макабр

Сэдрик ждал Келия в гостиной. Он, как обычно, пришёл с Энни. Увидев задумчивого партнёра, он сразу понял, что предстоит серьёзный разговор.

— Эй, снаружи говорили, что ты крушил и метал. Мне безопасно приближаться?

— Отставь шутки.

— Снова Элизия не отвечает?

— Она больше никогда не ответит.

Улыбка с лица Келия сошла, и он присел на диван напротив Сэдрика, Энни последовала примеру и села рядом.

— Она мертва? — решила уточнить Энни.

— Да.

— Если хочешь поговорить, мы рядом. Да, Келий? — девушка коснулась пальцев парня и глазами молила быть нежной с мужчиной.

— Конечно, если хочешь отдохнуть, я возьму твои дела на себя.

— Дело не в этом. Я уже отпустил. Но у меня есть дочь, и она не у нас.

— Не проблема, отнимем, — с энтузиазмом произнёс Келий.

— Нет. Я хочу закончить всё. Это неправильно, мы все рушим, люди не должны решать такое.

— Ты серьёзно!? — парень хотел встать и наехать на мужчину, но Энни схватила его за запястье, потянув обратно.

— Сэдрик прав. Разве ты не устал?

— Ты с ним?

— Я скучаю по ним...

Келий закатил глаза, пытаясь обдумать. Слова Энни были для него так же важны, как для Сэдрика слова Элизии.

— Нас не оставят в живых. Без последствий война не заканчивается.

— Ты прав. Нас не простят, никого с нашей стороны не примут там.

— Если извинимся?

— О, ласточка, ты слишком наивная. Такое не прощают.

Все замолчали. Как найти выход, при котором они не понесут тяжёлых последствий? Как закончить то, что унесло столько невинных жизней?

— Просто заплатим своими жизнями? — пессимистически предложил Сэдрик.

— А наши люди? Мы вели их, мы в ответе за них, — Келий, к удивлению, легко согласился закончить всё.

— В искусстве часто из-за ошибок не перерисовывают картину, а создают новую уникальную, украшая её и говоря, что так было задумано, — Энни переплетала кончики волос. Сэдрик и Келий вопросительно посмотрели на девушку, ожидая продолжения. — Ну, знаете. Никому не нужно знать, почему на самом деле война шла. Придумаем что-то получше и выставим это как необходимость, а на переговорах заключим фальшивый контракт, в котором признаем убытки, например, в виде еды, одежды и материала, это сейчас важно. А вообще объединимся в одну страну. Весь мир — одна страна. Может, и войны хотя бы на век прекратятся? Келий звонко чмокнул девушку в лоб, от чего та смутилась, и на щеках выступил румянец.

— Ты умничка! Сэдрик улыбнулся, неужели у этой истории может быть хеппи-энд?

— Я напишу второе письмо с предложением и сегодня же отправлю его.

К следующему утру Сэдрик, Келий и Энни уже были у штаба. Глава с теплом принял их, словно они и не враждовали.

— Присаживайтесь.

На столе были чашки с чаем и пара конфет. На стульях висели пледы, которые можно было положить на ноги.

— Как добрались?

— Не умерли, и на том спасибо, — отозвался Сэдрик.

Сидеть и разговаривать со своим бывшим боссом, которого однажды предал, было непривычно. Даже немного стыдно, особенно его бархатный тон, двуличие, скрытое под маской доброжелательности.

— Ваша идея мне понравилась.

— Это все заслуги Энни, — не стал врать Сэдрик.

Девушка улыбнулась. Она не любила быть на таких мероприятиях, поэтому руки сильно потели и дрожали; под столом Келий осторожно сплёл её пальцы со своими, успокаивая.

— Я рядом, — прошептал ей на ушко парень.

— Как хотите оформить мир?

— Раз мы зачинщики, то большая доля должна отойти вам. Сейчас нам всем не хватает продовольствия, одежды и материалов. Установим, что мы объединяемся в единую страну, наша сторона будет заниматься строительством. Назовём это десятилетней отработкой, — Сэдрик протянул пару листков, на которых числились имеющиеся у них ресурсы.

— Что ж, неплохо, но вы же хотели фактический договор.

— Добавим, что казнили главного нашей стороны. Мы не раскрывали его, поэтому с этим трудностей не возникнет, — пояснил Келий.

— А что, если народ будет требовать трупа, публичной казни?

— На такой случай у меня идея ещё лучше. — Сэдрик хищно улыбнулся. Отчего у Энни по телу прошлись мурашки; Келий сильнее сжал её пальцы, а затем вновь разомкнул.

— Заинтриговал.

— Ты обещал мне подарок. Того, кто избил и лишил ребёнка моей дочери. Тебе ведь всё равно, что с ним будет. Нам обоим выгодно: я отомщу, ты получишь мир. Глава расплылся в улыбке.

— Складывается как никогда лучше. Можно объявить о новостях народу завтра.

— Так кто навредил моей дочери?

— У нас есть догадки, но нельзя его спугнуть. Сегодня поймаем его.

Сэдрик смирился, что не получит ответа, поэтому сделал глоток чая. Энни от волнения допила его ещё в самом начале, а Келий не особо любил чай, если только зелёный. Гостей проводили в свободные комнаты. Им также принесли еды и сменной одежды.

Ночью глава самостоятельно отследил Рика; тот даже не стеснялся, подкатывал к другим девушкам, совсем не беспокоясь об избитой жене. Парень никогда не видел главу, а потому позволял себе хамить и сопротивляться.

— Долбаный ублюдок! Ты вкрай ох*ел! — Рик замахивался, но не попадал.

— Хочешь почувствовать, каково положить голову на холодное дерево в ожидании, что острое лезвие прорежет твою шею, сосуды, мышцы и нервы? — легко уклоняясь от ударов, говорил глава.

— Заткнись, я тебя сдам, и мало не покажется! — Глаза Рика покраснели из-за давления, которое поднялось от сильного прилива злости и страха вместе.

— Ругайся пока можешь. — Мужчина ударил Рика в лицо, тот упал и, словно зная, как он бил жену, в точности повторял каждый удар Рика.

— Каково быть на её месте?

— Так это эта мелкая сучка тебя ко мне послала. Вот же тварь. Мужчине хотелось добить Рика прямо здесь, но он ещё был нужен.

— Знаешь, ты сделаешь хотя бы одно благое дело. Умрёшь ради мира. Не прекрасно ли? — Следующим ударом мужчина вырубил Рика.

Забросив его на плечо, он понёс его в свой кабинет, чтобы подготовить к предстоящей казни.

Утром народ ожидал представления. Никого не волновала истина, все хотели стабильности и спокойствия. Возможно, позже некоторые люди начнут отбиваться от стада и выискивать крупицы правды. Но сейчас, сейчас все объединились ради одного — наказать виновного. Им нужен был козёл отпущения, и они получили его. Виновный во всех грехах и обстоятельствах — это не господь бог так решил, это не он виноват, а тот, кого сегодня выведут на казнь.

Рика провозили сквозь разъярённую толпу. Им было жалко помидоры и еду, но не жалко человека, поэтому без всякой задней мысли они кидали в парня булыжники. Солдатам приходилось укрывать Рика, в ином случае он бы скончался задолго до отсечения головы.

Милли не решилась присутствовать: она винила Рика в смерти ребёнка, но в душе уже отпускала мужа, поэтому видеть его смерть для неё было бы слишком тяжело. Да и состояние её здоровья не позволит стоять в огромной толпе, которая всячески толкает друг друга.

В самом центре стояла одинокая Гильотина на эшафоте. Солдаты подхватили Рика, который всё ещё был без сознания, и поместили его голову в отверстие.

Попросив тишины, они привели парня в чувства. Народ хотел видеть страдания виновника, а не лёгкую смерть. Открыв глаза, парень попытался встать, но совсем скоро осознал, где находится, и, пытаясь выбраться, царапался о дерево, раздирая кожу.

— Что вы творите?! Я ничего не сделал, чтобы вы казнили меня!

— Сукин сын достоин чего-то худшего!

— В рай тебя не пустят! Даже в ад тебе дорога закрыта.

— ДАЙТЕ НАМ РЕЗАТЬ ЕГО ПО КУСОЧКАМ!

— ПУСТЬ РЕЖУТ ШЕЮ ПОСТЕПЕННО!

— СНАЧАЛА ПОМУЧАЙТЕ ГАДЁНЫША!

— Что вы говорите? Разве за то, что ударил жену, казнят?!

— ОН ДАЖЕ НЕ ОСОЗНАЁТ СВОИХ ДЕЯНИЙ.

— ЭТОТ ПАРШИВЕЦ ХОЧЕТ ОБМАНУТЬ НАС!

— НЕ ВЕРЬТЕ ЕГО СЛОВАМ!

Рик понял, что отнекиваться не получится; лучше просить прощения, унижаться, что угодно, лишь бы не чувствовать металл над головой.

— ПРОСТИТЕ! РАДИ БОГА, УМОЛЯЮ! Я БУДУ...

Рик не смог договорить; под громкий гул народа шея парня была отсечена. Голова скатилась по деревянному покрытию прямо в руки к людям.

Им не было противно, не было страшно от отрезанной мёртвой головы; напротив, они радостно подкидывали её как трофей, ликуя и радуясь наступающей новой жизни