Выбор
Лена вернулась через два дня.
Я сидела на лавочке под яблоней — одна, Ангелина ушла в магазин. Утро было серым, пасмурным, как перед дождём. Я ждала его выхода — он вышел позже обычного, в половине седьмого. Увидел меня, кивнул.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе, — ответила я.
Белая машина остановилась у калитки.
Лена вышла — спокойная, без вчерашней истерики. Подошла к забору, посмотрела на меня, потом на Олега.
— Поговорить надо, — сказала она.
— Говори, — сказал он.
— При ней?
— При ней.
Лена закусила губу.
— Ты выбрал, — сказала она. Не вопрос — утверждение.
Он молчал.
— Я поняла, — сказала она. — По глазам поняла. Ты на меня так не смотришь.
— Лен... — начал он.
— Не надо, — она подняла руку. — Я всё поняла. Год прошёл. Ты хороший. Но тебе не со мной.
— С кем же? — спросил он тихо.
— С ней, — Лена кивнула в мою сторону. — С этой девчонкой, на которую ты боишься смотреть.
— Ей семнадцать, — сказал он.
— А тебе тридцать пять, — сказала Лена. — И что? Ты несчастлив со мной. Был бы счастлив — не смотрел бы на неё.
Он молчал.
— Я уезжаю, — сказала Лена. — Насовсем. Не звони, не пиши. Всё.
Она развернулась, села в машину, уехала.
Белая машина скрылась за поворотом. Я смотрела, как исчезает дым из выхлопной трубы.
Олег стоял у калитки. Смотрел туда же.
Потом повернулся ко мне.
— Ты слышала? — спросил он.
— Слышала, — сказала я.
— Она уехала.
— Да.
— Из-за тебя, — сказал он.
— Нет, — сказала я. — Из-за тебя. Ты сам сказал, что смотришь. Ты сам не выбрал её.
Он подошёл к забору. Ближе, чем обычно.
— Оля, — сказал он.
— Что?
— Не смотри на меня так.
— Как?
— Как на... — он замолчал. — Не важно.
Он развернулся и ушёл в сарай.
Я сидела под яблоней, сжимая кружку, и чувствовала, как внутри всё дрожит.
Она уехала. Насовсем.
Он остался один.
---
Ангелина вернулась через час.
— Оль, я всё знаю, — сказала она, запыхавшись. — Тётя Валя рассказала. Лена уехала. Насовсем.
— Знаю, — сказала я.
— Ты плакала?
— Нет.
— Врёшь.
— Немного, — призналась я.
Ангелина села рядом.
— Он теперь твой, — сказала она.
— Ничей он, — сказала я. — Он сам по себе.
— Но ты можешь подойти.
— Не могу.
— Почему?
— Потому что он только что расстался. Ему больно. Ему нужно время.
— Откуда ты знаешь?
— Читала, — сказала я. — В книгах.
Ангелина вздохнула.
— Ты слишком умная, — сказала она. — Иногда нужно быть дурой.
— Зачем?
— Чтобы рискнуть.
Я не ответила.
---
Вечером я пошла на луг.
Одна. Ангелина осталась в доме — я попросила.
Солнце садилось, небо было розовым, пахло полынью и сеном. Коровы паслись далеко — только чёрные пятна на зелёном.
Олег сидел на траве у загона. Один. Обхватив колени руками.
Я подошла. Села рядом. Не близко — метра два между нами.
— Пришла, — сказал он.
— Пришла, — ответила я.
— Зачем?
— Посидеть.
— А коровы? — он усмехнулся. — Не смотреть?
— Я на них насмотрелась.
Он повернул голову. Смотрел на меня долгим взглядом.
— Оля, — сказал он.
— Да?
— Ты не боишься меня?
— Нет, — сказала я. — А чего бояться?
— Я старый, — сказал он. — Я коров пасу, в гараже копаюсь, книжек почти не читаю. Денег нет. Перспектив нет.
— И что? — спросила я.
— А то, что ты молодая. Учёная будешь. Психолог. Клинический, — он запомнил. — А я? Что я тебе дам?
— Ты уже дал, — сказала я. — Себя. Твоё внимание. Твои утренние взмахи. Твоё «доброе утро». Это дороже денег.
Он замолчал.
— Дура, — сказал он тихо.
— Знаю, — сказала я. — Но дура — счастливая.
Он смотрел на меня. Я — на него.
— Ты нравишься мне, — сказал я. — Давно. С четырнадцати лет. Я думала, ты заметил.
— Заметил, — сказал он. — Не сразу. Но заметил.
— И что?
— И ничего, — он покачал голвой. — Я боялся. Ты маленькая. Потом — Лена появилась. Думал, забуду.
— Забыл?
— Нет, — он выдохнул. — Не забыл.
Я сидела, сжимая в руках травинку, и чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.
— Что теперь будет? — спросила я.
— Не знаю, — сказал он. — Я не умею... такого. Я привык к коровам. К сену. А тут ты.
— Я не корова, — сказала я.
— Я заметил, — он усмехнулся.
Мы сидели на лугу, смотрели на закат, и молчали.
И это молчание было громче любых слов.