Дождь
Спустя несколько дней случился дождь.
Не тот, короткий, когда можно переждать под крышей. А настоящий — ливень с грозой, который начался внезапно и застал всех врасплох.
Я была на лугу. Одна.
Ангелина ушла к подруге в соседнюю улицу, бабушка с дедой Васей спали после обеда — в доме тихо, только мухи жужжат. Я взяла альбом и ушла к тополю — тому самому. Рисовала. Плохо, как всегда. Но процесс успокаивал.
Сначала небо потемнело незаметно. Я подняла голову и подумала: «Облака, ничего страшного». Через десять минут подул ветер — тёплый, но порывистый, такой, что тополь зашелестел всеми листьями сразу.
А потом упала первая капля. Большая, тяжёлая. Прямо на мой рисунок. Краска поплыла.
Я вскочила.
До дома — минут десять пешком, если бежать. До соседского двора — три минуты. А дождь уже не капал, он хлестал. Стена воды, серая и плотная, как занавес.
Я побежала. Альбом прижала к груди — чтобы не намок, хотя уже всё пропало.
— Стой! — услышала я сквозь шум.
Я не сразу поняла, что кричат мне. Обернулась. Сквозь пелену дождя увидела фигуру у калитки. Олег. Без футболки — только чёрные спортивные штаны, мокрые, прилипшие к ногам.
Он махал мне рукой.
— Сюда беги!
Я не раздумывала. Свернула с тропинки, перемахнула через невысокий заборчик (чуть не упала, поскользнулась на мокрой траве) и через секунду была у его крыльца.
Он стоял под козырьком, отряхивая волосы.
— Заходи, — сказал он. Просто. Без лишних слов.
Я вошла.
Внутри пахло деревом, молоком и чем-то пряным — может быть, пирогами? Тётя Валя, его мама, наверное, пекла что-то.
Олег закрыл дверь. В коридоре было темно, только свет из кухни падал на полосатую дорожку.
— Ты вся мокрая, — сказал он, глядя на меня. — Простынешь.
Я стояла и стекала на его пол. Футболка прилипла к телу, шорты отяжелели, волосы висели сосульками. Альбом я всё ещё прижимала к груди.
— Ничего, — сказала я. — Я крепкая.
Он усмехнулся. Взял с вешалки какое-то полотенце — большое, клетчатое — и бросил мне.
— Вытирайся. Иди к печке.
Он повёл меня на кухню. Там стояла старая печь, которую топили даже летом в дождливые дни. Сейчас в ней горели дрова, и воздух был сухой и горячий.
Я села на табуретку и начала вытирать волосы полотенцем. Олег сел напротив. На нём не было футболки, и я смотрела куда угодно, только не на него. На кружку на столе. На занавески в горошек. На свои мокрые ноги.
— Боишься грозы? — спросил он.
— Нет, — соврала я. На самом деле боялась. Каждый раз, когда гремело, я вздрагивала.
— Врёшь, — сказал он. — Я видел, как ты бежала. Ты не от дождя бежала, ты от грома бежала.
Я промолчала.
За окном громыхнуло так, что задрожали стёкла. Я вздрогнула. Сильно.
Олег встал, подошёл к окну, задернул занавески.
— Так лучше, — сказал он. — Не видно молний.
Я кивнула. В горле стоял ком.
Мы сидели в тишине. Только дождь барабанил по крыше и дрова трещали в печи.
— Рисуешь? — спросил он, кивнув на альбом.
Я посмотрела на свою папку. Вода текла с неё, как с зонта. Я открыла — внутри всё поплыло, краски смешались, рисунок превратился в цветное пятно.
— Теперь уже нет, — сказала я.
Он взял альбом из моих рук. Посмотрел на испорченные страницы. Листал медленно, внимательно. Я хотела выхватить, спрятать — вдруг он увидит тот рисунок, тот, под тополем, который я не закопала? Но он уже дошёл до конца.
— Ты хорошо рисуешь, — сказал он.
— Неправда.
— Правда. У меня так не получится.
— У тебя другое умеешь, — сказала я. И тут же пожалела. Прозвучало глупо. Слишком лично.
Он посмотрел на меня. Я опустила глаза.
— Например? — спросил он.
Я не ответила. Потому что ответ был: «Ты умеешь жить здесь, в этом доме, с этими коровами, в этой тишине. А я только приезжаю».
Дождь стих через час. Я вышла на крыльцо — мокрая трава блестела, с тополя капало, небо на западе светлело, пробивалось солнце.
— Спасибо, — сказала я, не оборачиваясь.
— Не за что, — ответил Олег из-за спины.
Я пошла домой. Через заборчик, через огород, мимо помидоров и огурцов.
Ангелина уже вернулась. Она стояла на крыльце с мокрыми волосами и смотрела на меня круглыми глазами.
— Ты где была? — спросила она.
— У соседей, — сказала я.
— У каких?
— У Олега.
Она открыла рот. Закрыла.
— Оль, — сказала она тихо. — Ты... это...
— Ничего не было, — сказала я. — Просто дождь.
Я прошла мимо неё в дом. В душ. Смывать с себя запах его кухни, его полотенца, его молчания.
Но запах остался.
Я чувствовала его до самого вечера.