макабр

Никто на лодке не стал расспрашивать Луку или как-либо его трогать. Эта поездка прошла молча. На подходе к городу разносились знакомые отряду выстрелы и крики, но для Луки они были новыми, и в них он слышал собственные вопли; ему мерещилась кровь на руках и прилипшие к лицу из-за слёз светлые волосы. Голова парня неистово гудела, призывая поскорее лечь спать и забыть об этом дне.

Ему помогли дойти до штаба и положили в свободной комнате на этаже с Милли. Элизию же доставили в кабинет главы. Эрику хотелось высказаться, он даже попытался что-то сказать, но тут же прикусил язык и ушёл с остальными. Что было у главы в голове, никто не знал; генерал же просто считал, что это проявление недоверия к ним. У всех свои причины думать о случае по-своему. И играли ли они на самом деле, не столь важно.

Рик перехватил жену в коридоре. Прижав девушку к стене, он, не спросив, начал домогаться её, целуя то в шею, то в ключицу. Милли было противно, она чувствовала себя грязной, но Рик был сильнее, и она не в силах его оттолкнуть.

— Женушка, сегодня в казарму заходила одна леди к своему мужу, она была в одном белье. Такое кружевное и красное, до жути сексуальное. Можешь надеть такое же? Я знаю, в твоём шкафчике лежит один комплект. Рик коснулся талии, а затем спустился ниже, пошлёпывая по попе Милли, он призывал её к ответу.

— Может, в другой раз? — загнанная в угол девушка пролепетала.

— Не начинай.

Парень просунул руку под одежду, грубо сжимая кожу девушки. Боль заставила Милли простонать, раскрыв рот. Рик воспользовался этим и поцеловал её, проталкивая свой язык. Надавливая на неё, прижимая её силой к стене и не давая ей дышать, он думал, что возбуждает её. Однако Милли было противно, а в своём положении её вдобавок поташнивало. Уже несколько дней её мутило, и она не могла нормально поесть. Рика совсем не волновало её здоровье и настроение. На первом месте у парня всегда было только его желание.

— Я хочу, чтобы на тебе не осталось живого места.

Милли воспользовалась моментом, когда Рик расстёгивал пуговицы на белой рубашке, и оттолкнула его. Парень опешил: раньше ему не смели отказывать.

— Я же сказала: в другой раз. Что здесь непонятного? — Милли наклонила голову, нахмурив брови, между которыми скопились маленькие морщинки. Она говорила уверенно и твёрдо. Она уже решила, что больше не будет терпеть.

— Не понял, — мужчина посуровел, на его щеках виднелись желваки.

Рик схватил Милли, надавливая на мышцы челюсти, и прошипел ей в губы:

— Решила поиграть? Так ты заводишь меня сильнее, сучка! — на последнем слове он сделал акцент, разделив его на слоги. Губы Милли задрожали, предательски выдавая её слабость.

— Ты не понимаешь, — девушка попыталась выбраться из рук мужа.

— Мы разводимся.

Глаза Рика сузились, он по-прежнему улыбался, но было в этой улыбке что-то омерзительно холодное и злое.

— А в детстве тебе нравились наши игры.

Милли застыла. Это был этап её жизни, который она всячески пыталась забыть, отбросить, как ненужный хлам. А он снова смеет давить на больное. Все эти годы она оправдывала его поступки. Он говорил, что никто больше не полюбит её, такой характер никому не понравится, говорил, что складки на теле Милли отвратительны. И даже у алтаря девушка покорно слушалась его.

— Ты изнасиловал меня! — возмутилась Милли, жалобно смотря на мужа. В глазах набрались слёзы, но она не позволит себе заплакать.

— Да брось, тебе понравилось, — насмешливо развёл руками Рик, оперевшись о стену.

— Ты даже не слушал меня. Я просила остановиться, кричала, что мне больно.

Милли сжалась, пытаясь не вспоминать тот день, но невольно он сам всплывал в памяти. Его прикосновения, грубые толчки, кровь, слёзы и горящие рядом свечи, воск которых капал ей на пальцы, обжигая и оставляя шрамы.Рик попытался подойти к жене, но та отдёрнулась, не желая чувствовать больше ни одного его касания.

— Мы разводимся, — ещё раз повторила Милли.

Одним движением Рик нанёс удар. Милли не смогла удержаться и упала. Однако Рик не собирался останавливаться и начал пинать жену.

— Заладила: развод, развод! Забыла всё? Ничего, научу заново, ты должна быть мне благодарна, мелкое отродье.

Большинство ударов приходились на живот, отчего Милли была вынуждена согнуться, прикрывая ногами ребёнка в утробе и голову, чтобы не получить сотрясение. Оставалось молиться, чтобы дитя не умерло и чтобы всё как можно скорее закончилось. Милли была готова согласиться, признать, что он прав, не разводиться, лишь бы он перестал.

— Ри... – в попытках сказать девушка заикалась, а открыть рот было до жути больно; видимо, при первом ударе она повредила челюсть.

— Это не моя проблема. Что с того? Я должен грустить и раскаиваться? — Рик плюнул в жену и просто ушёл, оставив её полуживой валяться на холодном полу.

Девушку нашли несколько солдат, которые шли на ужин. Они помогли ей дойти до медпункта, где врач осмотрел её и дал указания.

— Говорить пока не сможете, да и ходить вряд ли получится.

Милли хотела спросить о ребёнке, потому попыталась пошевелиться. Доктор тут же остановил её, поняв, чего она ждёт.

— Извините, но ребёнок не выжил.

Слёзы сами полились, стекая на свежие бинты; хотелось закричать, отомстить, но от каждого малейшего движения всё тело ныло, отзываясь гулким стуком в груди.

— Это не моё дело, но кто же вас так... Нужно доложить главе. Надеюсь, до вашего выздоровления виновник не убьёт вас. Бывали случаи: пока жертва не способна ничего рассказать, она остаётся живой.

Доктор помог вытереть слёзы с лица девушки, которые уже стали частью ее жизни, и покинул палату, чтобы доложить верхушке о случившемся. Уже вечером все пришли навестить Милли и согласились охранять её по сменам. Единственный, кто не пришёл, был Рик.