.
— Не начинай.
Эван чуть усмехнулся, но без давления.
— Я ещё не начинал.
Ника фыркнула и наконец взяла кусок хлеба.
За соседним столом Джеймс что-то громко сказал, Римус тихо рассмеялся. Сириус тоже усмехнулся, но его взгляд на секунду снова скользнул в их сторону.
Быстро. Почти незаметно.
И тут же вернулся к разговору, будто ничего не произошло.
Ника этого почти не заметила. Почти.
— Еда тут лучше, чем в зале, — сказал Эван.
— Здесь хотя бы не пытаются нас убить расписанием, — ответила она.
Он тихо хмыкнул.
— Хороший критерий.
И на секунду между ними снова стало спокойно.
Без давления. Без необходимости спорить.
Просто обычный разговор за ужином, как будто это всегда так и было.
— Ты сегодня всё-таки нормально держалась, — сказал Эван, откидываясь на спинку скамьи и лениво крутя вилку в пальцах.
— Это ты сейчас комплимент пытаешься сделать или мне уже начинать подозревать подвох? — сразу прищурилась Ника.
— Я ещё даже не начал быть подозрительным, — спокойно ответил он.
— Поздно. Ты уже говоришь как человек, который что-то задумал.
Эван хмыкнул.
— Ладно, пойман. Я просто хотел убедиться, что ты не сбежишь из-за боггарта прямо с урока.
— Я думала об этом, — честно сказала она и взяла кусок хлеба.
— О, прогресс. Обычно люди сначала делают вид, что они бесстрашные герои.
— Я и есть бесстрашный герой.
— Конечно, — кивнул он с абсолютно серьёзным лицом. — Особенно когда смотришь на шкаф так, будто он тебе должен денег.
Ника фыркнула и чуть не подавилась чаем.
— Ты сейчас реально сравнил мой страх с долгами?
— А что? Страх тоже иногда возвращают с процентами.
— У тебя очень странная логика.
— Зато работает, — довольно сказал Эван и потянулся за картошкой.
Ника покачала головой, но уже улыбалась чуть заметнее.
— Клаустрофобия, да? — спросил он уже спокойнее, но без давления.
Она пожала плечами.
— Не люблю, когда мало места.
— Логично. Я тоже не люблю, когда мало места... особенно в классе трансфигурации перед контрольной.
— Это другое.
— Конечно другое. У тебя хотя бы есть оправдание.
Она тихо усмехнулась.
— Ты всегда такой разговорчивый или это специальная версия для новеньких друзей?
— Это моя лучшая версия, — серьёзно сказал он. — Остальные запрещены законом.
— Жаль.
— Почему?
— Хотелось бы посмотреть, за что тебя обычно выгоняют.
Эван коротко рассмеялся.
— Вот поэтому с тобой и не скучно.
***
Коридоры Хогвартса с утра были заполнены привычным шумом: шаги, обрывки разговоров, скрип лестниц, которые, как всегда, меняли направление в самый неподходящий момент. Каменные стены ещё хранили прохладу ночи, и от этого воздух казался особенно резким.
Ника шла рядом с Лили, чуть быстрее обычного, держа сумку на плече и время от времени поправляя ремень. Лили что-то рассказывала про уроки, но Ника слушала вполуха — мысли снова цеплялись за одно и то же.
Большой зал. Надпись. Смещённые столы. И ощущение, будто это было не случайно.
Лили заметила её молчание не сразу, но когда заметила — слегка толкнула плечом.
— Ты опять в голове где-то далеко.
Ника фыркнула.
— Я там всегда.
— Это я знаю, — спокойно ответила Лили. — Вопрос в том, где именно ты сейчас.
Ника на секунду посмотрела вперёд, потом чуть понизила голос:
— В том, что было в Большом зале.
Лили сразу посерьёзнела.
— Надписи?
— Да.
Они свернули в боковой коридор, пропуская группу младшекурсников.
Ника говорила тише, но быстрее — так, как обычно говорят, когда уже не получается держать мысли при себе:
— Это не просто "странные слова". Там была структура. Как будто это не написали... а закрепили. И столы были не просто сдвинуты — это выглядело как часть эффекта.
Лили нахмурилась.
— Ты звучишь так, будто уже читала об этом.
Ника на секунду замолчала.
— Читала.
И этого было достаточно, чтобы Лили ещё внимательнее посмотрела на неё.
— И где?
Ника чуть повела плечом, стараясь сделать вид, что это ничего не значит.
— В библиотеке.
Это была правда. Частичная.
Лили кивнула, принимая ответ, но в глазах осталось сомнение.
— И что там было?
Ника на секунду замолчала. В памяти всплыл тяжёлый том, выцветшие строки, латинское название, странная формулировка про "закрепление следа" и магическое намерение.
Она выбрала самое безопасное.
— Заклинание, связанное с оставлением магических следов. Типа меток. Символов. Клятв.
Лили остановилась на мгновение прямо посреди коридора.
— Меток?
— Угу.
— И это тёмная магия?
Ника не ответила сразу.
— Да, — наконец сказала она. — Но слишком... точное. Не хаотичное. Ну ты сама вдумайся, кто-то оставил метку, послание посреди большого зала. И хуже того что оно связано со мной и с...ним.
Лили медленно пошла дальше, уже тише:
— И ты думаешь, что это так?
— Я думаю, что это слишком похоже, чтобы быть случайностью.
Они поднялись по лестнице, которая на этот раз не поменяла направление, и на секунду стало даже странно спокойно.
Лили посмотрела на неё сбоку:
— Ты же не была там одна ночью?
Пауза. Ника почти автоматически ответила:
— Одна.
Слишком быстро, слишком ровно.
Лили ничего не сказала, но взгляд стал чуть более внимательным — тем самым, который всегда означал: я запомнила, но пока не лезу.
— Ладно, — наконец сказала она. — Но если ты снова полезешь в такие вещи, хотя бы скажи мне.
Ника фыркнула.
— Зачем?
— Чтобы я знала, где тебя потом искать.
— Оптимистично звучит.
Лили чуть улыбнулась, но уже без шутки:
— Я серьёзно, Ника.
На секунду между ними повисла тишина, заполненная шагами других учеников и далёким эхом замка.
Ника посмотрела вперёд и тихо ответила:
— Я подумаю.
И это было не "нет".
И Лили это поняла сразу.
***
Коридор Хогвартса был пустым, и от этого тишина казалась ещё более давящей. Сириус шёл быстро, почти резко, с письмом в руке так, будто хотел просто смять его и забыть, но не мог.
Он остановился только когда увидел её.
Ника.
Она шла навстречу спокойно, не торопясь, и именно это спокойствие окончательно выбило его из равновесия.
Он шагнул к ней без слов, резко перехватил за запястье и открыл дверь ближайшего пустого класса. Не грубо, но слишком быстро, чтобы это выглядело нормально.
Дверь закрылась.
Тишина.
Сириус не стал тратить время на объяснения. Он молча поднял письмо.
— Читай.
Ника нахмурилась, но взяла пергамент.
Сначала она увидела текст про него.
«Ты стал более рассудительным, но этого недостаточно.»
«Не позорь имя семьи.
Она подняла взгляд на Сириуса, но он только коротко кивнул:
— Дальше.
Она продолжила.
И чем ниже читала, тем сильнее менялось её лицо.
Там уже было про неё.
"Твоя будущая невеста рода Блэк должна поддерживать только необходимые контакты."
"Не поддерживать никаких связей с Эваном Розье."
"Не допускать лишних знакомств и общения."
Ника замерла. Пальцы чуть сильнее сжали пергамент. Пауза повисла тяжёлая.
Она медленно подняла глаза.
— Это... они серьёзно сейчас?
Сириус резко выдохнул, но не отступил.
— Да.
Ещё пауза.
Ника перевела взгляд обратно на письмо, будто пыталась убедиться, что там действительно это написано, а не ей показалось.
И голос у неё стал ниже, но жёстче:
— То есть они просто пишут тебе, что мне можно и нельзя делать?
Сириус сжал челюсть.
— Примерно так.
И в этот момент её спокойствие треснуло.
— Они кто вообще такие, чтобы мне что-то указывать? — резко сказала она, уже не сдерживаясь. — Это моя жизнь.
Она подняла письмо чуть выше, будто показывая ему, но больше — самой себе.
— "Не допускать", "не поддерживать"... они это всерьёз?
Сириус смотрел на неё, не перебивая.
Ника резко выдохнула.
— И ты просто стоишь и слушаешь это?
Пауза.
И уже тише, но с явным раздражением:
— Как они вообще могут решать за меня, с кем мне общаться?
— Они не только тебе пишут такие вещи, — наконец сказал он глухо. — Мне тоже.
Ника замерла.
Он коротко усмехнулся, но без тени юмора.
— Думаешь, это односторонняя история? Что только ты здесь "объект контроля"?
Он сделал шаг в сторону, прошёлся по классу, как будто ему было тесно в собственных мыслях.
— Мне тоже указывают, с кем общаться. Как себя вести. Что "не позорить имя семьи". И что я, оказывается, уже должен прекратить всё, что им не нравится.
Он резко остановился.
— И знаешь, что самое смешное?
Пауза.
— Я с этим даже не спорю. Я просто живу дальше.
Ника смотрела на него внимательно, и в её взгляде постепенно исчезала первая вспышка злости — оставалось что-то более тяжёлое.
Он посмотрел на неё прямо.
— И не только это.
Пауза стала плотнее.
— Нас уже "связали" раньше, чем мы вообще что-то успели решить.
Ника нахмурилась.
— Ты про это... — она не договорила.
— Про это, — спокойно подтвердил он.
В комнате стало тише, хотя никто не молчал по-настоящему.
Сириус сжал пальцы, будто пытаясь удержать раздражение внутри.
— Непреложный обет, договорённости, род Блэк, правила, которые никто из нас не писал... — он коротко выдохнул. — Это всё уже "решено" без нас.
Ника резко отвела взгляд, будто сама мысль ей не нравилась.
— Это бред.
— Я знаю, — спокойно ответил он.
И это "я знаю" прозвучало не как спор, а как усталое признание.
Она снова посмотрела на него.
— Тогда почему ты говоришь так, будто уже принял это?
Сириус резко поднял взгляд.
— Я не принимал.
Пауза.
— Я просто понимаю, с чем имею дело.
Ника шагнула ближе.
— А я не хочу это принимать.
Сириус усмехнулся коротко.
— А ты думаешь, у нас есть выбор?
Она резко выдохнула.
— Выбор есть всегда.
Он замолчал.
И впервые за разговор в его лице мелькнуло что-то менее жёсткое — не слабость, но усталое сомнение.
— Может, и есть, — тихо сказал он. — Но не из приятных.
Ника смотрела на него несколько секунд.
Потом медленно опустила письмо.
— Значит, нас просто поставили в одну ситуацию, — сказала она ровно. — И ждут, что мы с этим смиримся.
Сириус не сразу ответил.
— Да.
Пауза. И уже тише:
— Именно этого они и хотят.
Тишина снова повисла между ними — не пустая, а плотная, как будто теперь они оба только впервые по-настоящему поняли масштаб того, во что их втянули.
Ника на несколько секунд замолчала.
Злость не исчезла полностью — она просто отошла на второй план, уступив место холодному, неприятному осознанию.
Она размышляла, анализируя ситуацию. Сейчас они уже не бунтовали так как на самом начале. Ссоры, крики. Хоть обиды на родителей, злость, ненависть и удушье от несправедливости никуда не делись, но всё же пыл немного остыл для лучшего принятии ситуации.
Она медленно прошлась по пустому класу, шаги глухо отдавались по каменному полу. Один круг. Второй. Как будто ей нужно было физическое движение, чтобы не застрять в этих словах.
Ника остановилась у окна и выдохнула.
— Как бы это ни звучало... — начала она тише, уже без прежнего всплеска, — мы сейчас в одной лотке.
Пауза. Она обернулась к нему.
— Хотим мы этого или нет. Отталкиваем это или игнорируем... это факт.
Сириус смотрел на неё молча. Ей эти слова давались всё же тяжело, он это выдел.
Сириус медленно выдохнул.
— Этот "факт" меня раздражает, — сухо сказал он.
Ника усмехнулась — коротко, без радости.
— Меня тоже не радует.
Она сделала шаг ближе.
— Я не собираюсь связывать своё будущее с тобой.
Пауза. Слова упали резко, но без истерики — скорее как граница, которую она чётко обозначила. Сириус на секунду напрягся.
И ответил почти сразу, так же холодно:
— Взаимно.
Тишина стала плотнее. Ника прищурилась.
— Вот только звучит это так, будто ты пытаешься себя в этом убедить.
Сириус резко усмехнулся.
— Не льсти себе.
Она чуть наклонила голову.
— Я и не льщу.
Пауза. Он шагнул ближе, голос стал ниже:
— Я просто говорю очевидное.
— Как и я.
Они стояли теперь ближе, чем нужно для спокойного разговора, но никто не отступал.
Секунды тянулись.
И в этом напряжении было странное равновесие — не дружба, не доверие, но уже понемножку принятие ситуации.
Сириус сказал тихо, с раздражением:
— Нас заставили в это влезть. Но это не значит, что я собираюсь играть по их правилам.
Ника ответила почти сразу:
— Тогда мы хотя бы в этом совпадаем.
Пауза. И короткая, почти невидимая пауза между ними — как признание без согласия.
Они оба это ненавидели.
Но оба уже понимали, что просто "не участвовать" у них не получится. В классе стало тише.
Не пусто — именно тише, будто после всплеска эмоций воздух сам "осел", и теперь каждое слово требовало больше осторожности.
Ника медленно опёрлась спиной о край парты. Уже без резких движений, без той нервной ходьбы по кругу — только усталое понимание, которое неприятно саднило внутри.
Она смотрела куда-то в сторону, не на него напрямую.
— Мы... просто не хотим это принимать, — сказала она ровнее, чем раньше. — Но это не меняет того, что это есть.
Пауза. Она только вчера плевалась и говорила что никогда, никогда не примет. И от этой мысли ей всё больше ставало дурно.
Сириус стоял у стены, чуть в стороне, руки всё ещё сжаты, но уже не в злости — скорее в напряжении.
Он коротко кивнул.
— Да.
И впервые в разговоре не было желания спорить ради спора.
Ника медленно выдохнула.
— Мы оба упирались в это с самого начала, — продолжила она тише. — Потому что это... звучит абсурдно.
Сириус усмехнулся краем губ.
— "Абсурдно" — это мягко сказано.
Пауза. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг в сторону, как будто ему нужно было движение, чтобы не застрять в одной точке мысли.
— Проблема не в том, что мы этого не хотим, — сказал он ровно. — Проблема в том, что это уже связано.
Ника подняла взгляд.
— Непреложный обет.
Он кивнул. Слово повисло между ними тяжело, без необходимости объяснений.
Теперь это было не "слух", не "давление семьи" и не "письма".
Это был факт. Тишина снова вернулась, но уже другая — более холодная.
Ника тихо произнесла:
— Тогда получается... у нас нет нормального варианта, который бы устроил всех.
И тяжело вздохнула. Сама уже не соображает что говорит.
Сириус посмотрел на неё прямо.
— Нет.
Пауза. И добавил честно, без попытки смягчить:
— Я не знаю, что с этим делать.
Ника слабо усмехнулась — без радости, скорее от бессилия ситуации.
— Я тоже.
Они замолчали. И впервые в этом разговоре не было ни нападения, ни защиты.
Только одинаковое, неприятное понимание:
они оба не хотят этого будущего — но и простого выхода из него не видят. Они же не будут убивать своих родителей.
Ника помолчала дольше, чем обычно.
Не резко, не эмоционально — скорее так, будто внутри у неё что-то окончательно "переключилось" с сопротивления на холодное принятие факта, который всё равно никуда не исчезает. Хотя от этого ещё больше в душе саднило, нежели тот факт.
Ника медленно выпрямилась от парты.
— Ладно, — сказала она тихо.
Она посмотрела на Сириуса прямо, без ухода в сторону.
— Если у нас нет реального выбора... кроме как учитывать это, — она на секунду сжала пальцы, будто сдерживая раздражение, — как бы тупо это ни звучало и как бы я внутри ни сопротивлялась.
Сириус не перебивал. Только смотрел внимательно.
Ника сделала шаг вперёд.
— Я не хочу этого. Ты это прекрасно знаешь.
Пауза.
— Я тебя не переношу, — сказала она ровнее, чем ожидала сама. — И ты меня тоже не "обожаешь". Это не изменилось.
Короткая усмешка — почти рефлекс.
— Именно.
Она выдохнула и продолжила уже жёстче, но без крика:
— Но это не отменяет того факта, что это всё существует.
Тишина в комнате стала плотнее.
Ника чуть качнула головой, как будто ставя точку в споре с самой ситуацией. Она сопротивлялась сама себе, но всё де смогла выдавить последние слова..
— Значит, пусть будет так, как есть.
Пауза. Она посмотрела прямо на него.
— Но они не должны думать, что я начну плясать под их дудку.
Сириус чуть прищурился.
Ника продолжила:
— Я не собираюсь подстраиваться под то, с кем мне общаться и как мне жить только потому, что им так удобно.
И уже спокойнее, почти ровно:
— Если это и есть "реальность", в которой мы застряли... значит, мы просто будем в ней существовать. Но не под их управлением.
Сириус молчал несколько секунд. Потом коротко выдохнул.
— С этим я согласен.
Ника кивнула — один раз, почти незаметно.
И впервые за весь разговор между ними не осталось спора.
Только холодное, вынужденное понимание одного и того же вывода: они не выбирали эту ситуацию — но теперь им придётся в ней жить по своим правилам.
В комнате повисла тишина — уже не напряжённая, а странно ровная, как после разговора, где всё важное сказано, но последствия ещё не успели догнать.
Ника стояла напротив него, не двигаясь, будто проверяя, не сорвётся ли всё обратно в спор от одного неосторожного слова.
Он тоже молчал.
И это молчание было другим — не враждебным, а почти внимательным.
Он смотрел на неё чуть дольше, чем стоило бы в обычном разговоре. В этом взгляде уже не было привычной резкости — только усталое напряжение и что-то, что он сам не до конца хотел признавать.
Он сделал едва заметный шаг вперёд.
Почти незаметный — настолько, что это выглядело бы случайностью.
И в этот момент его взгляд на секунду опустился ниже, задержался — слишком быстро, чтобы это можно было назвать осознанным, но достаточно, чтобы это вообще существовало.
Сириус резко остановился.
Как будто сам себя поймал.
Он тут же отвёл глаза в сторону, чуть сжал челюсть, будто раздражённый не ситуацией, а собственным импульсом, который вообще не должен был появиться.
Плечи напряглись, и он коротко выдохнул через нос, возвращая себе привычный контроль.
Ника ничего не заметила.
Она уже чуть отступила, будто поставив точку в этом странном разговоре, который не закончился ссорой, но и не стал нормальным.
— Я пойду, — сказала она спокойно.
Развернулась и направилась к двери.
Ника вышла из класса первой — слишком резко для человека, который только что пытался договориться с реальностью.
Дверь за спиной тихо закрылась, и на секунду коридор снова стал обычным: камень, холод, пустота и далёкие голоса где-то за поворотом.
Сириус остался внутри ровно на мгновение дольше, чем нужно.
Слишком тихо. Слишком много мыслей, которые не хотелось признавать.
Он выдохнул, резко, будто отрезая всё лишнее, и вышел следом. Коридор был почти пуст.
Ника уже шла впереди — быстро, ровно, с той самой упрямой походкой, в которой всегда чувствовалось: спорить с ней сейчас бесполезно.
Сириус догнал её легко, почти лениво, и поравнялся с ней в пару шагов.
— Ну что, жёнушка, — бросил он с привычной насмешкой, чуть наклонив голову, — уже убегаешь от семейных обязанностей?
Это прозвучало легко. Почти шутка.
Но реакция пришла мгновенно.
Ника резко остановилась и развернулась к нему.
— Не называй меня так.
Голос — ровный, но острый.
Сириус даже не сбился с шага, только чуть приподнял бровь.
— Почему? Тебе не нравится правда?
— Это не правда, — отрезала она. — И если ты ещё раз так скажешь...
— Что? — спокойно уточнил он.
Она на секунду замолчала, сдерживаясь.
— Я тебя прибью.
Он коротко усмехнулся.
— Очень романтично.
Ника фыркнула и снова пошла вперёд.
Сириус — рядом, не отставая ни на шаг.
— Ты сегодня особенно дружелюбная, — заметил он.
— А ты особенно раздражающий.
— Это у меня стабильность.
Она бросила на него быстрый взгляд.
— Гордость?
— Привычка, — поправил он спокойно.
Они шли по коридору, и разговор, несмотря на колкости, становился... почти ритмом. Как будто спор уже не был попыткой победить, а просто способом не молчать.
— Ты вообще когда-нибудь воспринимаешь что-то серьёзно? — резко спросила Ника.
— Когда это действительно серьёзно, — ответил он.
— Удобная формулировка.
— Работает.
Ника хотела что-то ответить, но вместо этого лишь резко выдохнула.
И именно в этот момент — почти незаметно для самой себя — уголки её губ дрогнули.
Не улыбка в прямом смысле.
Скорее короткая, случайная тень реакции. Как будто тело отреагировало раньше, чем разум успел запретить.
На долю секунды.
И исчезло.
Она этого даже не заметила.
Но Сириус заметил.
Он не остановился, не прокомментировал — просто чуть замедлил шаг и посмотрел на неё внимательнее, чем раньше.
И на мгновение в его взгляде пропала насмешка.
Осталось только тихое, почти скрытое удивление.
Только снова вернул себе привычную лёгкость и усмехнулся, как будто ничего не произошло.
— Ты идёшь в гостиную Гриффиндор, да?
Ника бросила через плечо:
— Да.
И они пошли дальше по коридору вместе — продолжая спорить, цепляться словами, делать вид, что всё под контролем.
Но теперь между репликами появилось что-то новое.
Маленькая трещина в их постоянной вражде.
И оба пока её не называли.