Четыре лета надежды

Я не спала всю ночь.

Ну, почти всю. Ворочалась с боку на бок, слушала, как Ангелина сопит на соседней кровати, как где-то за стеной похрапывает деда Вася, как тикают часы в зале.

«Он спросил про меня, — крутилось в голове. — Он спросил, когда я приеду».

Я приехала. И теперь лежу здесь, в этой маленькой комнате, и боюсь заснуть, потому что вдруг просплю? Вдруг он выйдет раньше? Вдруг я пропущу?

Я закрыла глаза и попыталась представить его лицо. Получалось плохо. В памяти он остался пятном — тёмные волосы, усмешка, глаза. А детали стёрлись за год.

«Завтра увижу, — сказала я себе. — Всего несколько часов».

Петух заорал в пять утра.

Я села на кровати как ошпаренная. За окном ещё было серо, но Борька уже горланил на всю улицу, будто лично хотел разбудить меня.

Ангелина не пошевелилась. Она спала мёртвым сном, раскинув руки и ноги, одеяло сползло на пол.

Я тихо встала. Надела джинсовые шорты (те же, что в прошлом году — стали чуть тесноваты, но я влезла), футболку, шлёпанцы. Расчёсываться не стала — волосы всё равно за пять минут на ветру превратятся в колтун.

Вышла во двор. Бабушка уже гремела на кухне.

— Ты чего так рано, Оленька? — спросила она, выглядывая из-за печки.

— Воздухом подышать, — сказала я.

— Воздух у нас хороший, — бабушка кивнула. — Иди. Только завтракать не опаздывай.

— Не буду.

Я вышла за двор.

Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже светлело — бледно-розовое, прозрачное, как вода. Роса на траве блестела, в воздухе пахло утром и чем-то сладким — может быть, жимолостью.

Я села на качели и стала ждать.

Сердце колотилось где-то в горле. Ладони вспотели. Я вытерла их о шорты и сложила руки на коленях — чтобы не дрожали.

Прошло пять минут. Десять.

Калитка соседа была закрыта. Машина стояла на месте. В доме — ни звука.

А вдруг он уехал вчера? Вдруг его нет? Вдруг он работает в ночную смену на элеваторе и сейчас спит?

Я закусила губу.

И в этот момент — скрипнула дверь.

Я выпрямилась.

Олег вышел на крыльцо.

Он был в той же серой футболке, в резиновых сапогах, волосы растрёпаны. Такой же, как в прошлом году. Только, кажется, чуть больше усталый — под глазами тени.

Он не смотрел в мою сторону. Зевнул, потянулся — руки вверх, спина хрустнула. Потом спустился с крыльца и пошёл к машине.

Я встала.

Медленно. Не делая резких движений.

Он открыл дверь машины, поставил ногу на подножку.

И тут — повернул голову.

Увидел меня.

Замер.

Секунду мы смотрели друг на друга через улицу. В утреннем свете, в тишине, только птицы и далёкое мычание коров.

Я подняла руку.

И помахала.

Не робко. Не быстро. А как будто говорила: «Я здесь. Я вернулась. Я тебя помню».

Олег смотрел на меня.

Потом его лицо изменилось — уголки губ поползли вверх. Не усмешка, нет. Улыбка. Спокойная, тёплая, чуть сонная.

Он поднял руку с руля.

Не помахал — просто поднял. Показал, что видит.

И улыбнулся шире.

Моё сердце сделало кульбит, стукнулось о рёбра и, кажется, упало куда-то в живот. Ноги стали ватными. Я оперлась на перила крыльца, чтобы не упасть.

Олег сел в машину. Двигатель зарычал, чихнул, завёлся.

Машина выехала из горожа.

Когда она поравнялась с нашим забором, я всё ещё стояла. И смотрела.

Он проехал мимо.

А потом — опустил стекло.

Это заняло секунду. Стекло поползло вниз, я увидела его профиль — нос, подбородок, щетину.

Он не повернул голову. Но сказал громко, чтобы я услышала:

— Доброе утро!

И уехал.

Я стояла как вкопанная.

«Доброе утро», — повторила я про себя.

Не «здорово». Не «привет». Не короткий кивок.

Доброе утро.

Он никогда так не говорил. Ни разу за все прошлые годы.

Я закрыла лицо руками и улыбнулась. Так широко, что щёки заболели.

---

Ангелина нашла меня за двором через полчаса.

— Ты чего тут сидишь? — спросила она, протирая глаза. — Холодно же.

— Не холодно, — сказала я.

— Ты улыбаешься.

— Да.

— Почему?

— Просто, — сказала я. — Солнце встало. Красиво.

Ангелина посмотрела на небо. Потом на меня. Потом на соседский двор.

— Он уехал уже? — спросила она деловито.

— Уехал.

— И ты с ним поговорила?

— Мы поздоровались, — осторожно сказала я.

— И всё?

— Он сказал «доброе утро».

Ангелина широко раскрыла глаза.

— Ого, — сказала она. — Это уже прогресс.

Я засмеялась. Встала, отряхнула шорты.

— Пойдём завтракать, — сказала я. — Бабушка пирогов напекла.

— Оль, — Ангелина дёрнула меня за руку. — А ты ему сегодня ещё покажешься?

— Покажусь, — сказала я. — Ещё не вечер.

Мы пошли в дом. Я ела пироги, пила чай с молоком, разговаривала с бабушкой и дедой Васей.

Но внутри всё пело.

«Доброе утро».

Всего два слова. А я буду помнить их всю жизнь.

---

Вечером того же дня я пошла на луг.

Не специально. Ну, почти не специально. Просто захотелось посмотреть закат. И коров. И траву. И...

Он сидел на том же месте, где в прошлом году — у загона, на траве, с кружкой в руках.

Я шла по тропинке прямо на него. Могла свернуть. Могла обойти по широкой дуге. Но я не свернула.

— Добрый вечер, — сказала я, поравнявшись.

Он поднял голову. Узнал. Улыбнулся. Не удивился — будто ждал.

— Добрый, — ответил он.

— Можно посидеть? — спросила я.

Он посмотрел на траву рядом с собой. Потом на меня.

— Садись, — сказал он.

Я села. Рядом. Не близко — метра полтора между нами. Но достаточно, чтобы чувствовать его тепло, слышать его дыхание.

Мы молчали. Смотрели, как садится солнце. Как коровы бредут к загону. Как на небе загораются первые звёзды.

Я не знала, что сказать. И не говорила.

А он вдруг спросил:

— Как учёба?

Я повернулась к нему.

— Нормально, — сказала я. — Четвёрки, пятёрки.

— Молодец, — он кивнул.

— А вы... — я запнулась. — А ты как?

Он удивился, что я спросила. Или тому, что я сказала «ты». В прошлом году я говорила «вы». Но сейчас — само вырвалось.

— Нормально, — ответил он. — Работаю. Коровы вот. Сено заготавливаем.

— Та корова, чёрно-белая... — начала я.

— Жива, — сказал он. — Здорова. Твоими молитвами.

Я покраснела.

— Я не молилась, — сказала я.

— А зря, — он усмехнулся. — Иногда помогает.

Мы снова замолчали. Солнце почти село, небо стало тёмно-синим, почти фиолетовым.

— Ну, — он встал, отряхнул штаны. — Мне пора. Коров закрывать.

— Да, — сказала я, тоже вставая. — И мне.

Он посмотрел на меня. Сверху вниз — я была ниже, и это вдруг стало заметно. В прошлом году разница в росте не казалась такой большой.

— Ты выросла, — сказал он.

— Немного, — ответила я.

— И волосы длиннее.

Я не знала, что сказать. Он запомнил, какие у меня были волосы? Он вообще меня запомнил?

— Спокойной ночи, — сказала я.

— Спокойной ночи, — ответил он.

Я пошла домой. Не оборачивалась.

Но спиной чувствовала — он смотрит.

До самого забора.

---

Ангелина уже лежала в кровати, когда я зашла в комнату.

— Гуляла? — спросила она.

— На лугу, — сказала я.

— Одна?

— С коровами.

— Врёшь, — сказала Ангелина.

— Немного, — призналась я.

Она хитро улыбнулась и натянула одеяло до подбородка.

— Расскажешь завтра?

— Расскажу, — пообещала я.

Я легла, выключила лампу и уставилась в потолок.

«Ты выросла. И волосы длиннее».

Он заметил.

Год прошёл не зря.