макабр

— Если не успею добраться до дома, неплохой вариант переночевать и здесь.

Тревога всё время преследовала, не отпуская с момента потери, но было намного легче, осознавая, что точно не умрёшь здесь. Углубление и вправду оказалось входом в пещеру, не задумываясь, я прошёл дальше, примечая себе лучшее место для ночлега.

Усевшись у дальней стены, я достал дневник, хотелось отвлечься. Концентрация помогает снизить тревогу, так говорила моя сестра. Интересно, всё ли у неё хорошо. Сейчас я многое не могу понять, остаётся надеяться на возвращение памяти. Всё же она одно из самых дорогих для людей. Память живёт вечно...

В дневнике я не стал указывать дату, как делал это раньше, а лишь сразу начал записывать.

За всё время на острове мне стало более ясно поведение людей. И, забыв новые воспоминания, я вспоминал о старых. В детстве часто попрекали за эмоции, особенно детей из других семей.

***

Мы просто люди, а люди...

Люди способны реветь из-за пустяков, злиться на других, кричать, истерить, переживать, помогать друг другу, любить, совершать ошибки, бояться, работать, улыбаться и просто радоваться. В каждых наших чувствах нет ничего плохого, в конце концов, мы просто люди.

Поэтому, если нам грустно, то почему бы не поддаться эмоциям? Почему мы ищем оправдания своим ошибкам, почему мы ищем причину, по которой мы не должны жить или расстраиваться? Да, у кого-то ситуация хуже, но значит ли это, что твоя хороша?

Ты — это ты, и твои беды для тебя самые печальные и важные, поэтому всегда, когда хочется остановить себя и сказать "я не должна", вспомни, что ты просто человек!

***

— Да уж, будто пытаюсь кого-то подбодрить, — я вздохнул. — И, возможно, самого себя...

Откинув голову назад, я нажал ею какую-то кнопку. Послышался скрип и глухой звук раздвижения. Подскочив от неожиданности, пришлось раскинуть руки, чтобы удержать равновесие.

Передо мной появился ещё один проход, хотелось остаться и не идти внутрь, знаете, как бывает обычно в хоррорах: разные потайные проходы не приводят к позитивным последствиям. Но что оставалось? Слишком любопытно, чтобы сидеть сложа руки.

Сделав первый шаг, я направил фонарик, осматривая коридор. Ничего необычного, только каменные стены. Проходя всё глубже, коридор сузился, вызывая подсознательное ощущение давления. В конце коридора я вышел в небольшое подземелье, в котором всё было обустроено как в лаборатории: огромные стеллажи, на которых располагались банки с экспериментами, пробирки и микроскопы, несколько колбочек с различными жидкостями и одинокие груды книг.

Почти сразу я ощутил на себе угнетающую тишину подземелья. Мрачные стены давили на сознание. В какой-то момент мне показалось, как они стремительно сжимаются, как и в коридоре.

Послышался звук щелчка, словно кто-то перезарядил пистолет и снял его с предохранителя. Я резко обернулся, ища источник шума. В углу помещения, прижавшись к стене и зажав ноги, сидела девушка-блондинка с короткими волосами, голубыми глазами, одетая в чёрные ботинки на высокой подошве, джинсы и кофту с разрезом посередине.

Она дрожащими руками направляла на меня пистолет и явно готова была нажать, если это будет необходимо. Я осторожно поднял руки, показывая, что не собираюсь причинять вреда. Уголки губ девушки перестали дрожать, а переносица расслабилась. Успокоившись, но всё ещё оставаясь настороженной, она встала.

Через одежду я почувствовал холодок упирающегося в меня железа. Приставив пистолет к моему животу, она начала говорить:

— Кто ты? И как сюда попал? — её голос подрагивал, а сама она ожидала худшего ответа.

Я понимал, что ответить правдой будет хорошо, но кто поверит, что меня здесь оставили из-за амнезии? Я обязательно всё ей расскажу, но не в таком положении.

— Знаешь, это долго рассказывать, но уверяю: никаких злых умыслов у меня не было, я случайно нашёл это подземелье, хотел переночевать в пещере, — я замялся, не хотелось признавать, но: — Я заблудился.

Мои слова не внушали ей доверия, однако она немного улыбнулась, видимо, её смешила ситуация.

— Хорошо, я тебе поверю, но ты должен рассказать мне всё сейчас. В худшем случае я тебя застрелю. И да, я тебя обыщу, чтобы ты не смог навредить мне, — голос девушки больше не дрожал, а, напротив, звучал уверенно.

Согласно кивнув, я позволил ей осмотреть себя и забрать нож. Личное отдавать не хотелось, но для её спокойствия пусть читает.

Пока девушка меня осматривала, я пытался получше разглядеть стол. Небольшой блокнот постоянно привлекал моё внимание. Прищурившись, я смог прочесть вырезанное на кожаной обложке имя: "Элизия Вутт".

К горлу подступила тошнота, все звуки в мгновение затихли. Я не ощущал прикосновений девушки, не слышал её вопросов, просто как заворожённый смотрел на этот блокнот.

Девушка с силой тряхнула меня, чтобы привести в чувства. Я попытался сосредоточиться на ней, но глаза оставались расфокусированными, а тело вялым.

— Эй.

— Тот блокнот, — я качнул головой в сторону находки, — чей он?

— Видимо, не одному тебе придётся рассказывать историю.

— Элизия Вутт — это ты, да? — встревоженно я обратился к девушке.

В ответ она лишь кивнула, прикусив нижнюю губу и растерянно отшагнув от меня, словно это означало что-то плохое.

— Это в твоём доме я живу?

— Стоп, стоп, стоп, сначала ты рассказываешь, а только потом я.

Она явно потеряла бдительность и доверилась мне. В худшем случае я мог легко скрутить её руки и взять в плен, но в этом не было необходимости, пока что опасности она не представляла.

Элизия усадила меня к столу и сделала два ягодных чая, которые налила в железные массивные кружки. Я постарался в красках рассказать о произошедшем со мной, поскольку немногие верят, что у кого-то вправду амнезия. По заинтересованному лицу девушки можно было понять, что она верит мне или хочет показать, что пытается это сделать.

— Как-то так, — я откинулся на спинку стула и устало вздохнул. — Время было позднее, и хотелось лечь спать, особенно в уютную мягкую кровать.

— Что ж, — Элизия подпёрла подбородок руками, уперевшись локтями в стол. — Я верю тебе, и по твоему рассказу ты нашёл мою любимую книгу. Начну с того, что её писал мой отец.

Я молча смотрел на девушку, не зная, что ответить. Понимая мои чувства, она просто продолжила:

— Мой отец всегда верил в конец человечества, но так и не застал его. Мне даже казалось, что он был куда печальнее из-за этого, чем из-за своей смерти. Поэтому, когда родилась я, то смогла занять в его сердце более значимое место. Он ушёл с любимой работы в лаборатории и купил дом на одиноком острове. Здесь я с самого рождения.

— Но почему ты не дома, а в пещере?

— Услышала, как какой-то мужчина здесь ходит, и испугалась: вдруг мародёры или кто похуже. Спряталась в этой пещере, не думала, что кто-то сможет проникнуть и сюда, — девушка неодобрительно покосилась в мою сторону.

— Я же сказал, что случайно! А видела ты, наверное, Эрика.

— Что касается потайного подземелья... Отец не хотел оставлять меня без образования и научил всему, что знал сам, вот и балуюсь, чтобы скоротать время.

— Почему не отправилась в город, если тебя больше никто не держал?

— Боялась, совсем нету денег, знакомых, да я даже не уверена, на каком языке там будут говорить. Чудо, что ты разговариваешь на том же.

И вправду, столько языков... Повезло, что мы понимаем друг друга. Было бы затруднительно, окажись она говорящей на собственном языке, пристрелила бы, даже не выслушав.

— Так что насчёт книги, ты веришь во всё это?

— Честно сказать, да. Он никогда не был сумасшедшим, да и верил только доказанным фактам.

Элизия была приятна в общении, опрятна. По ней не скажешь, что росла она в изоляции с папашей, ясность ума которого не была чиста. Где-то в глубине души мне хотелось ей верить. Вспомнив, что мы в подземелье-лаборатории, я не упустил возможности поинтересоваться и об этом.

— Что ты пытаешься вывести, лекарство? На столе лежит твой блокнот, если есть записи, значит, они написаны с целью.

Прокрутив в руках пистолет, словно для неё это была лишь игрушка, девушка, усмехнувшись, встала со стула и подошла ко мне вплотную.