Одно слово
Я не спала всю ночь.
Ворочалась, считала до ста, дышала глубоко — ничего не помогало. Мысли лезли в голову одна за другой: «Что если он не ответит? Что если ответит, но как-то не так? Что если я скажу, а голос дрогнет?»
Ангелина храпела на соседней кровати. Я смотрела на неё и завидовала — она спала спокойно, потому что не ей завтра утром стоять на крыльце и говорить «доброе утро» мужчине, от которого сердце замирает.
В четыре утра я сдалась. Села на кровати, обхватила колени и стала ждать рассвета.
За окном было темно. Только фонарь у соседей горел тусклым жёлтым светом.
— Не спишь? — раздался шёпот.
Я вздрогнула. Ангелина смотрела на меня одним глазом.
— Не сплю.
— Боишься?
— Да.
— Правильно, — сказала она и закрыла глаз. — Бояться полезно. Это значит, что тебе не всё равно.
Я не ответила.
В пять утра я встала.
Оделась медленно, выбирая каждую деталь. Футболка — белая, чистая, не мятая. Шорты — джинсовые, те, в которых я чувствовала себя красивой. Волосы расчесала, оставила распущенными — Ангелина сказала, что так лучше.
— Ты красивая, — сказала она, глядя на меня с кровати.
— Спасибо.
— Не ссы, — сказала она серьёзно. — Скажи «доброе утро» и всё. Одно слово. Ты сможешь.
— Смогу, — сказала я, но сама не верила.
---
В пять сорок я вышла на крыльцо.
Утро было серым, прохладным. Роса выпала на траву, на лавочку, на перила. Я села на ступеньку, положила руки на колени и стала ждать.
Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Я вытерла их о шорты.
Прошло пять минут. Десять.
В шесть часов скрипнула его дверь.
Олег вышел на крыльцо. В серой футболке, в резиновых сапогах, взлохмаченный. Он посмотрел в мою сторону — увидел меня — и замер.
Я встала.
— Доброе утро, — сказала я.
Голос не дрожал. Я тренировалась всю ночь.
Олег смотрел на меня. Секунду. Две. Пять.
Я не отводила взгляд.
— Доброе, — ответил он.
Одно слово. Тихо. Почти шёпотом.
Я кивнула, развернулась и ушла в дом.
Ноги дрожали так, что я боялась упасть.
Ангелина ждала в коридоре.
— Ну? — спросила она.
— Сказала.
— И он?
— Сказал.
— Оль, — Ангелина улыбнулась во весь рот. — Ты молодец.
Я села на табуретку и выдохнула.
— Я сделала это.
— Ты сделала это, — повторила Ангелина.
Мы сидели на кухне, пили чай, и я улыбалась. Впервые за много дней — по-настоящему.
---
Вечером я снова вышла на крыльцо.
Солнце садилось, небо было розовым. Я села на лавочку под яблоней, взяла книгу — читать не собиралась, просто держала для вида.
Олег вышел из сарая с ведром. Увидел меня. Постоял секунду.
Потом пошёл к забору.
Не к калитке, а именно к забору — тому, что разделял наши дворы. Остановился в трёх метрах от меня.
— Читаешь? — спросил он.
— Да, — сказала я, не поднимая головы.
— Что?
— Детектив.
— Хорошо, — сказал он.
Помолчал. Потом спросил:
— Ты почему раньше не выходила?
Я подняла глаза. Он смотрел на меня — без улыбки, но и без прежней отстранённости.
— Думала, что не нужно, — сказала я.
— Ошиблась, — сказал он.
У меня сердце упало куда-то вниз.
— Ты нужна, — добавил он тихо. — Здесь. Утром. На крыльце.
Он развернулся и ушёл.
А я осталась сидеть под яблоней, сжимая книгу в руках, и чувствовала, как слёзы текут по щекам.
Не от боли. Не от обиды.
От того, что он сказал: «Ты нужна».
Ангелина вышла на крыльцо, посмотрела на меня, потом на его пустой двор.
— Что он сказал?
— Что я нужна, — прошептала я.
Ангелина села рядом, обняла меня за плечи.
— А я тебе что говорила? — сказала она. — Он дурак. Но он не слепой.
Мы сидели под яблоней, смотрели на звёзды, и я впервые за это лето чувствовала себя счастливой.
---
На следующее утро я снова была на крыльце.
В шесть часов он вышел.
— Доброе утро, — сказала я.
— Доброе, — ответил он.
И улыбнулся.
Не краем губ. Не усмешку. А по-настоящему — тепло, устало, но искренне.
Я улыбнулась в ответ.
Мы стояли так несколько секунд — он у своей калитки, я на крыльце.
Потом он сел в машину и уехал.
Ангелина, которая смотрела из окна, выскочила на крыльцо.
— Он улыбнулся! — закричала она. — Ты видела? Он улыбнулся!
— Видела, — сказала я.
— Это прогресс! — она запрыгала на месте. — Оль, вы миритесь!
— Мы не ссорились, — сказала я.
— Вы дурачились, — поправила Ангелина. — Но теперь всё налаживается.
Я кивнула.
Всё налаживается.
Наконец-то.