Нить Ариадны

За окном экспресса медленно угасали последние отблески заката — небо из серого становилось синим, холмы за стеклом превращались в тёмные силуэты. В купе зажглись светильники, и их желтоватый свет отражался в стёклах. Пэнси ёрзала на сиденье уже битый час. Сначала она перекладывала что-то в своей сумочке, потом перебирала сладости, потом вдруг решила, что её мантия сидит недостаточно хорошо, и теперь дёргала рукава, разглаживала складки на коленях и поминутно спрашивала, не помялся ли воротник.

— Пэнс, — не выдержал Блейз, — если ты будешь так дёргать мантию, она точно помнётся. А даже если и помнётся — это нормально, мы в поезде.

— Тебе легко говорить! — Пэнси бросила на него возмущённый взгляд. — Твоя одежда выглядит так, будто её только что вытащили из коробки и погладили.

— Спасибо, — спокойно ответил Блейз.

— Ты могла бы снять мантию и повесить на крючок, а не бесконечно мучить её, — предложила Алария.

— Но на крючке она точно помнётся! — снова возмутилась Пэнс.

Теодор, сидевший у окна, оторвал взгляд от темнеющего пейзажа и усмехнулся.

— Пэнси права, — сказал он. — Первое впечатление важно. Когда мы войдём в Большой зал, на нас будут смотреть все старшие курсы и все преподаватели.

— Вот именно! — подхватила Пэнси. — Все будут смотреть! И мама сказала: «Пэнси, если ты войдёшь в Большой зал в мятой мантии, можешь не возвращаться домой.» А я хочу вернуться домой.

— Твоя мать этого не говорила, — заметила Алария.

— Говорила! Если ты не слышала — ещё не значит, что этого не было.

Алария покачала головой, пряча улыбку. Она сидела, обхватив ноги рукой, а другой поглаживала прутья клетки с Никтименой. Филин спал, спрятав клюв под крыло, и тихонько посапывал. Аларии было спокойно — так, как никогда не бывало дома. Может быть, всё дело в том, что они ехали без родителей и без их нудных правил. Сейчас у неё не было необходимости каждую минуту оглядываться на мать и контролировать спину.

— Алария, ну хоть ты ей скажи, — попросил Блейз. — Она сводит меня с ума.

— С каких это пор ты нуждаешься в моей помощи?

— С тех пор, как Пэнси начала дёргать мантию. Я этого уже не выдерживаю.

— Скоро приедем, — успокоила Алария. — И вообще, Пэнс, твоя мантия в порядке. Ты выглядишь идеально.

— Правда?

— Абсолютно.

Пэнси расплылась в улыбке и наконец перестала теребить рукава. Блейз послал Аларии взгляд, полный благодарности.

— Нет, я не могу, — сказала Пэнси спустя минуту. — Мне страшно.

— Мерлин, Паркинсон, — отозвался Блейз. — Ты просто взволнована.

— Откуда ты знаешь, что я чувствую?

— Ты снова начала дёргать свою проклятую мантию.

Пэнси отдёрнула руки от рукавов с таким видом, словно её застали за чем-то неприличным. Теодор тихо посмеялся. Алария широко улыбнулась, хотя внутри у неё, честно говоря, тоже что-то дрожало от предвкушения. Поезд начал замедлять ход. За окном проплыли первые огни станции Хогсмид.

***

Платформа встретила их прохладных ветром и мелким, противным дождём. Фонари на столбах горели неровно, и свет их казался размытым в тумане, поднимающемся от озера.

— Первокурсники! Первокурсники, сюда!

Голос Хагрида разносился над платформой, как раскаты грома. Лесничий возвышался над толпой, его огромный фонарь раскачивался, и в свете мелькали лица детей — растерянные, но счастливые.

— Сюда, все сюда! Не отставайте!

— Мерлин, какой он огромный, — прошептала Пэнси, хватая подругу за локоть.

— Футов двенадцать, не меньше, — подытожила Алария.

Они двинулись за толпой первокурсников по скользкой каменной тропе, спускавшейся к озеру. Впереди горели фонари на носу лодок — десятки маленьких судёнышек, выстроенных вдоль берега.

— Садимся по четверо! — прогремел Хагрид. — Не больше четырёх в лодку!

Алария, Пэнси, Теодор и Блейз заняли одну лодку. Алария села на нос, Пэнси рядом, мальчишки напротив. Лодка качнулась и медленно поплыла сама по себе.

— Если кто-то перевернёт лодку, — начал Блейз, — я лично...

— Не перевернёт, — оборвал Теодор, чуть усмехнувшись. — Заклятия устойчивости.

Соседняя лодка поравнялась с ними, и Алария услышала знакомый голос:

— Крэбб, идиот поганый, если ты ещё раз толкнёшь меня своим локтем, я скажу Гойлу сбросить тебя в воду.

Драко сидел на корме, выпрямившись, как адмирал на параде. Рядом с ним громоздились Крэбб и Гойл, занимавшие почти всю лодку, а на носу затих ещё какой-то неизвестный мальчик — худощавый, горбатый, с большими ушами.

— Эй, Малфой, — окликнула Алария негромко.

Драко обернулся и вгляделся в темноту.

— А, Канарис. Ещё не утонула?

— И не собиралась, — заявила Алария. — Крэбб, я разрешаю тебе его толкать. Да посильней! 

Драко на секунду замер, а затем одобрительно усмехнулся. Он ничего не сказал, лишь чуть выше поднял подбородок и отвернулся, отмахнувшись от Винсента.

Замок приближался медленно, величественно, и с каждым мгновением становился всё больше, приковывая к себе внимание первокурсников.

— Слышал, в этом озере живёт гигантский кальмар, — сказал Теодор, нарушая тишину.

— Что? — Пэнси вцепилась в борта.

— Гигантский кальмар. Он иногда высовывает щупальца, но на первокурсников, говорят, не нападает.

— Говорят?!

— Ну да. Официально подтверждённых случаев нападения на первокурсников нет.

— А неофициальных?

Теодор сделал паузу.

— Шучу, Пэнс, — сказал он. — Кальмар точно вегетарианец.

Повисла секундная тишина, а затем Блейз издал короткий смешок, Алария улыбнулась. Пэнси, спохватившись, стукнула Теодора по плечу.

— Иди ты, Нотт.

В этот момент лодка мягко ткнулась носом в каменный причал.

***

Первокурсники выстроились в длинную неровную цепочку и вошли в холл. Алария подняла голову и невольно задержала дыхание. Каменные стены с факелами уходили высоко вверх.

— Вот это да, — прошептала Пэнси.

Алария оглядывалась по сторонам, выхватывая из толпы отдельные лица. Вот девочка с пышными каштановыми волосами, которая что-то громко обсуждает с соседкой. Рядом с ней переминался с ноги на ногу полноватый мальчишка с круглым лицом, бубнящий что-то про жабу по имени Тревор. А чуть поодаль мелькнула рыжая голова, рядом с которой стоял мальчик в старых, перемотанных скотчем, очках. У него были тёмные, растрёпанные волосы и такой вид, словно он не совсем понимает, куда попал, но изо всех сил старается не показать этого.
Их взгляды случайно встретились, и Алария не отвела глаза. Она чуть кивнула и тихо сказала:

— Привет.

Мальчик растерянно моргнул, но быстро взял себя в руки и коротко кивнул в ответ.

— Ты ведь Гарри Поттер?

— Да. А ты...

— Алария Канарис.

Повисла небольшая пауза. Гарри явно не знал, что говорить дальше.

— А ты, судя по всему, Уизли младший? — продолжила Алария, переведя взгляд на рыжего парня.

— Канарис, — недовольно произнёс Уизли.

— Что-то не устраивает?

Рон что-то буркнул себе под нос, но слов Алария уже не разобрала — Пэнси дёрнула её за рукав с такой силой, что чуть не оторвала кусок мантии.

— Ты с ума сошла? — прошептала Пэнси яростно. — Ты зачем с ними разговариваешь?

— Я просто поздоровалась, Пэнс.

— Ты поздоровалась с кем-то, кто уже дружит с Уизли! Сколько раз нам родители говорили, что Уизли — это...

— Это всего лишь пара слов, — перебила Алария спокойно, хотя уголки её губ чуть дрогнули. — Я не предлагала ему дружбу, просто сказала «привет».

Пэнси открыла рот, затем закрыла и возмущённо фыркнула, закатив глаза.

— Иногда ты ведёшь себя очень глупо, Канарис.

Алария посмотрела в ту сторону, где только что стоял Гарри, но его уже оттеснили другие первокурсники — толпа двинулась дальше, к массивным дверям впереди.

***

Профессор МакГонагалл — строгая женщина в очках и изумрудно-зелёной мантии — вывела их в Большой зал. Он был именно таким, как рассказывали: огромный, залитый светом тысяч свечей, парящих в воздухе. Зачарованный потолок отражал ночное небо — тёмно-синее, усыпанное звёздами. Четыре длинных стола тянулись через весь зал, за ними сидели старшие ученики, и над каждым столом реяло знамя факультета.
Алария шла в середине цепочки первокурсников. Впереди, у стола преподавателей, стоял деревянный трёхногий табурет, а на нём лежала Распределяющая шляпа — старая, потёртая, вся в заплатках.
В зале повисла тишина, Шляпа дёрнулась и начала петь. Алария слушала вполуха, разглядывая лица преподавателей. Дамблдор — его можно было узнать сразу по длинной бороде и очкам-половинкам. Чуть дальше сидел профессор с дурацким тюрбаном на голове. Ещё дальше профессор с чёрными волосами и крючковатым носом. Он смотрел на первокурсников с выражением глубочайшего неодобрения и раздражения. Алария отметила его и мысленно пообещала себе не опаздывать на его уроки.
Песня закончилась. МакГонагалл поднялась и развернула длинный пергаментный свиток.

— Аббот, Ханна!

Первая девочка медленно двинулась с места, едва не споткнувшись о собственные ноги, села на табурет. Шляпа подумала пару мгновений и выкрикнула:

— ПУФФЕНДУЙ!

Стол факультета взорвался аплодисментами.
Имена выкликали одно за другим. Алария смотрела, как дети уходят на разные столы, и от волнения сжимала руки в кулаки. Пэнси рядом тоже дышала часто и нервно.

— Боунс, Сьюзен! ПУФФЕНДУЙ!

— Бут, Терри! КОГТЕВРАН!

— Булстроуд, Миллисента! СЛИЗЕРИН!

Зелёный стол зааплодировал. Алария заметила, что Булстроуд села с краю, и никто не подвинулся, чтобы дать ей место. Она нахмурилась — не то чтобы она знала Миллисенту близко, но это выглядело некрасиво.
МакГонагалл продолжала выкрикивать фамилии.

— Канарис, Алария!

Шёпот пронёсся по залу. Несколько старшекурсников за слизеринским столом подняли головы — фамилия Канарис была известна тем, кто знал старые чистокровные семьи. Алария выдохнула, выпрямила спину, подняла подбородок и пошла к табурету. Она аккуратно села и Шляпа опустилась ей на голову.

— А, — сказала Шляпа, — Канарис. Хорошо помню Исмению. У неё был... особый ум. Упрямый. И у тебя, я вижу, такой же.

Алария замерла, стараясь держать спину ровно.

— Много думаешь, — продолжала Шляпа, — анализируешь, видишь то, что другие не замечают. Да, Когтевран был бы неплох...

— Только Слизерин, — подумала Алария так твёрдо, как только могла.

— Слизерин? — переспросила Шляпа, и в её голосе послышалась усмешка. — Ты уверена?

— Абсолютно.

— Амбиции, значит. Желание доказать? И ещё кое-что, более глубокое. Интересно. Очень интересно. Что ж, — Шляпа вздохнула, — тебе подходит. СЛИЗЕРИН!

Последнее слово она выкрикнула на весь зал, и зелёный стол взорвался. Алария, чуть оглушённая, направилась к своим. Краем глаза она видела, как Пэнси подпрыгивает на месте, как Теодор одобрительно кивает и как Блейз широко улыбается. Она села на свободное место, и кто-то из старших хлопнул её по плечу.

***

Начался пир. Алария смотрела на горы жареного мяса, картофеля, пирогов, кувшины с тыквенным соком, и желудок напомнил о том, что последний раз она ела в поезде, да и то одни сладости.

— Крэбб, — сказал Блейз, накладывая себе картофель, — если ты съешь ещё один кусок пирога, боюсь, нам придётся расширять дверные проёмы в подземельях. А ты, Гойл, ты бы хотя бы жевал что ли.

Гойл проигнорировал Блейза, а Крэбб, уже тянувшийся за третьим куском, замер и посмотрел на Забини с тупым недоумением.

— Чего?

— Ничего. Ешь.

Теодор разлил тыквенный сок по кубкам друзей.

— За Слизерин, — сказал он негромко.

— За Слизерин, — повторили все.

Пэнси, уже успевшая оглядеть весь стол, наклонилась к Аларии:

— Видела мантию Дафны Гринграсс? У неё рукава отделаны серебром. Настоящим, я уверена. Надо узнать, где её мать заказывает.

— Пэнс, ты обещала не говорить о внешнем виде людей хотя бы во время пира.

— Ну извините! Я тоже хочу мантию с серебром! А ты разве нет? Не смей врать, я всё знаю...

Алария громко засмеялась. Теодор покосился на неё.

— Я, кажется, впервые слышу, как ты смеёшься.

— Неправда, — возразила она. — Я уже смеялась в поезде.

— Нет, в поезде ты улыбалась, а это другое. Так громко ты не смеялась ещё ни разу.

— А ты наблюдательный, Нотт.

— Я просто обращаю внимание на важные вещи. Смейся чаще, Канарис, тебе идёт.

Драко, сидевший чуть поодаль, отложил вилку и обвёл компанию взглядом. Было видно, что ему не терпится что-то рассказать, и он ждал подходящего момента. Момент наступил, когда разговоры за столом стали чуть тише и все наконец немного утолили голод.

— Вы знаете, — начал он, и его голос прозвучал достаточно громко, чтобы его услышали все сидящие поблизости, — я сегодня разговаривал с Поттером.

Алария подняла голову. Пэнси перестала жевать.

— С Поттером? — уточнил Блейз.

— С тем самым. Единственным и неповторимым, — Драко усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Я подошёл к нему с поезде. Представился, как положено, протянул руку. Сказал: «Тебе не стоит дружить с теми, кто этого не достоин. Я могу помочь».

— И? — подала голос Пэнси.

— И он отказался.

Повисла пауза. Драко отхлебнул тыквенного сока и поставил кубок с чуть большим стуком, чем требовалось.

— Этот мальчишка в старых очках, — продолжил он, — заявил, что сам разберётся, кто чего достоин, — он снова усмехнулся, но глаза оставались холодными.

— Может, он просто не понял, кто ты, — предположила Пэнси неуверенно.

— Он понял, я же представился. Ему этот мерзкий Уизли наплёл всякого, я уверен. Они, видимо, уже спелись.

— Уизли? — переспросил Блейз. — Который из? Их там целый выводок.

— Младший. Рональд, кажется. Тощий, мантия с чужого плеча... Вот с кем Поттер решил дружить.

— Ты расстроен из-за Поттера? — спросил Блейз.

— Я не расстроен, — резко ответил Драко. — Просто удивлён. Я думал, он умнее.

— Ну, везение не гарантирует ума, — пожал плечами Блейз.

— Верно, — Теодор отставил кубок и посмотрел на Драко. — Но я бы не стал списывать его со счетов. Везение, если оно настоящее, имеет свойство повторяться.

Драко бросил на него короткий взгляд, но ничего не ответил. Алария же заметила, как его пальцы сжались на ножке кубка. Отказ Поттера задел его сильнее, чем он хотел показать. Может быть, дело было не в самом Поттере, а в том, что кто-то посмел сказать «нет» Малфою.

— Значит, он выбрал не ту сторону, — подвела итог Пэнси. — Сам виноват.

— Вот именно, — сказал Драко, но прозвучало это как-то сухо.

— А может, ты просто знакомство начал неправильно? — вставила своё слово Алария. — Что-то мне подсказывает, что ты был не очень вежлив.

— Не очень вежлив? — возмущенно отрезал Малфой.

— По сути, ты сказал, что Уизли не достоин дружбы с ним. Начинать диалог с оскорблений — это невежливо.

— Канарис, ты себя слышишь? — скривил лицо Драко. — Неужели Шляпа ошиблась, отправив тебя на Слизерин?

— Малфой, это же...

— Прекратите, — остановил спор Блейз. — Какая уже разница? Забудьте об этом Поттере.

Драко недовольно фыркнул себе под нос и отвернулся. Алария перевела взгляд на стол Гриффиндора. Она нашла Гарри почти сразу — мальчика в очках, который сидел рядом с Уизли и девочкой с каштановыми волосами. Он слушал что-то, что говорил ему призрак в старомодном дублете. Гарри выглядел счастливым. И Алария подумала, что Малфой протянул руку не тому человеку. Но это, разумеется, было не её дело.

***

В подземелья их вёл староста с зелёным значком на мантии. Лицо у юноши было усталое и слегка раздражённое. Они спускались по каменным лестницам всё ниже и ниже, и воздух становился прохладнее. Факелы горели зелёным, отбрасывая на стены длинные тени.
— Это здесь, — сказал староста, останавливаясь перед глухой каменной стеной. — Пароль на ближайшую неделю — «амбиции». Да, я знаю, что вы думаете. Нет, не я его выбирал. Меняется каждые две недели, следите за объявлениями на доске.

Он произнёс пароль, и каменная кладка разъехалась в стороны, открывая вход в гостиную Слизерина. Алария вошла и остановилась, не в силах сдержать лёгкого изумления.
Гостиная была вытянутая, просторная, с тёмно-изумрудными диванами и резными креслами из черной кожи. Пламя камина у дальней стены отражалось в высоких стрельчатых окнах. Но самым удивительным было то, что находилось за окнами: тёмная зеленоватая вода Чёрного озера, в которой медленно проплывали тени разных размеров.

— Ничего себе, — выдохнула Пэнси.

Алария, отстала от остальных и подошла к одному из окон. Прижала ладонь к стеклу — оно было холодным, а за ним, в толще воды, колыхались высокие водоросли. Она ощутила, как прохлада от стекла остужает разгорячённые за вечер щёки. Ей показалось на мгновение, что в глубине озера что-то сверкнуло. Тонкая, едва заметная серебряная искра, похожая на длинную нить, тянущуюся сквозь густые водоросли. Она моргнула и искра исчезла, осталась только вода и силуэты морских обитателей.
Рядом кто-то встал. Она повернула голову — это был Драко.

— Любуешься? — спросил он.

— Тут правда красиво.

— Отец приводил меня сюда, когда приезжал по делам. Я уже видел эту гостиную.

Алария ничего не ответила, она ждала, что он скажет дальше.

— Поттер мне не понравился, — продолжил Драко, глядя в окно. — Я, конечно, уже говорил. Но знаешь что? Он точно выбрал не ту сторону, и это его проблема. Он ещё пожалеет.

— Возможно.

— Не «возможно», Канарис. Так и есть. — Он повернулся к ней. — Но мы с тобой на одной стороне. И тебе придётся с этим смириться.

Алария чуть приподняла бровь.

— Да я вроде с этим и не спорила.

— Вот и хорошо. — Он усмехнулся, на этот раз мягче, чем обычно. — Потому что я не люблю, когда со мной спорят.

— Я это заметила, Малфой.

— Ты...

— Алария! Драко! — голос Пэнси оборвал диалог, и Алария обернулась. — Вы что там, заговор устраиваете? Идите сюда, здесь камин и это, кажется, лучшие места!

Драко ещё секунду смотрел на Аларию, потом кивнул и направился к камину. Она пошла следом.
В углу гостиной, у огня, уже собралась компания. Пэнси сидела на диване, поджав ноги, и махала рукой. Теодор устроился в кресле с высокой спинкой, Блейз, прислонившись к колонне около камина, оглядывал гостиную.

— Вот, — сказала Пэнси, когда Алария села рядом, — это место будет нашим. Я уже решила.

— Ты решила? — переспросил Блейз. — А ты спросила остальных?

— А зачем? Вы же согласны.

Блейз посмотрел на Теодора. Теодор пожал плечами:

— Место хорошее. Близко к камину, далеко от двери, мало диванов рядом. Тактически выгодно.

— Вот! — Пэнси торжествующе указала на Теодора. — Даже Нотт согласен.

Драко опустился в свободное кресло, закинув ногу на ногу, и обвёл компанию взглядом. За соседним столиком, на котором стояла пиала с яблоками, возились Крэбб и Гойл, подзывая к себе Малфоя, но Драко их проигнорировал. Он смотрел на компанию ребят — и на его лице медленно проступало выражение, словно он утвердил что-то важное про себя и остался этим доволен.

— Значит, так, — сказал он. — Место наше. Завтра первый учебный день. Предлагаю не опозориться.

— Какая вдохновляющая речь, Малфой, — заметила Алария.

— Рад, что ты оценила, Канарис.

***

Винтовая лесница и коридор, ведущие в спальни девочек, располагались по правую сторону гостиной. Комната была обставлена с той же мрачноватой элегантностью, что и всё остальное: четыре кровати с зелёными балдахинами, резные тумбочки, светильники, приглушённо горящие на стенах. Вещи уже доставили — сундуки стояли в ногах кроватей, а клетка с Никтименой висела у изголовья одной из них.
Пэнси, едва переступив порог, плюхнулась на кровать, завалилась на подушки и громко заявила:

— Я не встану отсюда никогда. Это лучшая кровать в моей жизни.

— Ты же лежишь на ней три секунды, как ты это поняла? — поинтересовалась Алария, аккуратно присаживаясь на край своей кровати.

— Этого достаточно. Ты сама попробуй!

Две другие девочки уже были в спальне. Дафна Гринграсс — светловолосая, с правильными чертами лица — аккуратно раскладывала учебники на тумбочке. Миллисента Булстроуд сидела молча, сложив руки на коленях, и разглядывала узор на балдахине.

— Мы все уже знакомы, — сказала Дафна, подняв глаза на Аларию. — Виделись на приёмах.

— Да, — кивнула Алария.

— Моя бабушка дружила с твоей бабушкой в школе, — продолжила Дафна. — Исмения, кажется?

— Да. Исмения.

— Бабушка говорила, что она была необычной и... — Дафна сделала паузу, будто подбирая слово, — немного странной.

— Мне мало о ней рассказывали.

— Жаль.

Разговор иссяк. Дафна снова вернулась к учебникам, а Миллисента, так и не сказавшая ни слова, легла и отвернулась к стене. Алария подумала, что Булстроуд точно не глупая — просто неразговорчивая. Что ж, в этом они были немного похожи.
Пэнси подождала, пока Дафна отвлечётся, и наклонилась к Аларии:

— Ты правда не знала, что ваши бабушки дружили?

— Правда.

— Твоя бабушка вообще была загадочная личность. Ты мне про неё почти ничего не рассказывала.

— Потому что мне почти ничего не рассказывали, Пэнс.

— Это странно.

— Может быть, — согласилась Алария. — Я бы хотела знать о своей семье чуть больше.

Позже, когда светильники погасли и спальня погрузилась в темноту, нарушаемую только слабым зеленоватым свечением из окон, Алария лежала на спине и смотрела в балдахин. День был долгим — поезд, лодки, замок, Шляпа, пир, зелёный свет из окон гостиной. Она мысленно перебирала события и с каждым воспоминанием внутри разливалось что-то тёплое. Даже глупый спор с Малфоем стал для неё приятным происшествием.
Хогвартс, кажется, не был клеткой. Здесь можно было дышать, здесь у неё были друзья, новое лучшее место у камина и целая школа, которую только предстояло узнать. Алария закрыла глаза и провалилась в сон.

***

🤍 тгк: alaria's notes 🤍 тт: alariakanaris