Глава 20
Визит Волан-де-Морта закончился лишь к позднему вечеру. Когда тяжелые ворота Нового Мэнора наконец захлопнулись за змеиной свитой, из замка словно выкачали весь воздух. Корвин сразу же заперся в своем кабинете, приказав домовикам не беспокоить его до утра, а Селеста, обессиленная и морально уничтоженная, ушла в свои покои.
Она сидела на постели, обняв руками живот, когда в камине вспыхнуло изумрудное пламя Летучего пороха. Селеста вздрогнула, потянувшись за палочкой, но из огня один за другим вышли Люциус и Нарцисса Малфой.
Отец выглядел так, словно постарел на десять лет. Его безупречная мантия была помята, а руки, опиравшиеся на набалдашник трости, заметно дрожали. Нарцисса шла впереди него — её лицо, обычно напоминавшее маску ледяной королевы, сейчас дышало неподдельным, диким материнским ужасом.
— Селеста! — Нарцисса практически подбежала к кровати, наплевав на все правила аристократического приличия, и упала перед дочерью на колени. Её тонкие, ухоженные пальцы судорожно легли на плечи Селесты, осматривая её, словно проверяя, цела ли она. — О Мерлин, он... он ничего с тобой не сделал? Когда Люциус вернулся в поместье и рассказал мне, что этот монстр позволял себе в холле...
— Цисси, тише, — глухо произнес Люциус, проходя вглубь комнаты и накладывая на двери тройной слой заглушающих чар Оглохни. Его голос, всегда высокомерный и тягучий, сейчас звучал хрипло и надломанно. — Корвин не должен услышать.
Селеста смотрела на родителей, и огромный ком подкатил к её горлу. Окклюментивные щиты, которые она так усердно держала весь день, со звоном рассыпались.
— Он трогал меня, мама... — прошептала Селеста, и из её глаз впервые за долгое время хлынули слезы. — Он смотрел на моего ребенка как на оружие. Как на вещь. Отец, он... если бы Корвин не вмешался, я не знаю, что бы произошло.
Люциус резко отвернулся к окну, но Селеста успела заметить, как судорожно сжалась его челюсть.
Малфой-старший, который годами преклонял колени перед Волан-де-Мортом ради власти и безопасности, сейчас выглядел человеком, который осознал, что продал душу дьяволу, а взамен получил петлю на шею своих детей.
— Этот брак должен был защитить тебя, — тихо, с невыносимой горечью сказал Люциус, глядя на темный грозовой сад за стеклом. — Я думал, статус жены правой руки Лорда сделает тебя неприкосновенной. Но для него нет ничего святого. Ни крови Слизерина, ни чистоты рода, ни законов магии. Сегодня он лапал мою дочь, завтра он заберет её ребенка, а послезавтра прикажет Драко убить Дамблдора, чтобы проверить нашу лояльность...
Нарцисса резко подняла голову, её глаза преисполнились холодной, смертоносной решимости, которая бытует только у матерей, защищающих свое гнездо.
— Хватит, Люциус. Служение этому безумцу окончено, — отрезала она. — Мы больше не сделаем ни шага ради его победы. Наш род не станет инкубатором и пушечным мясом для полукровки, возомнившего себя богом.
Селеста во все глаза смотрела на родителей. Она и представить не могла, что этот кошмарный день приведет к такому тектоническому сдвигу в их умах.
— Что вы планируете делать? — её голос сорвался на сип. — Если Лорд узнает о предательстве, он уничтожит Малфой-мэнор. Он убьет Драко.
Люциус медленно повернулся к дочери. Он подошел ближе, и в его глазах Селеста впервые увидела то, чего не было уже очень давно — искреннюю, чистую решимость защитить свою семью любой ценой, даже ценой собственной жизни. Он аккуратно засучил левый рукав мантии, обнажая уродливую, шевелящуюся Черную Метку на бледной коже.
— Мы не станем действовать глупо, Селеста. Мы Малфои. Мы умеем выжидать и бить в спину тогда, когда враг меньше всего этого ожидает, — Люциус посмотрел на Метку с глубочайшим омерзением. — Орден Феникса и Дамблдор... Им нужны ресурсы. Им нужны шпионы внутри Министерства и ближнего круга. Я свяжусь со Снейпом. Северус давно ведет двойную игру, я не слепой. Через него мы предложим Дамблдору всё: золото, информацию, планы Пожирателей. Взамен на неприкосновенность нашей семьи после войны.
Нарцисса нежно сжала ладонь Селесты, заставляя её посмотреть на неё.
— Твой брат Драко тоже будет в безопасности, мы вытащим его из этого болота, — твердо пообещала она. — Но ты... Селеста, Корвин Мракс. Сегодня он защитил тебя, но он по-прежнему фанатик. Ты сможешь продолжать свою игру? Теперь ты шпионишь не просто ради своего спасения. Теперь мы играем на стороне Ордена.
Селеста сглотнула тяжелую слюну. Мысль о том, что её родители — те самые гордые, темные Малфои — добровольно идут на сделку с Дамблдором ради неё и Драко, придала ей невероятных, безумных сил. А перед глазами снова встало бледное лицо Корвина и кровь, проступившая из-под его фамильного перстня.
— Я смогу, — твердо ответила Селеста, вытирая слезы со щек. — Корвин уверен, что я сломлена. Он не ждет от меня удара. Я буду собирать для вас каждую крупицу информации, которую он приносит из Министерства.
Люциус удовлетворенно кивнул, хотя его лицо оставалось мрачным. Он понимал, на какой опасный путь они ступают.
— Береги ребенка, дочь моя, — негромко произнес он, впервые за многие годы тепло опустив ладонь ей на голову. — Малфои никогда не проигрывают. Этот змей поплатится за то, что посмел коснуться тебя.
Когда камин снова вспыхнул зеленым, унося родителей обратно в Уилтшир, Селеста осталась одна. Но теперь в комнате больше не было того удушливого страха. Появилась цель. Надвигалась война, и теперь вся её семья, скрывая Метки под дорогими тканями, была готова нанести Волан-де-Морту смертельный удар изнутри. И где-то в этой грядущей буре её мужу Корвину, скованному своим проклятым кольцом, тоже предстояло сделать свой главный выбор.
***
В подвальном архиве заброшенной магической библиотеки на окраине Лондона стояла оглушительная, мёртвая тишина. Сюда не заглядывали уже годами, с тех пор как Министерство признало это место аварийным из-за прорыва стихийной магии. Для Виктора Крама это полуразрушенное хранилище стало идеальным, надёжным убежищем. Сюда не проникали чужие поисковые чары, а толстые кирпичные стены, укреплённые древними щитами, надёжно скрывали его от всего мира.
Никакие министерские патрули за ним не гнались, и ищейки Корвина не шли по его следу — Мракс был слишком ослеплён своей гордыней, паранойей и абсолютной уверенностью в том, что Селеста сломлена, а её бывший любовник трусливо сбежал обратно в Болгарию. Корвин не искал его. И это было главным преимуществом Виктора.
Крам сидел за массивным дубовым столом, заваленным пожелтевшими свитками, текстами законов и тяжёлыми, покрытыми вековой пылью фолиантами по древнему семейному правоведению британской магической аристократии.
Единственным источником света был бледный, колеблющийся огонёк «люмоса», зависший прямо над его головой. Под языком всё ещё ощущался горький, вяжущий привкус Оборотного зелья — Виктор принял очередную дозу, вернув себе личину грузного, невзрачного книготорговца с блеклыми глазами и обвисшими усами просто для подстраховки, чтобы беспрепятственно выходить в город.
Ему, привыкшему к штормовому ветру над квиддичным полем и суровым тренировкам на свежем воздухе Дурмстранга, было невыносимо тяжело часами сидеть в этом душном полумраке.
Каждая строчка мелкого, витиеватого английского шрифта, перегруженного юридическими терминами трёхвековой давности, давалась ему с колоссальным трудом. Но Виктор упрямо листал страницу за страницей, водя тяжёлым пальцем по строчкам. Он искал лазейку. Он искал ответ на один-единственный вопрос: как расторгнуть этот проклятый брак?
Час назад его доверенный домовик принес страшную весть: в Новый Мэнор прибыл сам Волан-де-Морт.
От одной мысли о том, что этот безжалостный монстр находился в одном доме с Селестой, у Виктора внутри всё выгорало от дикого, удушающего омерзения и злобы. Ситуация осложнялась тем, что Селеста была беременна от Корвина. Она носила законного наследника рода Мраксов — дитя, которое Корвин считал своим главным триумфом и продолжением «великой крови» Слизерина. Виктор знал это. Знал, чья кровь течёт в жилах этого нерождённого ребёнка, но его любовь к Селесте была сильнее чистокровных предрассудков. Он не мог оставить её в этом адском логове, на растерзание безумному мужу и Тёмному Лорду.
Но Крам понимал, что магия крови и законы магов сковали Селесту крепче любых железных цепей.
Даже если он убьёт Корвина в честном бою, древняя магия брачного союза чистокровных, заключённого перед лицом магии рода, могла просто уничтожить ведьму и её плод за нарушение клятвы. Ему нужен был не прорыв с боем. Ему нужен был легальный, сокрушительный способ разрушить эти путы.
Виктор решительно придвинул к себе огромный, обтянутый потрескавшейся кожей том под названием «Кодекс нерушимых уз и родовых союзов Священных Двадцати Семи». От книги поднялось облако серой, едкой пыли. Крам нахмурился, вчитываясь в пожелтевшие страницы, где описывались ритуалы бракосочетания высшей знати Англии.
— «...Союз, скреплённый кровью и одобренный магией рода, не может быть расторгнут по воле одной из сторон», — хрипло, вслух перевёл Виктор, и его болгарский акцент глухо прозвучал под сводами подвала. Он с силой ударил кулаком по столу, так что чернильница жалобно звякнула. — Чертовщина какая-то. Должен быть способ. Должен быть!
Он упрямо перевернул страницу, углубляясь в подпункты о чрезвычайных обстоятельствах и расторжении нерушимых уз. Магическое право Англии было консервативным и безжалостным к женщинам, защищая права мужей-лордов. Но чем дальше Крам вчитывался в скрытые примечания мелким шрифтом, тем сильнее концентрировалось его внимание на ритуальной части союза. На обряде, который запечатывал женщину в роду мужа.
Брачное кольцо.
Палец Виктора заскользил по строкам, переводя сложный, архаичный текст:
«...Ибо узы брачные не в министерских бумагах силу свою держат, но в металле ритуальном, что муж на палец жены своей надевает, магии рода её подчиняя. И пока кольцо сие на руке венчанной леди покоится, узы нерушимы, и плод её принадлежит роду мужа. Расторгнуть же союз сей при жизни супругов возможно лишь через обратный ритуал отречения. Муж — и только муж — должен по доброй воле своей либо под воздействием непреодолимых обстоятельствах лично снять кольцо с пальца жены своей, произнеся слова освобождения крови. Если же иная рука посмеет сорвать кольцо, магия рода выжжет сердце венчанной, карая за предательство».
Виктор откинулся на спинку стула, тяжело и прерывисто дыша через рот. Его глаза сузились в две опасные щели.
Вот она, ловушка. И вот он, ключ. Он не может просто ворваться и сорвать кольцо с пальца Селесты — это убьёт её. Корвин Мракс должен сделать это сам. Муж должен лично снять кольцо со своей жены.
Крам сжал кулаки так, что побелели костяшки.
Заставить Корвина, этого фанатичного, ослеплённого гордыней тирана, добровольно отказаться от Селесты и своего долгожданного наследника казалось задачей невыполнимой. Но теперь у Виктора была чёткая цель. Ему не нужно было штурмовать Новый Мэнор или искать мифические заклинания. Ему нужно было найти способ сломать Корвина Мракса. Поставить его в такие условия, довести до такого предела, чтобы тот сам, собственными руками, сорвал проклятое брачное кольцо с пальца Селесты, спасая свою шкуру или то, что осталось от его чистокровной жизни.
Виктор Крам медленно закрыл тяжёлый фолиант. Охота шла, но не на него. Теперь Виктор сам стал охотником, который методично нащупывал уязвимое место в броне Корвина. И болгарский волшебник готов был выгрызть эту победу любой ценой.
***
После отъезда Волан-де-Морта и тайного визита родителей Селеста так и не смогла уснуть. Замок погрузился в глухую, давящую темноту, прерываемую лишь редкими ударами капель о стекло. Сидя в кресле у угасающего камина, она до боли в суставах сжимала пальцами подлокотники.
Омерзительное прикосновение Тёмного Лорда к её животу до сих пор жгло кожу сквозь плотную парчу платья. Но куда сильнее её сознание занимал Корвин. То, как яростно блеснул его фамильный перстень, как проступила кровь на его коже, и та глухая, первобытная мужская ярость, которую он попытался скрыть за маской почтения перед своим повелителем — всё это не выходило у неё из головы.
Она не знала, что кольцо на его пальце — это проклятый артефакт, выжигающий душу. Для неё это была лишь очередная пугающая демонстрация его нестабильности и чистокровного безумия. Но Селеста была Малфой, и её разум, натренированный годами окклюменции, лихорадочно искал лазейку.
Визит Лорда показал, что Новый Мэнор больше не является безопасным укрытием для её ребёнка. Волан-де-Морт видел в её плоде лишь будущее оружие, а Корвин — свой главный чистокровный триумф.
«Мне нужно уходить. Нам с Виктором нужно забрать ребёнка и бежать из Англии», — билась в её голове одна и та же отчаянная мысль.
Селеста опустила взгляд на свои руки, и её внимание привлекло собственное брачное кольцо — изящный ободок из белого золота с фамильным изумрудом Мраксов, плотно сидевший на безымянном пальце.
В чистокровных семья брачные украшения никогда не были просто символом. Они были ритуальными якорями, привязывающими магию жены к родовому источнику мужа.
Ведьма затаила дыхание. Осторожно, стараясь не делать резких движений, она ухватилась правой рукой за ободок кольца и попыталась потянуть его вверх. Она хотела снять его, избавиться хотя бы от этой видимой связи с Корвином, спрятать в карман, уничтожить — сделать хоть что-то, чтобы вернуть себе крупицу контроля над собственной жизнью.
Но стоило кольцу сдвинуться на миллиметр, как по руке Селесты полоснула дикая, неописуемая боль.
Ей показалось, что в её вены плеснули расплавленный свинец. Сердце судорожно сжалось, дыхание перехватило, а в глазах на мгновение потемнело. Ребёнок внутри неё испуганно и резко толкнулся, отзываясь на вспышку родовой магии.
Селеста с тихим выдохом разжала пальцы. Кольцо мгновенно скользнуло обратно на место, а боль утихла, оставив лишь крупную дрожь во всём теле и леденящий, первобытный ужас.
Она не понимала, что это был за обряд и по каким скрытым законам работает магия этого проклятого золота. Она не догадывалась, что узы крови требуют, чтобы муж лично снял это кольцо для её освобождения. Для неё этот внезапный приступ удушающей боли стал лишь ещё одним страшным доказательством: Корвин запер её не только стенами Нового Мэнора. Он сковал её саму невидимыми, смертоносными чарами, которые готовы были выжечь её изнутри при малейшей попытке сопротивления.
Селеста устало откинулась на спинку кресла, баюкая онемевшую руку и тяжело дыша. Её охватило гнетущее чувство бессилия. Обычный побег, штурм замка силами Виктора или тайное бегство теперь казались не просто сложными — они выглядели смертельно опасными для её собственного тела и для младенца под сердцем. Она была привязана к Мраксу невидимым поводком, который калечил при попытке сорваться.
Но если она не могла разорвать эту связь силой, значит, нужно было действовать тоньше. Малфои не сдаются, даже когда их припирают к стене.
Селеста медленно поднялась и подошла к окну, расправляя плечи и глядя на занимающийся за лесом бледный, холодный рассвет. Переход её родителей на сторону шпионов Дамблдора теперь становился её единственным реальным шансом на спасение. Ей нужно было играть роль безупречной, покорной жены, вытягивать из Корвина каждый секрет Министерства и передавать отцу. Нужно было качать эти стены изнутри, собирая компромат и путая следы, пока вся эта система Волан-де-Морта не рухнет, погребая под собой и самого Корвина Мракса вместе со всеми его удушающими чарами. Ставки выросли до предела, и Селеста была готова начать эту скрытую, изматывающую партию.