макабр

Поначалу мне казалось, она трусливая и стеснительная, однако всё оказалось в точности наоборот. Поглаживая меня по голове, она ответила на вопрос.

— Чем мне ещё заниматься здесь? Чему папа научил, тем и орудую. Но если так интересно... – девушка прошла к столу с колбами и взяла одну из них в руки, затем взболтала её. — Придумываю яд в виде оружия. Ядерные ракеты у нас есть, бомбы есть, танки, огнестрел, мины и всё, связанное с огнём и взрывами. А яд? Можно убить, не снося всю планету к чертям, да, живые организмы погибнут, люди погибнут, но у них будет возможность восстановиться.

Я нахмурился; идея причинения вреда в принципе не приносила мне удовольствия.

— Но разве ты не веришь отцу, что человечеству конец именно от самого себя?

— В этом и суть: он хотел в это верить, и я помогу ему осуществить это.

Мне правда хотелось верить в неё. Поэтому разобраться в мыслях девушки я счёл необходимостью.

Отодвинувшись от стола, я встал и подошёл к ней, схватив её за плечо, развернул, чтобы видеть её эмоции и смену настроения.

— Не хочется пойти против правил?

Она, не ожидая таких действий, озадаченно смотрела на меня. Я пояснил, что имел в виду:

— Сделай так, чтобы книга твоего отца не стала правдой, разве это не веселее? Идти против течения сложнее, чем по нему.

Элизия напрягла жевательные мышцы; во мне ей хотелось видеть союзника. С минуту помолчав, она изменилась в лице и снова натянула улыбку, вежливо ответив:

— Я подумаю над твоими словами. А теперь пойдём домой.

Элизия забрала со стола блокнот и спрятала его в карман джинсов. Я последовал за ней, покинув подземелье. Солнце уже взошло, освещая природную гармонию. Птички грелись под лучами, вскармливая своих детёнышей, а деревья слегка покачивались от тёплых порывов ветра. Окружение расслабляло, а бессонная ночь давала свои плоды. Мне безумно хотелось спать, наплевав на любые предосторожности; я даже не был склонен как-то враждебно относиться к Элизии.

Как только мои ноги переступили порог комнаты, я запрыгнул на кровать и, укутавшись в одеяло, погрузился в глубокий сон. Проснулся я от запаха едкого дыма. Растрёпанный и весьма раздражённый, я последовал за источником. На крыльце сидела Элизия.

— Ты куришь? — я озадаченно посмотрел на девушку. В её руках была сигарета, которую она то и дело подносила к губам, вдыхая едкий дым, а затем выпуская его наружу.

— Здесь и не такое начнёшь.

Выхватив сигарету из рук Элизии, я потушил её о песок под ногами.

— Тебе не идёт такое.

— Тебя не спрашивали.

— Если не я, то никто не скажет.

Элизия достала новую сигарету и подожгла её старинной зажигалкой с объёмным рисунком креста.

— Может, и так. Только мне ни к чему пустые советы, — девушка сделала ещё одну затяжку и выдохнула дым через нос. — Просто важно понимать, когда они тебе нужны, а когда это пустое истощение организма.

Мне нечего было ответить, а спорить не хотелось. В какой-то мере она права, но всё же для меня это табу: сами себе жизнь укорачиваем.

— Раньше меня волновало только общественное мнение, всегда думал, что всё крутится вокруг меня, но со временем это прошло. Поэтому я не буду пытаться тебя исправить.

— Спасибо, — девушка благодарно улыбнулась: теперь ей не надо переживать, что к ней будут приставать, уча как шестилетнего ребёнка, что правильно, а что нет.

— И я тоже против сигарет.

Я удивился, не ожидал таких слов, но меня это порадовало. Она осознаёт риски, а значит, не будет налегать. Со спокойной душой я оставил девушку и пошёл приводить себя в порядок, а затем принялся за готовку завтрака, который по времени уже стал ужином.

Кухня была для меня последним местом в доме. Ненавижу готовить. Поэтому надеялся на Элизию. Почистив пару луковиц и чеснока, я позвал девушку, объяснил ей свою ситуацию и повинился; девушка без колебаний помогла с ужином, и мы перешли к еде.

— Можно мне почитать твои записи?

— Нет, — отрезала Элизия.

Я не стал давить на неё, не сейчас. Доели мы в молчании. Тишина угнетала; редко приходилось так долго молчать.

Ночью я постарался заснуть, чтобы наладить режим, но в голову лезли дурные мысли, и сон никак не приходил. Я вспомнил, что Эрик должен скоро приехать, и тогда я осознал, что жду его.

Хотелось снова с ним поговорить, увидеть его улыбку, его ямочки и услышать смех. С ним рядом было намного спокойнее, чем без него. Сколько же мы дружим... Думая о предстоящих днях, я не заметил, как наконец провалился в сон.

— Женевьер.