Цена доверия

Декабрь 2025 года
Брэкли, Великобритания

Я ненавижу английскую зиму.

Серое небо, мокрый асфальт и этот пронизывающий холод, который пробирается даже через кашемировое пальто. Всё вокруг выглядело так, будто кто-то выкрутил яркость мира процентов на пятьдесят.

Наверное, это идеально подходило моему настроению.

Машина остановилась перед базой Mercedes в Брэкли ровно в девять утра.

Стекло, металл, идеальная геометрия здания и огромный логотип команды у входа. Всё выглядело настолько стерильно и дорого, что напоминало не штаб Формулы-1, а лабораторию.

Я медленно сняла солнечные очки, глядя на толпу фотографов за ограждением.

Серьезно?

Утечка информации произошла быстрее, чем я ожидала.

— Не смотри на них, — спокойно сказала мама, поправляя воротник моего пальто. — Просто иди.

Легко сказать.

На мне был кремовый костюм Chanel, черные кожаные перчатки и волосы, собранные в идеально гладкий низкий хвост. Если меня и собирались продавать как часть имиджа Mercedes, то хотя бы визуально всё должно было быть безупречно.

Я вышла из машины.

Щелчки камер ударили сразу.

— Кьяра!
— Сюда!
— Вы встречаетесь с Кими?
— Кьяра, ответьте на вопрос!

Хотелось развернуться и уехать обратно в Милан.

Но вместо этого я просто пошла вперед.

Спокойно. Медленно. Как меня учили с четырнадцати лет.

Внутри база оказалась еще более безличной, чем снаружи. Белые стены, стеклянные переговорные, люди в черной форме Mercedes с планшетами в руках. Все двигались быстро и тихо, будто здесь даже эмоции были запрещены регламентом.

— Доброе утро.

Я обернулась.

Кими стоял в нескольких шагах от меня, засунув руки в карманы темного пальто. Без гоночного комбинезона он выглядел моложе. Просто девятнадцатилетний парень, которого тоже привезли сюда не по собственной воле.

Хотя спокойным он всё равно выглядел слишком подозрительно.

— Ты всегда так спокойно реагируешь на катастрофы? — спросила я.

— Нет. Просто уже поздно паниковать.

— Очень вдохновляюще.

Уголок его губ слегка дрогнул.

И это раздражало.

Потому что я всё еще злилась.

Нас провели в огромную переговорную на верхнем этаже. За стеклянными стенами виднелась часть базы: инженеры, экраны, механики, какие-то детали болидов.

Всё это было реальным.

Настоящим.

И именно поэтому происходящее казалось еще абсурднее.

На столе уже лежали документы.

Толстые.

Слишком толстые для «простых публичных отношений».

Мама села рядом со мной почти сразу. Мать Кими — напротив. Они выглядели так, будто обсуждают организацию свадьбы, а не уничтожение чужой личной жизни.

— Для первых совместных выходов идеально подойдет Париж, — задумчиво произнесла моя мама. — Haute Couture Week даст невероятный медийный эффект.

— А в феврале можно организовать совместную съемку перед презентацией нового болида, — поддержала её мать Кими. — Они очень красиво смотрятся вместе.

Я медленно закрыла глаза.

Невероятно.

Я сидела в комнате.

Рядом со мной лежал контракт на мою собственную жизнь.

А наши матери обсуждали эстетическую совместимость.

— Может, хотя бы спросим мнение людей, о которых идет речь? — сухо спросила я.

Мама даже не посмотрела на меня.

— Кьяра, это работа. Ты с детства в индустрии. Не драматизируй.

— Работа — это рекламировать косметику или одежду, а не изображать отношения.

— Иногда разницы нет, — спокойно заметила она.

Я резко повернулась к окну, потому что еще немного — и я бы действительно устроила скандал.

Кими молчал всё это время, листая контракт.

Меня это начинало бесить всё сильнее.

— Ты вообще собираешься хоть что-то сказать? — не выдержала я.

Он поднял взгляд.

Спокойный.

Как всегда.

— А что ты хочешь услышать?

— Не знаю. Может, что это ненормально?

— Это ненормально.

Я замолчала.

Потому что сказал он это без тени иронии.

Просто факт.

Он закрыл папку с документами и слегка откинулся на спинку кресла.

— Но если честно, нас бы никто всё равно не послушал.

И вот это прозвучало слишком знакомо.

Слишком… искренне.

Тото вошел в переговорную ровно в этот момент.

— Отлично, все на месте.

За ним зашли юристы.

Конечно.

Куда же без них.

Следующий час превратился в юридический кошмар.

Пункты о публичных мероприятиях.

Пункты о совместных появлениях.

Пункты о «поддержании положительного имиджа бренда».

Пункты о конфиденциальности.

Я сидела, слушая всё это, и чувствовала себя человеком, которого красиво упаковывают в коробку.

— Срок первоначального соглашения — один сезон, — спокойно говорил один из юристов. — До декабря 2026 года.

Один сезон.

Господи.

Это звучало еще хуже, когда произносилось вслух.

— И если одна из сторон захочет выйти из соглашения раньше? — спросила я.

В комнате повисла короткая пауза.

Юрист посмотрел на Тото.

Потом на моего отца.

Мне уже не понравилось выражение их лиц.

— Это возможно, — наконец ответил юрист. — Но с существенными финансовыми последствиями.

Конечно.

Папа всё это время молчал.

И именно это пугало сильнее всего.

Он никогда не молчал, когда дело касалось бизнеса.

Значит, ситуация действительно плохая.

Я почувствовала, как внутри начинает подниматься тревога.

Настоящая.

Не злость.

Не раздражение.

Страх.

Когда документы наконец подвинули ко мне, ручка показалась неожиданно тяжелой.

Мое имя уже было напечатано внизу страницы.

Chiara Lombardi.

Как будто решение приняли задолго до того, как я вошла в эту комнату.

Я смотрела на строку для подписи несколько секунд.

А потом тихо спросила:

— Если я сейчас откажусь… что будет с DL Apex?

Отец впервые поднял на меня взгляд.

И этого взгляда мне хватило.

Я всё поняла без слов.

В груди стало холодно. Медленно. Тяжело.

Вот значит как.

Не просьба. Не выбор. Не семейный компромисс. А спасательная операция.

Я взяла ручку и поставила подпись.

Не потому что хотела.

Потому что иначе моя семья потеряет всё.

Когда я закончила, документы передали Кими.

Он быстро расписался, будто давно принял это решение внутри себя.

И почему-то именно это задело меня сильнее всего.

После встречи нас попросили выйти в пресс-зону для нескольких фотографий.

Конечно.

Мы встали рядом перед черным баннером Mercedes и DL Apex.

Фотографы сразу начали кричать:

— Ближе друг к другу!
— Посмотрите сюда!
— Кими, обними её!

Я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

Но в следующую секунду почувствовала, как рука Кими осторожно касается моей талии.

Очень аккуратно.

Будто он специально оставлял мне пространство отойти, если захочу.

Камеры вспыхнули еще ярче.

— Идеально!
— Вот так!

Я смотрела прямо перед собой, сохраняя привычную улыбку для прессы.

Только внутри всё было пусто.

Когда съемка закончилась, я сразу сделала шаг назад.

— Поздравляю, — тихо сказала я ему. — Теперь мы официально корпоративный проект.

Кими несколько секунд молчал.

А потом неожиданно спокойно ответил:

— Знаешь… мне кажется, ты единственный человек здесь, кто ненавидит это почти так же сильно, как я.

И почему-то именно после этих слов мне впервые стало немного страшно смотреть ему в глаза.