Глава 3. Клятва кровью
Это случилось летом. Мы пошли в заброшенный стройматериал за домами — там было страшно, темно, пахло плесенью и приключениями. Местный хулиган Витёк Ширяев решил нас напугать. Выскочил из-за угла с палкой, заорал: «Шубегура, жирная! Гони десятку!»
Я жирной не была, я вообще была тонкой как тростинка. Но оскорбление не имело значения. Значение имело то, что я испугалась. Замерла. Сердце ухнуло в пятки.
Адель не замерла. Она подлетела к Витьку за секунду, выбила палку, а потом разбила ему нос коленом. Раз — и кровь брызнула на мою белую футболку.
— Ещё раз подойдёшь, — прошипела она, — я тебе яйца отрежу и в рот засуну.
Витёк убежал, захлёбываясь слезами и кровью. А Адель повернулась ко мне. И вдруг её лицо изменилось — исчезла злость, появилась странная нежность, от которой у меня заныло внизу живота.
— Ты чего ворон считаешь? — спросила она. — Сказала бы — я б его ещё и пнула.
— Я... спасибо, — выдавила я.
— Спасибо не носят, — фыркнула она. И вдруг достала из кармана осколок бутылки. Блестящий, острый, с капельками росы. — Давай поклянёмся.
— Чем? — опешила я.
— Кровью, — сказала она так буднично, как будно мы обсуждали погоду. — Ты чё, не знаешь? Самый сильный договор.
Я боялась крови. До обморока. Но я кивнула. Она полоснула по подушечке моего указательного пальца — я даже не успела испугаться, было не больно, просто щекотно. Потом порезала свою ладонь. Мы сжали руки. Её тёплая, липкая кровь смешалась с моей.
— Ты моя, — сказала Адель. Серьёзно, без тени обычной насмешки. — Теперь всегда.
Я смотрела на наши переплетённые пальцы и чувствовала, что внутри меня распускается цветок. Тёплый, алый, с запахом железа и счастья.
Тогда я ещё не знала, что цветы могут убивать.