2 часть
Успев сесть за стул около камина, как картина отодвинулась, и в гостиную зашла Лили. Окинув гостиную взглядом, её глаза остановились на сидевшей Нике, смотрящей в камин.
— Ты не пойдёшь на урок? —
тихо спросила она, делая шаги к ней.
— Травологию можно и пропустить, —
фыркнув, ответила, положив свой подбородок на колено.
— Ника, это ведь не так уж и страшно, как ты себе придумала, —
сев в кресло рядом с подругой, протянула Лили, пытаясь успокоить подругу.
— Лили, я сама знаю, просто на дух не переношу Блэков. Не знаю, что родители в них нашли? —
почесав висок, тихо спросила Ника то ли у себя.
— Ну ты так отреагировала... на Сириуса... просто.
— Потому что мы друг друга не любим, и он тоже не рад этому, я видела в его глазах.
Звук камина немного успокаивал. Горящие древесины так и затягивали смотреть и смотреть, не отрывая взгляда. Веточки трещали, выпуская маленькие искры.
— А вот я совсем не понимаю вашу вражду. Он ведь нормальный, что ты...
— Нормальный? —
немного истерический смех. Её так рассмешило это слово, которым его назвала Лили, что она не сдержала смеха. Закончив смеяться, она с насмешливой улыбкой посмотрела на Лили. А та с непониманием уставилась на неё.
— Нормально делать из себя короля школы?
слова переводились в серьёзные, уже не было насмешек, а лишь факты, которые Ника предъявляла.
— Ника, в этом ты права, но...
— но, Лили, никаких «но». Этот человек подстёбывает меня с самого начала школы. И это, по-твоему, нормально? Нормально, что он на четвёртом курсе закрыл меня в шкафу, без палочки, и я пропустила все занятия!? И из-за этого я получила фобию на всю жизнь!
В глазах носилось разочарование в подруге. Ненависть к Блэку. Боль из-за того, что не может одна ходить по узким коридорам. Идя по нему, длинному, узкому, в горле встаёт ком. Ком дискомфорта. Чувство. Чувство, что эти стены сейчас её задушат. Прилипнут к её телу, и она не сможет выбраться. Никто её не спасёт. Станет сначала её душить, а потом и вовсе раздавит. Как муху. Ничего не составит труда. Будет задыхаться одна. В пустоте и темноте. Кричать от безысходности. До боли в горле. И никто её не спасёт. Как тогда.
— Возможно, ты права, —
прервав её из воспоминаний, Ника немного дёрнулась. Но тут же собралась с мыслями, разжимая кулаки. Видимо, она и сама не заметила, когда их сжала. До боли в пальцах.
— Я права, Лили, и это малая часть того, что он мне делал на протяжении этих лет.
В комнате повисло молчание. Безмолвие. Тишина. Сидели они так где-то минут двадцать. Каждый в своих мыслях. В своей рутине. Пока картина снова не отодвинулась. И в помещении не нарисовались четверо парней. Черноволосый кудрявый сразу поплыл к своей девушке за поцелуями. Та послушно потянулась к нему. Остальные трое неспеша направились к дивану и с усталым грохотом уселись на него. Кто раскинул ноги. Кто забросил их на столик. Почувствовав давление у себя за спиной. От взглядов. От чувства, что она не одна в комнате. Ника, не отводя взгляд от камина, тяжело и шумно выпустила пар из лёгких. Тишину перебила Лили, сидя у Джеймса на коленях и зарывшись пальцами в его волосы.
— Почему вы так рано с урока?
— Профессору разболелась голова, и она отпустила нас пораньше, —
медленно, не спеша ответил Римус, сидящий между Сириусом и Питером, роняя голову на спинку дивана.
— А вас чего не было на уроке? —
спросил Джеймс, положив голову на плечо девушки. Лили немного отодвинулась, чтобы Джеймс мог видеть её лицо, и кивнула в сторону Ники. Которая не видела их, ведь положила голову на колено и смотрела в камин. Джеймс всё понял, кивнув, и посмотрел на Сириуса, сидящего и смотрящего где-то перед собой. Тот сразу перевёл взгляд на друга, который строил ему глазки, и вопросительно приподнял бровь. Джеймс лишь сомкнул губы, отвечая жестом «Ничего», и снова положил голову на плечо Лили. Ника, уловив молчание после вопроса Джеймса, сразу поняла, что они общаются жестами. Будто бы она тупая или глухая. Не поймёт. От чего она закатила глаза. Немного посидев, смотря в камин, её рутину перебил шёпот. Джеймс и Лили шептались, как голубки. О чём, уже было не разборчиво. Но это мешало. Её никогда не бесили люди шёпотом. Но не сегодня. Уловив разговор, Сириус и стал уже громко что-то обсуждать с другом. В гостиной утворился шум. Так мешали. Так давили эти голоса на барабанные перепонки. Хотелось заткнуть им всем рты. Но она понимала, что это общая гостиная. Поэтому, недолго думая, Ника встала со своего кресла. И хотела уйти в свою комнату. Там хоть тихо. Спокойно. Нет лишних разговоров. Как тут её остановил голос Лили.
— Ты куда убегаешь?
Она повернула голову к подруге. Только заметила, как расположены все люди, что были здесь. Она видела, как Лили спокойно гладит макушку своему парню. Хотела ответить. Но уловила взгляд Сириуса. С сомкнутыми руками на груди. От чего белая рубашка стянулась на руках. Ноги протянутые вдоль пола. Скрещение. Пара прядей, выпавшие на лицо. И он смотрел на неё. Пустым взглядом. От чего она невольно посмотрела прямо ему в глаза и против воли произнесла.
— Иду подальше. Здесь просто авторитетом давит.
Прямо смотря на него. Язвительно ответила. Сама не поняла, как это сказала. Прямо ему. Она ведь хотела просто ответить своей подруге, что в комнату. Но нет. Надо же подкинуть дров в огонь. Полный попандос. И вот он уже расправляет плечи. И сильнее сжимает руки. Кажется, ещё чуть-чуть и рубашка треснет от такого давления. Все взгляды устремились на неё. В непонимании. О чёрт. И кто её за язык тянул?
— Ты это про меня? —
приподняв брови, спросил. А про кого ещё? Или ты слепой?
— Ну да. Вопросы? —
с вызовом спросила. Приподнимая подбородок. Смотря на него сверху. Он подался чуть вперёд. Оторвался от спинки дивана. Смотря на неё как на пискнувшую игрушку. Ну что, хочет поиграть? Так давай. Поиграем в этот спектакль.
— Слушай, дорогуша. Хочешь мне что-то предъявить?
— О-о-о, я бы много тебе сказала. Поверь мне.
В его взгляде появились смешинки. Азарт от ситуации. Медленно встал с кресла, и тут его резко схватил за руку Римус. Взглядом сказал, что не надо, чтобы сел. Но Сириус лишь отдёрнул руку и назад устремил свой взгляд на Нику. Та уже, наоборот, смотрела на него снизу. А не он. Он раскинул руки в стороны. И растянул губы в ухмылке.
— Ну так давай. Я тебя внимательно слушаю.
И назад скрестил руки в ожидании. Смотрел с весельем на неё. Будто они здесь в игры играют. Не, ну вы посмотрите. Гад. Просто гад. Думает, что вытянет что-то из меня? Не дождётся. Для этого нужно меня вывести.
— Не хочу тратить свои слова и энергию на такого, как ты, —
тоже сложив руки на груди, ответила. Приподнимая подбородок выше. И смотря в чёрные глаза. Он лишь ухмыльнулся, отводя взгляд, и засунул руки в карманы брюк. Сделал шаг к ней. Сократил расстояние.
— Ну и какой я? —
посмотрев на неё, тихо спросил.
— Не думаю, что ты готов такое выслушать. Тебе такое ещё никто не говорил.
— Почему ты думаешь, что я не готов?
Ника лишь хмыкнула в свои мысли. Видит Мерлин. Она не хотела этого говорить. Как всегда, само вырвалось.
— Ну может, превратишься в своего пёсика, и, поскуливая, побежишь в лес.
Вот это дела. Все тут же уставились на неё, а потом на Лили. Ника видела, как его взгляд меняется. Он тут же перевёл своё внимание на Лили. А та сидела с открытым ртом, смотря на Сириуса. Уловив его взгляд, она закрыла рот и уставилась на своего парня. Тот лишь пожал плечами. В ожидании, что будет. Она поняла, что услышала то, что ей нельзя было слышать. Сириус от ярости прикрыл глаза и, наклоняя голову, закрыл лицо ладонями. Сдерживая ярость. Он ведь понимал, что про него уже знают двое человек. Ника сначала растерялась. И отступила шаг назад. Но тут же собралась и сделала невозмутимый вид. Будто ничего такого не сказала. Всё также скрестив руки и положила один палец на подбородок. И когда Сириус уже открыл вид на себя. Она удовлетворилась его видом. Глаза уже кипели от злости. Губы уже были скривлены. На щеках красовался румянец от злости. На неё. Что не следит за своей речью.
— Ой...
Сделала наигранную невинную гримасу. Улыбнувшись, заморгала глазками. У него сжимались и разжимались кулаки. И тут он схватил её за локоть и стал куда-то тянуть. Почувствовав давление в руке, она запаниковала.
— Что ты делаешь? —
пытаясь вырваться, полукриком спросила. А он тянул её куда-то.
— Пошли. Сейчас мы поговорим, —
злым тоном прошептал он и смотрел куда-то вдаль. Тут, наблюдая за этим цирком, вскочили Джеймс и Римус, видя, что это зашло очень далеко. На лице Лили рисовалась паника, непонимание. Куда он её тянет? Это добром не кончится. Одно она знала. Что он очень зол.
— Сириус, успокойся! —
закричал Джеймс, подбегая и хватая его за руку, останавливая. Он видел, как Ника хотела высвободить свою руку из хватки Сириуса. Другой рукой расцепливала пальцы. Царапая белую кожу. Но ему было плевать. Он сцепил пальцы на её руке до боли. Даже не обращал внимания на её попытки выбраться. Развернулся к Джеймсу и, сдерживаясь, чтобы на него не сорваться, прорычал.
— Мы просто поговорим. Без посторонних ушей. И не смей мне мешать.
Последние слова он прорычал громче. Чтобы он услышал. Чтобы до него дошло. И, не ожидая ответа, направился дальше. Рванул вперёд, так что Ника не ожидала и чуть не споткнулась. Пыталась догнать его шаг, чтобы не упасть. С ума сошёл. Придурок. Что он вытворяет? А она всё же пыталась вырваться. И лишь просила его отпустить. Но он не слышал. А может, не хотел слышать. Быстрым шагом зашагал, утягивая её за собой. Джеймс не посмел ему препятствовать. Лишь, поджимая губы, смотрел, как он заталкивает её в комнату. Где никого нет. В их комнату. И закрывает дверь. И тишина. Походу, поставил заглушку. Чтобы их никто не слышал. Лили подошла к нему и, разворачивая его лицом к себе, процедила.
— Если этот ненормальный ей что-то сделает, я за себя не ручаюсь, Джеймс!
Джеймс лишь погладил её по плечу и спокойным тоном ответил.
— Да всё нормально, они просто поговорят, спокойно.
И тут пенок в дверь, дверь задрожала. Сириус пнул дверь ногой, проверяя её на прочность. Разворачиваясь к ней, кинул.
— Вот теперь ты не убежишь.
Ника отошла на пару маленьких шагов от него, массируя руку, где пару секунд назад была его рука.
Сириус стал медленно приближаться к ней. В глазах метались молнии. Губы были сжаты. И пара прядей свисали со лба, закрывая немного белую кожу на скуле.
— Ну? Я же предупреждал, что если кто-то узнает, то...
— То что? Вырвешь мой язык? Убьёшь? Так говорил же, —
перебивая его, сама продолжила. Расправляя плечи, посмотрела на его напряжённую структуру. Он тяжело дышал. Ведь её тянуть тоже пришлось нелегко. Нервно убрал пряди с лица. Заложив их за ухо. Ника невольно проследила за этим жестом. И тут же назад вернула взгляд к его пылающим глазам.
— А если бы там сидела не Лили, а кто-то другой?
— Мне-то что?
— Тебе нужно следить за своим поганым языком! —
прорычал он, от чего Ника немного дёрнулась. Он сделал ещё шаг к ней, засовывая руки в карманы. Нервно облизал пересохшие губы. Ника снова проследила за этим действием. Снова. Какого? Фига? И отвела взгляд. Бросила взгляд на комнату. Комната мальчиков. И, походу, его комната. Что, больше комнат не было?
— Смотри. Дверь заперта. Мы одни. И я сейчас могу сделать с тобой за это всё, что захочу.
Эти слова заставили вернуться к его глазам. Она посмотрела на него в непонимании. Что он имеет в виду? Что он вообще ляпает?
— Ну и что ты мне сделаешь? —
приподняв подбородок, спросила. Но немного настороженно. Ведь он в этом был прав. Сейчас ей никто не поможет, если он захочет, например, убить её, или...
Он сделал шаг вперёд, к ней. А она, наоборот, назад. Опять шаги. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. И тут она столкнулась спиной со шкафом. От чего тот немного скрипнул. А он всё подходил. В глазах уже играла насмешка над ней. Над ситуацией. Он загнал её в угол. Как мышку. Губы растянулись немного в усмешке. В лёгкой усмешке. Она не отводила от него глаз. В ожидании. В опаске. Палочки у неё не было, ведь он её забрал, как только они зашли в комнату, и кинул на стол. Поэтому защитить себя было нечем. Вот это тупик. И тут его зловещий голос сорвался с губ. От чего у неё пробежали мурашки по всему телу.
— Много чего...
И стал приближаться. Она выставила руки перед ним. Не давая приблизиться. Но он лишь хмыкнул. Даже не обратил на это должного внимания. Всё равно пошёл вперёд. И тут её руки столкнулись с его грудью. От чего они немного дрогнули от касания. Немного потеряли невесомость. От чего Сириус воспользовался этим и сделал шаг ближе. От чего руки снова столкнулись с его грудью и согнулись в локтях. Потеряв возможность препятствовать как-то ему. Он уже подошёл так близко, что носочки их туфель столкнулись. А между лицами оставалось каких-то сантиметров десять. Руки уже просто лежали у него на груди. Всё ещё с нажимом. Не давая приблизиться ближе. Но она знала, что ему это не помешает. Тут она напряглась. Как он был близко к ней. Как никогда ещё не был. Это безумие. Как она это допустила? И почему он сам это делает? Смотрела на него снизу. Чувствуя запах его парфюма. Запах шоколада вперемешку с запахом сигарет пробрался в ноздри. Ударил в голову. И руки сильнее напряглись у него на груди. Стараясь немного оттолкнуть. Но ничего не получалось. Он был сильнее. И тут она почувствовала на своей талии пальцы. Тёплые. Быстро пробежались, и широкая ладонь легла на талию. Пропустив по спине ещё больше мурашек.
— Сириус... Остановись, —
тихо сказала она, с серьёзностью смотря в его глаза. Но на это он лишь приподнял уголок рта выше и положил другую ладонь на талию. Немного сжав пальцы, чувствуя, как кожа под тонким гольфом натягивается. Ника от шока тут же убрала руки с его груди, пытаясь отцепить его руки со своей талии. От чего она невольно дала ему возможность стать ближе. Его руки от себя она так и не сумела оторвать. А вот он сумел стать ближе к ней.
— Умничка, —
хмыкнул он, явно забавляясь от её безысходности. От его ещё большего приближения она тихо взвизгнула от возмущения. Руки её лежали на его руках. А его грудь и её уже касались друг друга. От чего она резко подняла голову, и носом, лёгким касанием, столкнулась с его. Уже глядела в его глаза. И будто бы она стала немая. Дар речи пропал. Мгновенно. Стоило его глаза рассмотреть поглубже. Ещё не видела такого цвета. Такой темноты в ком-то. Как у него. А в его глазах и след простыл от насмешки. Только уже метались. То от её глаз, то к губ. Она сильнее вжалась в шкаф. А руки сильнее сжались на его руках. Будто бы не давая сдвинуться с места. Мало ли. Что ему ещё в голову взбредёт.
А вот и картина. Только что шипели друг на друга, а теперь стоят так. В таком положении. Будто сейчас будут пожирать друг друга. Он стоит впритык к ней. Руки на талии. А взгляд прикован к губам. И она. Вжатая в шкаф. Руки на его руках. Сильно стиснувшие. А взгляд прикован к его глазам. И молилась, чтобы он отошёл от неё скорее. Она чувствовала его взгляд на своих губах. И невольно чуточку облизнула их. Пересохшие от его дыхания. Кажется, ещё чуть-чуть и что-то произойдёт. Сердце выпрыгивало уже из груди. Она затаила дыхание. Ещё сильнее сжав руки на его руках.
Хотела уже что-то сказать, как стук в дверь. Громкий. От чего он немного расслабился. И этого ей хватило, чтобы его быстро оттолкнуть от себя. С силой пнула его в грудь, от чего он отшатнулся и с непониманием уставился на неё.
— Ты что, ненормальный? Хотя что за вопрос. И так очевидно.
Она привела дыхание в норму. И поправила одежду. А он от слов тут же хмыкнул. Поправляя волосы. От серьёзного выражения лица уже ничего не осталось. Глаза уже сияли весельем. А губы растянулись в улыбке.
— Просто решил поиздеваться над тобой. Что? Хотела продолжения, но помешали?
Она лишь закатила глаза и направилась за своей палочкой.
— Придурок.
Он сложил руки на груди и прочистил горло тихим кашлем.
Смотрел, что она делает, оперевшись на стол. Ника взяла свою палочку со стола. И тихо сказала, направляя её на замок.
— Алохомора.
Замок тут же открылся, и перед тем как выйти, сказала.
— И я в который раз убедилась, что твои уявние чары на нормальных девушек не действуют. Только на путан.
И, хмыкнув, вышла из его комнаты. Слыша вслед смех. Она столкнулась с Джеймсом и Лили. Которые стояли около двери.
Джеймс, заглядывая в комнату, спросил:
— Почему вы так долго?
И зашёл в комнату. Лили сделала к ней шаги и, рассматривая, спросила.
— Почему ты красная?
И тут Ника выпучила на неё глаза. Не зная, что ответить. Вот это и вопросик.
— От злости... Разве не понятно? —
тут же выпалила она.
— Всё, я к себе, не хочу пропустить Зельеварения.
И, обойдя подругу, направилась к себе в комнату. Лили лишь озадаченно на неё посмотрела. Зайдя к себе в комнату, тут же оперлась на дверь спиной. Вспоминая ситуацию, немного скривилась.
— Ужас какой-то...
***
К Рождеству остался 1 день. Ника старалась не думать о возвращении домой. Раньше она очень сильно хотела закутаться в одеяле в своей любимой комнате, включить магловский телефон и послушать музыку в наушниках. Потом мама зашла бы в комнату, и она бы слушала монолог о том, как ей не нужны эти вещи, что они забывают мозг, и нужно думать о будущем. Она и думала, очень часто. А эти ненужные вещи, как говорили, хоть чутка отвлекали её. От всей школьной суеты. Но на этот раз не очень хотелось домой. Одно дело, когда они пересекаются с Блэком в школе и презирают друг друга. А второе, когда нужно будет давить друг другу улыбки. Брррр. Ужас. Прям мурашки по коже.
— Мисс Уокер. Я вам не мешаю? — смотря на девушку сверху вниз, спросила профессор Макгонагалл. Ника всё это время тыкала пером об стол и задумчиво кусала губу. Сразу после замечания профессора она выпрямилась и извинилась. Профессор дальше стала рассказывать о свойствах черепах и как трудно в них превратиться из-за их тяжёлого панциря. В один момент в неё прилетела бумажка, маленькая. Она обернулась и посмотрела по сторонам, кто же мог её отправить, уловив взгляд Сириуса и как он ей подмигнул, она закатила глаза, думая, нужно ли читать, что там написано, или нет. Подумав чуть, всё же открыла.
«Ну что, уже репетируешь, как вести себя за столом в кругу настоящих лордов? Главное, не постарайся ещё меня чем-то облить»
И в конце смайлик, что ржёт, насмехается надо мной, вот урод. Я повернулась через плечо и показала ему фак, нагло в морду ткнула, хотя он и сидел через пару парт от меня, но это увидел, и снова улыбочка, улыбается как майская роза, неисправим. Вот ещё одна бумажка. Пусть катится к черту. Ника взяла и порвала её, даже не читая, надо оно ей. И ещё одна прилетела, да он издевается? Хотела уже обернуться, как урок уже закончился. Стала собирать вещи, как к ней кто-то подошёл сзади. Она обернулась, думая, что опять он, как бесит. Но это был не Блэк, это был Эван, Эван Розье. Тот, с кем она тогда пересеклась в коридоре пару дней назад.
— Привет, вот и встретились, я тебе бросал записочки, зачем ты их рвала? — Ника почесала затылок, понимая, что это были не от того, что сейчас смотрит в их сторону.
— Привет, э-э-э... я не знала, что они от тебя... а что там было?
— Да уже не важно, и так скажу. Не хочешь сегодня после уроков прогуляться? — Ника чувствовала это как-то странно... она и Слизеринец, вот это что-то новенькое. Но подумала, что такого, чтобы завести новые знакомства? Тем более в будущем связи понадобятся, и знакомые лица.
— Да, я, впрочем, занята не буду, могу и прогуляться.
— Отлично, тогда в пять буду ждать около выхода. — И, подмигнув, забрал свой портфель и вышел из класса. Ника тоже там долго не находилась и стала готовиться к следующему уроку.
***
— Ника, рассказывай, что за парень? Как зовут? Он тебе нравится? И как ты связалась с Слизеринцем?
— Да Лили, успокойся, ничего интересного. Недавно пересеклись у коридора, и просто погуляем, всё. — Собираясь, ответила Ника. Уроки уже закончились, и стрелочка показывала на пять.
— Ну скажи, как хотя бы его зовут, — всё настаивала подруга, обиженно надув губки, подмазанные блеском.
— Эван Розье. Всё?
— Во-о-о, так бы сразу, расскажешь потом всё, как было.
— Хорошо, всё, я спешу.
Накинув на себя куртку и шапку, Ника вышла из комнаты. На диване сидели и распивали горячий кофе трое Мародёров, в гостиной было уютно и тепло. Пара сокурсников сидело у камина, о чём-то мило беседовали, кто-то играл в шахматы, кто-то читал. Ника направилась к выходу из гостиной, как раз к двери, хотела открыть ручку, как кто-то зашёл и они столкнулись. А вот и четвёртый мародёр припёрся, собственной персоной. Ника подумала, надо было чуть задержаться в комнате и поболтать с Лили, и не столкнулась бы с этим. Она машинально хотела обойти его с одной стороны, он, видимо, тоже, и опять столкнулись. Опять хотела обойти, и он тоже, и опять столкнулись, как в фильме, прям точь-в-точь.
— Прочь с дороги уже, — сказала Ника, остановившись, и ждала, когда он освободит проход к двери. Сириус уже хотел отойти, но на миг остановился, осмотрел её с ног до головы и слегка зацепил пальцами ворот её куртки.
— Новое снаряжение, для нового случая?
— Сказала же, отойди. — Отдёрнув его руку от себя, Ника приходила в ярость, как он посмел коснуться её. Он отошёл, но, конечно же, пробормотал ей вслед, как же без этого.
— Розье будет в восторге. — И ухмылка, та ухмылка, которая её бесила. На этот раз она решила промолчать. Не хотела портить себе настроение. Пусть говорит что хочет. Она привыкла. И в тишине потопала по коридору, к выходу на улицу.
***
— Привет ещё раз, — сказал парень, немного неловко улыбаясь. Ника просто кивнула, и они пошли вдоль Хогсмида.
— Ну давай, расскажи что-то о себе, Ника. — И сделал акцент на имени, будто бы его запоминал. Ника задумалась, о чём ему рассказать. Засунув руки в карман от лёгкого холода мороза, стала говорить, что в голову взбредёт.
— Ну-у... начнём с того, что я не привыкла о себе рассказывать, ведь не часто приходилось.
— Вот как, тогда давай я начну, если тебе интересно, конечно, хах. — И улыбочка. Нике он показался весьма приятным. Не очень похоже, что он со Слизерина. Под ногами приятным звуком хрустел снег. Эван стал рассказывать о себе, и со рта хлынул горячий пар.
— Знаешь, я вообще ненавижу Зельеварение. Каждый раз, когда вижу котлы и пары, прям хочется сбежать. — Ника удивилась такому монологу, ведь у неё Слизеринцы прям ассоциируются с Зельеварением.
— Ты меня удивил, я всегда думала, что Зельеварение — ваш любимый предмет.
— У меня нет, мне больше нравится ЗОТИ, где нужна практика, это, думаю, очень хорошо в жизни пригодится. Но всё же я отличник и там и там. — Они подошли к лавке, где продавали горячий кофе. Ника посмотрела на сладкие напитки и сглотнула, представляя, что сейчас будет наслаждаться горячим шоколадом посреди Хогсмида.
— Честно, надеюсь, не пригодится. А вот это сейчас пригодится. — Тыкнув пальцем на лавку с кофе, где торговала милая тётушка с шапкой в форме тыквы. Эван сразу подошёл. Взял два горячих напитка. Отдав одно девушке в руки. Приятное тепло прошлось по холодным рукам, это то, что сейчас нужно.
Ещё немного погуляв, они стали возвращаться в обратную сторону. Эван рассказал немного о своих родителях, они оказались такими же не очень приятными, как и родители Ники. Она узнала его лучше, он очень серьёзный, но добрый, даже немного странно. Ей всегда все со Слизерина казались напыщенными самолюбию. Но это оказалось не так. Было уже темновато. И Ника попрощалась с ним, сказав, что нужно собирать вещи, ведь завтра уезжает домой.
***
— Ника, да улыбнись ты хоть чуть-чуть, всё-таки домой едешь.
— Лили, я просто чувствую что-то неладное, как будто что-то точно дома произойдёт. — Они уже сидели в своих уютных вагончиках и ехали на поезде. Ника смотрела в окно и рассматривала пейзаж окрестности. Только что сходило солнце, красиво выплескивая свои солнечные лучи. Снег блестел, как будто на него рассыпали блёстки. Время от времени попадались маленькие деревушки: крыши домов согнулись под тяжестью снега. Из труб лениво поднимался дым, клубился в морозном воздухе. Всё выглядело так мирно, будто мир за окном был совсем другим — тихим и спокойным. Стекло было холодным на ощупь; дыхание Ники запотевало его лёгкой дымкой. Лили только сочувственно посмотрела на подругу и уткнула нос в свою книжку. Ника взяла под себя ноги и положила голову на стенку вагончика. Слушая, как бьются рельсы, и этот ритм будто убаюкивал. Дорога была длинной.
***
Вечер выдался на удивление тихим. За окнами дома Уокеров медленно опускались сумерки, укрывая сад густой синей дымкой. В гостиной горел камин, отбрасывая тёплые блики на полированную мебель из тёмного дерева. Селеста Уокер, статная женщина с туго собранными в пучок русыми волосами, в последний раз оглядела сервированный стол. Её движения были точными, выверенными — ни одной лишней детали. Адриан Уокер стоял у камина, держа бокал с тёмной жидкостью, и смотрел на пламя с тем самым холодным спокойствием, которое всегда пугало Нику больше крика.
Ника сидела на диване, одевшись в тёмно-зелёное платье с высоким воротником — мать настояла, чтобы сегодня она выглядела «достойно». Пальцы нервно теребили край манжеты. Она знала, что Блэки придут, но от этого легче не становилось. В груди ещё с самого утра поселился холодный камень тревоги.
Ровно в семь вечера раздался звонок. Селеста выпрямилась, бросив быстрый взгляд на дочь — взгляд, который говорил: «Веди себя прилично». Адриан направился к двери, и через минуту в гостиную вошли они.
Первой шагнула Вальбурга Блэк — высокая, прямая как струна, в тёмно-бордовом платье с глухим воротом. Её лицо напоминало застывшую маску: ни тени улыбки, ни намёка на тепло. За ней следовал Орион Блэк — такой же прямой и холодный, с цепким взглядом человека, который привык, чтобы его слушались. Позади них, чуть замешкавшись на пороге, вошли Сириус и Регулус.
Сириус выглядел так, словно его заставили проглотить лимон. Чёрный костюм сидел на нём идеально, но он явно чувствовал себя в нём неуютно — плечи напряжены, челюсть сжата. Его взгляд сразу же скользнул по комнате и остановился на Нике. В этом взгляде плескалось всё сразу: раздражение, скука, вызов.
Регулус держался тихо, как всегда. Он был на голову ниже брата, с более мягкими чертами лица и настороженным взглядом. Войдя, он сразу же слегка поклонился хозяевам — жест, отработанный годами воспитания.
— Добрый вечер, — произнёс Орион, и его голос прозвучал сухо, как шелест старого пергамента. — Благодарим за приглашение.
— Добрый вечер, — ответил Адриан, жестом приглашая гостей пройти. — Мы рады приветствовать вас в нашем доме.
Ника мысленно фыркнула. «Рады». Конечно. Никто здесь никому не был рад. Это была не встреча друзей, а шахматная партия, где каждый просчитывал ходы.
Гости расселись. Вальбурга заняла место на диване с прямой спинкой, Орион — рядом с ней. Регулус присел на самый край кресла, словно боялся занять слишком много места. Сириус плюхнулся в кресло напротив Ники с той самой ленивой грацией, от которой у неё всегда сводило скулы.
— Надеюсь, дорога была лёгкой, — произнесла Селеста, подавая знак домовому эльфу подавать чай.
— Вполне, — коротко ответила Вальбурга, беря чашку. — Погода сегодня благоволит.
Повисла пауза. Густая, вязкая, как патока. Ника чувствовала, как давит эта тишина, как скрипят половицы под ногами эльфа, как тикают часы на каминной полке. Она поймала взгляд Сириуса — он смотрел на неё с той самой насмешливой полуулыбкой, которая всегда выводила её из себя. Ника демонстративно отвела глаза, уставившись в свою чашку.
— Как проходит учебный год? — спросила Селеста, явно пытаясь разрядить обстановку. — Ника, ты, кажется, говорила, что профессор Макгонагалл хвалила твои успехи по трансфигурации.
Ника едва не поперхнулась чаем. Мать редко её хвалила, но сейчас это было явно напоказ.
— Да, — сухо ответила она. — Всё хорошо.
— О, трансфигурация, — вставила Вальбурга, и её губы чуть тронула тень улыбки. — Сириус, насколько я помню, тоже показывает успехи. Хотя ему больше по душе дурацкие выходки с друзьями.
Сириус на это лишь хмыкнул, лениво размешивая сахар в чашке.
— Выходки тоже требуют таланта, матушка, — протянул он, даже не глядя на неё.
Вальбурга поджала губы. Адриан кашлянул, явно пытаясь увести разговор от опасной темы.
— Регулус, а вы? Как ваши успехи?
Регулус вздрогнул, явно не ожидая, что обратятся к нему.
— Спасибо, сэр, — тихо ответил он. — Всё в порядке. Зельеварение даётся хорошо.
— Скромный мальчик, — заметил Орион, и в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. — В отличие от некоторых.
Он не посмотрел на Сириуса, но все и так поняли, о ком речь. Сириус стиснул зубы, но промолчал. Ника заметила, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих чашку.
Разговор потёк дальше — такой же натянутый, полный скрытых смыслов и недосказанностей. Говорили о политике Министерства, о чистоте крови, о «неблагонадёжных» семьях, которые «забывают своё место». Ника почти не слушала. Её мысли витали где-то далеко, в Хогвартсе, где сейчас наверняка тихо в гостиной Гриффиндора и Лили читает книжку у камина.
Она машинально подняла взгляд и снова наткнулась на Сириуса. Он больше не улыбался. Просто смотрел на неё — прямо, не мигая, будто пытался что-то прочитать в её лице. И от этого взгляда Нике стало неуютно. Она резко отвернулась.
— Дети, — вдруг произнёс Адриан, и его голос прозвучал иначе — твёрже, официальнее. — Мы хотели бы обсудить кое-что со взрослыми. Думаю, вам будет интереснее провести время наверху.
Ника замерла. Это звучало... подозрительно.
— Да, — поддержала Вальбурга. — Идите. Ника, вы не покажете мальчикам свою комнату?
Это был не вопрос. Это был приказ. Ника перевела взгляд на мать, но та лишь слегка кивнула — без тени сомнения. Выбора не было.
— Конечно, — произнесла Ника, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она встала, чувствуя, как дрожат колени. — Идёмте.
Сириус поднялся с кресла медленно, словно делал одолжение. Регулус последовал за ним. В тишине они поднялись по лестнице на второй этаж.
***
Комната Ники оказалась именно такой, какой Сириус её себе представлял — и одновременно совсем другой. Никаких девчачьих оборочек или розовых тонов. Тёмно-синие стены, полки с книгами, письменный стол у окна, заваленный пергаментами. На тумбочке стояла магловская штуковина — кажется, телефон. У изголовья кровати висел ловец снов с перьями. В углу тихо мурлыкал старый магловский проигрыватель с пластинкой.
Регулус замер у порога, явно не зная, куда себя деть. Сириус же без приглашения шагнул внутрь и принялся разгуливать по комнате с видом хозяина.
— Неплохо, — протянул он, проводя пальцем по корешкам книг на полке. — Не ожидал, что у тебя есть хоть какой-то вкус.
— А я не ожидала, что ты умеешь разгуливать по чужим комнатам без разрешения, — отрезала Ника, складывая руки на груди. — Но, видимо, манеры — это не про тебя.
Сириус усмехнулся и продолжил осмотр. Он остановился у тумбочки, взял в руки магловский телефон, повертел его с любопытством.
— И что это за штука?
— Положи на место! — резко сказала Ника, делая шаг вперёд. — Это не твоё.
— Ой, прости, — он картинно поставил телефон обратно, подняв руки в притворной капитуляции. — Не знал, что ты такая нервная.
— Я не нервная, — процедила Ника. — Просто не люблю, когда всякие самовлюблённые идиоты роются в моих вещах.
— «Самовлюблённые идиоты», — повторил Сириус с расстановкой, поворачиваясь к ней. — И это говорит мне та, которая считает себя королевой школы.
— Я не считаю себя королевой! — вспыхнула Ника. — Это ты у нас звезда, Блэк. Куда ни плюнь — везде твоя сияющая физиономия.
— Зато твоя физиономия вечно такая, будто ты проглотила лягушку, — парировал он, делая шаг к ней.
— А твоя — будто тебе вечно кто-то должен деньги! — Ника тоже шагнула вперёд, и теперь они стояли почти вплотную.
Регулус тихо кашлянул, напоминая о своём присутствии, но оба его проигнорировали.
— Знаешь, Уокер, — произнёс Сириус, понижая голос, — я за эти годы столько дерьма от тебя наслушался, что уже иммунитет выработал. Думаешь, меня задевают твои жалкие оскорбления?
— А ты думаешь, меня задевают твои? — Ника смотрела на него снизу вверх, но в её взгляде было столько огня, что разница в росте не имела значения. — Мне плевать на тебя, Блэк. Всегда было плевать.
— Взаимно, — выдохнул он ей в лицо.
Они замерли. В комнате повисла тишина — тяжёлая, электрическая, как воздух перед грозой. Регулус у двери, казалось, перестал дышать.
— Вы закончили? — тихо спросил он, и его голос дрогнул.
— Нет, — ответил Сириус, не отводя взгляда от Ники.
— Закончили, — одновременно с ним произнесла она.
Сириус хмыкнул и отвернулся первым. Прошёл к книжной полке, сделал вид, что разглядывает корешки.
— И что мы имеем? — сказал он в пространство. — Наши родители внизу что-то обсуждают за закрытыми дверями, а мы здесь. И это неспроста.
Ника нахмурилась.
— Думаешь, они что-то задумали?
— А ты как думаешь? — он обернулся. — Зачем ещё Блэкам и Уокерам собираться вместе? Они не друзья, они — союзники. А союзники заключают сделки.
Сердце Ники сжалось.
— Какие ещё сделки?
Сириус пожал плечами, но в его глазах мелькнула тревога.
— Не знаю. Но мне это не нравится.
Они снова замолчали. Теперь уже не как враги, а как два человека, которые внезапно осознали, что находятся в одной лодке.
Стук в дверь заставил всех вздрогнуть.
— Ника, Сириус, Регулус, — раздался голос Селесты. — Спускайтесь. Мы хотим вам кое-что сообщить.
Ника переглянулась с Сириусом. В его глазах она увидела то же самое, что чувствовала сама: страх пополам со злостью. Предчувствие беды.
Они спустились в гостиную. Взрослые сидели полукругом — как судьи перед вынесением приговора. Лица серьёзные, торжественные. Вальбурга выпрямилась ещё больше, если это вообще было возможно. Орион сплёл пальцы перед собой. Адриан стоял у камина, заложив руки за спину. Селеста сидела на краю дивана, нервно теребя платок.
— Садитесь, — произнёс Орион, и это тоже был не вопрос.
Ника опустилась в кресло. Сириус сел рядом, на подлокотник дивана. Регулус пристроился с краю, стараясь занимать как можно меньше места.
— Мы долго говорили, — начал Адриан, и его голос звучал глухо. — О наших семьях. О традициях. О будущем.
Ника почувствовала, как холод расползается по телу. Она уже знала: ничего хорошего не скажут.
— Когда вы были ещё детьми, — продолжила Вальбурга, — мы заключили непреложный обет. Священное соглашение между двумя чистокровными семьями.
В комнате стало тихо до звона в ушах.
— Вы должны пожениться, — закончила Селеста, и её голос дрогнул. — Ника и Сириус. Это решено.
Ника не дышала. Ей казалось, что мир вокруг неё рушится, рассыпается на куски, и она падает вместе с ним.
Сириус медленно повернул голову и встретился с ней взглядом. В его глазах застыл тот же ужас, что переполнял её саму.
А затем он ударил ладонью по подлокотнику кресла, рывком вставая.
— Да вы с ума сошли!
И тишина взорвалась.