Шесть утра
В первый день я проснулась от петуха.
Не от будильника, не от того, что маманя трясёт за плечо, а от наглого, горластого крика прямо под окном. Я даже знаю, чей это — Бабушка Валя называет его Борькой, и Борька считает себя главным во всей округе.
— Заткнись, — шепчу я в подушку.
Борька не заткнулся. Борька, наоборот, решил, что я должна встать и оценить его величие.
За окном ещё серо. Часы на тумбочке показывают без пяти шесть. В Волгограде я просыпаюсь в десять с трудом, а здесь организм сдаётся без боя.
Я сажусь на кровати. Волосы спутались в колтун, глаза слипаются, но внутри уже разливается то самое чувство. Тёплое. Предвкушающее.
«Сейчас он поедет молоко развозить», — думаю я.
Я не хочу так думать. Но думаю.
Натягиваю джинсовые шорты, футболку, расчёсываться не буду — всё равно никто не увидит. Ну, почти никто.
Выхожу за двор. Босыми ногами чувствую холодные ступеньки — ночи здесь прохладные, даже в июле. Бабушка уже на кухне, гремит кастрюлями. Деда Вася, наверное, в сарае — он любит повозиться с инструментами с утра пораньше.
Ангелина спит.
Я сажусь на качели и смотрю в сторону соседнего дома.
Тишина. Только птицы и далёкое мычание.
Потом — звук открываемой калитки.
Олег выходит во двор. В той же серой футболке, волосы растрёпаны — он что, только встал? Идёт к машине, садится. Двигатель рычит, чихает, потом заводится.
Он не смотрит в мою сторону.
Но я смотрю на него.
Машина выезжает со двора и медленно катит по улице мимо нашего дома. Я сижу не двигаясь. И когда она поравняется с нашим забором, я машу.
Очень быстро. Чуть заметно. Чтобы, если он не заметит, можно было сказать себе: «Я и не махала вообще».
Но он замечает.
Его рука поднимается с руля на секунду. Не машет, нет. Просто — короткий жест. «Вижу».
И машина уезжает.
Я сижу на крыльце ещё полчаса. До тех пор, пока бабушка не выносит мне кружку горячего чая с молоком.
— Что ты там высматриваешь, Оленька? — спрашивает она, садясь рядом.
— Так, ничего. Луг красивый.
Бабушка смотрит на луг. Потом на меня. Потом на луг снова.
— Олег-то уехал уже? — небрежно спрашивает она.
У меня внутри всё падает.
— Не знаю, — вру я. — Я не смотрела.
— Ну-ну, — бабушка вздыхает и уходит в дом.
Мне кажется, она всё знает. Старшие всегда всё знают. Или делают вид, что знают.
Я допиваю чай и иду будить Ангелину.