макабр

Слух о случившемся тут же прошёлся по всему штабу, стало известно и о потере ребёнка. Милли не рассказывала о нём, а теперь все знают. Будет трудно выдерживать взгляды людей: одни, наполненные презрением, а другие — сочувствием.

В кабинете главы Дмитрий и Эрик обсуждали дальнейшие действия. — Милли была нашим главным оружием против Сэдрика, я уже отправил труп Элизии с запиской и доказательствами, — нахмурился мужчина, сидевший в своей обыкновенной позе во главе стола.

— Она не вещь, — констатировал Эрик

— Да, ты прав, с моей стороны было неправильно так говорить, — не стал возражать глава.

— Что будет, когда Сэдрик узнает о состоянии Милли? — спросил Дмитрий.

— Нам нужно найти виновника и отправить его на казнь к Сэдрику. Пускай сам решает, что с ним делать. Скажем так, это будет наш подарочек, — в голосе мужчины заиграла нотка предвкушения.

— Если верить рассказам Луки, то всё было ради Элизии, теперь нет смысла продолжать войну.

— Лука ещё не в том состоянии, чтобы говорить. Вы обещали не трогать его, — разгорячился Эрик.

— Тише. Это была вынужденная мера, сейчас он у себя отдыхает, питается лучшей едой. Знаешь ли, столько людей пострадало куда больше его, а они сейчас всё так же сражаются и почти не едят. Так что умерь свой пыл, — главе не нравилось, когда кто-то перечит или ставит под сомнение его действия.

— Вы нам также не сказали, что отправитесь на остров следом, — пробурчал Эрик, но не осмелился сказать громче. Мужчина не стал разжигать конфликт.

— В столовой осталось пару пирожков, какие Милли любит больше? — внезапно поинтересовался глава.

— Вишнёвые в школьное время ей нравились, — подумав, ответил Эрик.

— Собираетесь навестить её? — Генерал присел на диван, положив ногу на ногу.

— Думаете, не нужно?

— Да нет, ей будет приятно и спокойнее.

— А что ты думаешь, Эрик?

— А что я? Вы измените своё решение из-за моего ответа?

Глава рассмеялся, все же парнишка был дерзким и своенравным, как он в молодости. Видеть в ком-то своё отражение многим нравилось, но знать, что кто-то способен заменить тебя, главе не нравилось больше всего.

— Всех можно заменить. Согласен?

— Не несите чушь. Все мы чем-то всегда будем отличаться, даже если и незначительно. И пока вы болтаете о ерунде, наступает смена караула. В общем, я пошёл.

Эрик махнул всем, прощаясь, и покинул кабинет. Дверь привычно скрипнула, уже не вызывая неприязни. Всё близится к концу, даже странно осознавать, что всё изменится.

— В мальчишке что-то есть, — признал генерал.

— Не зря он в любимчиках у Сэдрика. Получил ли он мой сувенир с острова?

Тем временем, на другой стороне Сэдрик уже разрушал свой кабинет. Его злило не то, что глава убил Элизию, а то, что он не смог её защитить. И ребёнок... Почему она не сказала ему? Разве он недостаточно любил её, недостаточно делал для неё? В чём была ошибка, где он промахнулся, что сделал не так? Теперь и его дочь страдала, была на грани смерти, и он не мог ей помочь.

— Этот порочный круг, — Сэдрик бросил в стену любимую вазу жены. Она осколками разлетелась по всей комнате, один из кусочков отрикошетил мужчине в руку. Ему было плевать на кровь, он упал на колени.

— Да что же я творю! Элизия была тем типом женщин, которые умеют сводить с ума, подчинять, ставить под каблук. Они завораживают, призывая стать ручной собачкой, но в ответ многое скрывают и не готовы делиться сокровенным. «Отпустить её, даже не через неделю после смерти, будет считаться предательством?» — подумал Сэдрик.

— Но не ты ли предала меня первая? — он шептал это, смотря на осколок в руке, словно разговаривая с умершей женой. Мужчина выдернул фарфор, из-за которого поструилась кровь, и, встав с колен, он положил его на ещё уцелевшую полку.

— Я тебя отпустил.

И теперь пора позаботиться о нашей дочери. Людей, слепо шедших за тобой и уверенных в твоей правоте, переубедить трудно, но возможно. А вот Келия... Только если будет достойная причина. Сэдрик направился в запасной кабинет, именно на такие случаи. До Элизии у Сэдрика часто были вспышки агрессии. Мужчина написал ответное письмо, в котором согласился на сотрудничество. Конечно, не просто так.