Стена
Я не поняла сразу.
Первые дни всё было как обычно — он выходил в шесть, я махала, он поднимал руку. Серый футболка, резиновые сапоги, усталое лицо. Привычный ритуал, от которого у меня внутри всё трепетало.
Но на пятый день что-то изменилось.
Он вышел, сел в машину, выехал со двора. Я помахала.
Он не поднял руку.
Я подумала: «Не заметил». Или «задумался». Или «солнце в глаза светило».
На следующий день повторилось.
Он не смотрел в мою сторону. Вообще. Сидел за рулём, глядя прямо перед собой, и даже голову не повернул.
— Он сегодня не махнул, — сказала я Ангелине за завтраком.
— Может, устал, — пожала плечами Ангелина. — Работа у него тяжёлая.
— Он и раньше уставал, но всегда махал.
— Ну, значит, сегодня особенно устал.
Я хотела верить. Но внутри уже начинало ныть.
---
На восьмой день я решила проверить.
Встала раньше обычного, надела чистое платье — то самое, ситцевое, в мелкий цветочек. Волосы заплела в косу. Села на лавочку под яблоней и стала ждать.
Он вышел ровно в шесть.
Я встала. Помахала. Не просто рукой — всем телом, как будто хотела крикнуть: «Я здесь! Посмотри на меня!»
Олег подошёл к машине. Открыл дверь. Сел.
Не посмотрел.
Машина уехала. Я осталась стоять с поднятой рукой, как дура.
— Оль, — раздался голос Ангелины. Она сидела на крыльце, обхватив колени. — Он тебя игнорирует.
— Он не игнорирует. Он просто...
— Что?
— Не замечает.
— Он замечает, — сказала Ангелина. — Он специально не смотрит.
Я опустилась на лавочку.
— Зачем?
— Не знаю, — Ангелина подошла и села рядом. — Может, он передумал. Может, ему кто-то сказал что-то про тебя. Может...
— Что — «может»?
— Может, он боится, — сказала Ангелина. — Ты уже большая. Шестнадцать лет. А ему тридцать пять. Может, он понял, что это неправильно.
— Что неправильно?
— Ну... смотреть на тебя. Махать тебе. Дружить с тобой.
— Мы не дружим, — сказала я. — Мы даже не разговариваем.
— Вот именно, — сказала Ангелина. — Может, он хочет, чтобы ты отстала. Чтобы перестала махать каждое утро. Чтобы перестала сидеть под яблоней.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком.
— Ты думаешь, я ему надоела?
— Не знаю, — честно сказала Ангелина. — Но что-то изменилось. И тебе нужно понять — что.
---
Я решила наблюдать.
Следующие дни я следила за ним из-под яблоневых веток. Не махала — просто смотрела.
Он выходил в шесть. Смотрел прямо перед собой. Не поворачивал голову. Садился в машину и уезжал.
Вечером он возился с коровами. Если раньше я могла подойти к забору, погладить Злату, и он иногда кидал в мою сторону короткий взгляд — теперь нет. Он делал вид, что меня не существует.
— Он на тебя не смотрит, — сказала Ангелина, когда мы сидели на лугу.
— Я вижу.
— Может, у него девушка появилась?
— Нет, — сказала я. — Бабушка сказала, что нет.
— А откуда бабушка знает?
— Бабушка всё знает, — сказала я. — Она сказала, что он один. Как был, так и есть.
— Тогда почему?
— Не знаю.
Я смотрела на Олега, который чинил забор в дальнем конце двора. Он работал молча, сосредоточенно, ни разу не подняв головы в мою сторону.
— Может, он обиделся? — предположила Ангелина.
— На что?
— Ну, ты не подошла. Он ждал, а ты не подошла. Может, он решил, что ты его избегаешь.
— С чего бы мне его избегать?
— Не знаю, — сказала Ангелина. — Но мужики обидчивые. Я по телевизору видела.
Я закусила губу.
Что, если она права? Что, если он ждал, что я подойду, а я не подошла? И он решил, что я не хочу с ним общаться?
— Мне нужно что-то сделать, — сказала я.
— Наконец-то, — Ангелина выдохнула. — Что?
— Не знаю. Но что-то.
---
На следующее утро я не вышла к лавочке.
Я осталась в комнате. Сидела на кровати, смотрела в стену и слушала, как заводится его машина.
— Оль, — Ангелина заглянула в дверь. — Он уехал. Ты пропустила.
— Знаю, — сказала я.
— Ты специально?
— Да.
— Зачем?
— Хочу посмотреть, заметит ли он.
— Если он тебя игнорирует, он не заметит, — сказала Ангелина.
— А если заметит?
— Тогда... не знаю. Может, подойдёт спросить, почему тебя нет.
Я ждала весь день.
Он не подошёл.
Вечером я снова пошла на луг. Села на траву у забора, погладила Злату, которая подошла к самому краю.
Олег возился с сеном в дальнем конце двора. Спиной ко мне.
Я сидела и смотрела.
Минут через двадцать он выпрямился, потянулся — и вдруг повернул голову.
Посмотрел на меня.
Всего на секунду.
Я не отвела взгляд. Смотрела в ответ.
Он отвернулся первым.
И ушёл в сарай.
— Он посмотрел, — сказала Ангелина, когда я вернулась на лавочку.
— Посмотрел.
— Что это было?
— Не знаю, — сказала я. — Но он не отвернулся сразу. Секунду смотрел.
— Может, он скучает, — предположила Ангелина.
— По ком?
— По тебе. По твоим взмахам. По тому, что ты сидишь под яблоней каждое утро.
— Тогда почему он отдаляется?
— Потому что он дурак, — сказала Ангелина. — Мужики все дураки.
Я улыбнулась. Впервые за несколько дней.
— Ты мудрая, — сказала я.
— Я знаю, — ответила Ангелина.
---
На следующее утро я снова сидела на лавочке.
В шесть часов он вышел.
Я подняла руку.
Помахала.
Он посмотрел на меня. Секунду. Две.
Потом отвернулся, сел в машину и уехал.
Не поднял руку.
Но посмотрел.
Я сидела и смотрела вслед машине.
— Он посмотрел, — сказала я Ангелине, когда та вышла на крыльцо.
— И что толку? — зевнула Ангелина. — Он же не махнул.
— Но он посмотрел. Это уже что-то.
— Оль, ты слишком много надеешься, — сказала Ангелина. — Он тебя игнорирует уже две недели. А ты радуешься одному взгляду.
— Это лучше, чем ничего.
Ангелина покачала головой и ушла в дом.
Я осталась одна.
Смотрела на дорогу, где скрылась его машина.
«Почему ты отдаляешься? — думала я. — Что я сделала не так?»
Ответа не было.
Только утренняя тишина и запах яблок.