Ночной разговор
В одноэтажном доме бабушки Вали всего три комнаты: зала, спальня дедушки и маленькая комнатка, где мы с Ангелиной спим на двух старых кроватях. На стенах — ковры, на окнах — герань.
Я люблю эту комнату.
Даже когда засыпаю под храп бабы, даже когда утром петух орёт так, будто его режут, даже когда бабушка в шесть утра открывает дверь и гремит кастрюлями.
В ту ночь я не спала.
Лежала на спине, смотрела в потолок и прокручивала в голове сегодняшнее. Тополь. Спина без футболки. Улыбка.
Настоящая улыбка.
— Оль, — раздался шёпот с соседней кровати.
Я вздрогнула.
— Ты не спишь? — спросила Ангелина.
— Сплю.
— Врёшь. Ты дышишь как-то... громко.
— Это ты храпишь, а не я дышу.
— Я не храплю!
— Храпишь.
Мы замолчали. Тишина. Только сверчок за окном и где-то далеко — лай собаки.
— Оль, — снова шёпот.
— Что?
— А он тебе нравится?
Я закрыла глаза. Вопрос повис в воздухе, как летучая мышь — тёмный, неудобный, острый.
— Кто? — спросила я, хотя знала.
— Ну кто, — Ангелина приподнялась на локте. В темноте я видела её силуэт — взлохмаченные волосы, круглую голову. — Дядя Олег.
— С чего ты взяла?
— Я же не слепая. Ты на него всегда смотришь. И сегодня... я видела, как ты из-под тополя прибежала. У тебя глаза были... не знаю. Как у кошки, которая наелась сметаны.
Я не выдержала и засмеялась.
— Что за сравнения?
— Нормальные сравнения, — Ангелина обиженно надула губы, но я чувствовала, что она улыбается.
Я помолчала. Потом сказала тихо-тихо, чтобы даже стены не услышали:
— Не знаю я. Наверное... просто смотрю. Он красивый. И добрый. Мороженое тебе купил в прошлом году, помнишь?
— Помню, — Ангелина кивнула. — а тебе не купил.
— Потому что я не просила.
— А надо было.
Я снова замолчала. Ангелина легла обратно, натянула одеяло до подбородка.
— Он старый, — сказала она через минуту.
— Знаю.
— У него, наверное, девушка есть.
— Знаю.
— Но тебе всё равно?
Я не ответила.
Потому что «всё равно» — это не то слово. Мне не всё равно. Мне страшно. И стыдно. И внутри — огромное, тёплое, глупое чувство, которое я не могу назвать и не могу выкинуть.
— Ладно, — сказала Ангелина. — Я спать.
— Спи.
— Оль?
— Мм?
— Я никому не скажу.
Я повернулась на бок, лицом к стене, и прошептала:
— Спасибо.
Через пять минут Ангелина уже храпела. А я всё смотрела в темноту и думала о том, что завтра он снова выйдет во двор. Заведёт машину. Посмотрит в мою сторону.
Может быть, улыбнётся.
Я заснула только под утро — под крик петуха и первый серый свет, который пробивался сквозь занавески.