Глава 21
Дни после визита Волан-де-Морта потянули за собой липкий, удушливый шлейф паранойи, который заполнил каждый коридор Нового Мэнора. Замок словно замер в ожидании неминуемой катастрофы. Корвин возвращался из Министерства всё позже, его шаги в полумраке гулкого холла звучали тяжело, а левая рука почти никогда не покидала кармана мантии. Селеста видела, как между его бровей пролегла глубокая, уродливая складка, но больше не расспрашивала мужа. Ей не нужно было знать причины его внутреннего ада — ей нужны были его министерские тайны.
В это утро Селеста сидела в малой библиотеке на втором этаже, лениво перебирая свитки с отчётами по поставкам зелий в госпиталь Святого Мунго. Теперь, когда Малфои приняли решение шпионить на Орден Феникса, её задача усложнилась. Каждая бумага, оставленная Корвином на столе, каждый обрывок его разговоров с подчинёнными превращались для неё в оружие.
Тяжёлая дубовая дверь библиотеки приоткрылась, и в комнату бесшумно скользнул Люциус Малфой. Он прибыл под предлогом обсуждения финансовых дотаций для Департамента Корвина, но стоило дверям закрыться, как лицо отца Селесты утратило всякое выражение официальной вежливости. Он выглядел бледным, но в его глазах больше не было прежнего испуга — лишь холодная, расчётливая решимость.
— Корвин задерживается в Департаменте правопорядка, — негромко произнёс Люциус, проходя к столу и накладывая на комнату запирающие чары. — У нас есть не более десяти минут. Селеста, как ты?
— Магия Мраксов торопит время, отец, — тихо ответила Селеста, придерживая рукой свой тяжёлый, заметно округлившийся живот. — Мне тяжело дышать, а это проклятое золото на пальце... — она на секунду взглянула на изумрудный перстень, вспоминая недавнюю вспышку боли, но тут же взяла себя в руки. — Это неважно. Что на стороне Ордена?
Люциус подошёл ближе, его пальцы крепко сжали набалдашник трости.
— Снейп передал Дамблдору первую часть планов по зачистке Косого переулка, которую Корвин готовил на следующую неделю. Орден успеет вывести людей. Но Лорд требует от твоего мужа полной изоляции Лондона от внешних магических связей. Корвин свирепствует. Он ищет Крама, Селеста. Он уверен, что болгарин всё ещё в стране, хоть и скрывает это от Лорда, чтобы не показывать уязвимость своего тыла.
При упоминании имени Виктора сердце Селесты пропустило удар, но её окклюментивные щиты выдержали. Лицо осталось неподвижной маской.
— Виктор умнее, чем думает Корвин, — ровно произнесла она. — Муж не найдёт его. Но Корвин оставляет в кабинете черновики министерских приказов. Вчера я видела списки тех, кого планируют арестовать по подозрению в связях с аврорами-отступниками. Я запомнила имена.
Она потянулась к чистому пергаменту, но Люциус мягко остановил её руку.
— Не пиши здесь. Корвин может проверить пергаменты на наличие остаточной магии пера. Просто назови их мне, я передам Северусу через память.
Селеста быстро, шёпотом перечислила фамилии, которые успела разглядеть в бумагах мужа. Люциус внимательно слушал, едва заметно кивая. Эта игра на грани фола, прямо под носом у правой руки Тёмного Лорда, возвращала Малфоям их прежнюю силу — силу тех, кто всегда умел выходить сухим из воды, ведя двойную игру.
Вдруг защитные чары на двери библиотеки слабо завибрировали, предупреждая о приближении хозяина дома. Люциус мгновенно отступил на шаг, его лицо разгладилось, принимая выражение высокомерного спокойствия, а Селеста склонилась над свитком, касаясь пальцами фамильного изумруда.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Корвин Мракс. Его мантия была покрыта каплями уличной измороси, а взгляд, устремлённый на тестя и жену, был острым и подозрительным, как лезвие ножа. В этот раз его левая рука не была скрыта в кармане — Селеста заметила, что потемневшее серебро его фамильного перстня тускло отливает ядовито-зелёным, словно магия рода внутри него требовала немедленной, жестокой разрядки.
— Люциус, — голос Корвина прозвучал обманчиво тихо, но в этой тишине крылась опасная, звенящая угроза. Он прошел вглубь библиотеки, и с каждым его шагом комната словно сужалась, заполняясь удушливым давлением его магии. — Не ожидал застать тебя в малых покоях моей жены. Я полагал, наши финансовые дела мы обсуждаем в моем кабинете.
Люциус Малфой даже не вздрогнул. Он медленно повернулся к зятю, опираясь на свою трость с безупречным изяществом, хотя Селеста заметила, как на долю секунды напряглись плечи отца.
— Твои домовики сказали, что ты задерживаешься в Министерстве, Корвин, — ровно, с легким оттенком светской скуки ответил Люциус. — А поскольку Селеста в последнее время редко выходит к обеду, я сочел своим долгом навестить дочь и узнать о её самочувствии. На правах отца, разумеется.
Корвин остановился у края стола, прямо напротив Селесты. Его тяжелый, буравящий взгляд опустился на её большой живот, а затем переместился на лицо.
Селеста заставила себя покорно опустить голову, демонстрируя ту самую кротость, которую он так яростно ломал в ней все эти месяцы. Она не шевелилась, хотя пальцы под мантией судорожно сжались в кулаки.
— Леди Мракс окружена абсолютной заботой, Люциус. И лучшая защита для неё сейчас — это покой и отсутствие... лишних разговоров, — Мракс сделал акцент на последнем слове, и его правая рука, лежащая на столе, медленно двинулась вперед.
Селеста похолодела, заметив, как сильно дрожат его пальцы. Фамильный перстень на его руке буквально пульсировал темной энергией. Черный камень, казалось, стал еще темнее, а серебряный ободок врезался в бледную кожу Корвина так глубоко, что вокруг него образовался багровый, воспаленный рубеж. Муж вел невидимую, изматывающую войну прямо сейчас — его челюсти были сжаты, а на лбу проступила едва заметная вена. Он боролся с волей собственного кольца, которое после визита Волан-де-Морта требовало от него еще большей жестокости, еще большей изоляции своего дома. Но Селеста, не зная о проклятии, видела в этом лишь нарастающий приступ его параноидального безумия.
— Разумеется, — Люциус едва заметно склонил голову, понимая, что оставаться здесь дольше становится смертельно опасно. — Я вижу, ты утомлен министерскими делами, Корвин. Не буду вам мешать. Мы завершим обсуждение смет Департамента завтра, в более подходящей обстановке.
Люциус бросил на Селесту быстрый, предостерегающий взгляд, снял свои заглушающие чары и плавным движением вышел из библиотеки, прикрыв за собой тяжелую дверь.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как за окном снова начинает накрапывать дождь.
Корвин медленно обошел стол и остановился прямо за спиной Селесты. Она почувствовала, как от его мантии веет холодом лондонских улиц и едва уловимым запахом гари — признаком того, что в Министерстве сегодня снова применяли жесткие боевые заклинания. Его большая, подрагивающая ладонь легла ей на плечо. Прикосновение было тяжелым, собственническим, но в нем чувствовалась какая-то дикая, судорожная слабость.
— О чем вы говорили? — хрипло спросил он над её ухом. — Твой отец слишком часто стал появляться в моем доме, Селеста. Он думает, что я не вижу, как он смотрит на меня? Он думает, я забыл, кто он такой?
Селеста медленно повернула к нему голову, удерживая на лице маску идеальной, послушной куклы, хотя внутри её сердце колотилось как сумасшедшее.
— Отец просто беспокоится о внуке, Корвин, — тихо, без тени вызова произнесла она, заставляя свой голос звучать мягко. — Он привез мне настойки от утомления из аптеки Малфой-мэнора. Мне тяжело ходить, и он... просто проявил участие.
Корвин пристально вглядывался в её серые малфоевские глаза, пытаясь пробить её окклюментивные щиты. Он искал предательство. Его измученный, отравленный кольцом разум шептал ему, что вокруг одни враги, что Люциус что-то замышляет, а Селеста все еще грезит о своем болгарском ловце. Но Селеста держала оборону безупречно. На поверхности её мыслей была только серая, изматывающая усталость и страх перед его гневом.
Мракс тяжело вздохнул, и его хватка на её плече чуть ослабла. Он опустил вторую руку в карман, снова пряча проклятое серебро от её глаз.
— Завтра я закрою каминную сеть Нового Мэнора для всех, кроме официальных курьеров Министерства, — глухо произнес он, глядя куда-то поверх её головы. — Визиты твоего отца прекратятся. До рождения мальчика ты не увидишь здесь никого. Мне плевать на приличия. Я должен быть уверен, что ты и мой наследник в абсолютной безопасности от... внешних угроз.
Селеста сглотнула подступивший к горлу ком. Перекрытие каминов означало полную изоляцию. Ей будет в сто раз труднее передавать информацию отцу и Ордену Феникса, а Виктору, который затаился где-то в Лондоне, станет еще сложнее искать лазейки в защите замка. Но спорить сейчас было нельзя.
— Как скажешь, Корвин, — покорно ответила она, опуская глаза. — Твое слово — закон в этом доме.
Корвин ничего не ответил. Он лишь сильнее сжал её плечо, словно проверяя, реальна ли она, а затем резко развернулся и стремительным шагом покинул библиотеку.
Оставшись одна, Селеста медленно перевела дыхание. Её рука непроизвольно легла на брачное кольцо на пальце, которое до сих пор глухо поднывало после ночной попытки его снять. Ловушка захлопывалась. Корвин отрезал её от мира, погружаясь в свою паранойю все глубже. Но Селеста знала: Люциус уже унес имена смертников из Министерства. Первые семена их тайного заговора были посеяны, и теперь ей оставалось только ждать, когда эта буря прорвется сквозь запертые двери Нового Мэнора.
Шаги Корвина затихли в коридоре, но тяжелое, давящее эхо его слов всё еще вибрировало в воздухе малой библиотеки. Селеста сидела неподвижно, глядя на закрытую дверь. Перекрытие каминов, полная изоляция, параноидальный контроль — ловушка, в которой она оказалась, сжималась с каждым часом. Если она сейчас закроется в своих покоях и поддастся гордости, Корвин окончательно погрязнет в своих подозрениях. Он перекроет воздух всему замку.
«Его нужно задобрить, — лихорадочно соображала Селеста, поднимаясь с кресла и бережно придерживая живот. — Я должна заставить его ослабить хватку. Показать, что я на его стороне, что его триумф — это и мой триумф».
Она сделала глубокий вдох, выстраивая в голове новые, мягкие окклюментивные щиты. Никакой злости, никакого сопротивления. Только покорность, забота и легкая, чисто женская слабость.
Селеста медленно вышла из библиотеки и направилась вслед за мужем. Она нашла его в его главном рабочем кабинете в конце западного крыла.
Дверь была полуоткрыта. Корвин стоял спиной к выходу, уперевшись ладонями в край массивного письменного стола. Его плечи судорожно вздымались, а голова была низко опущена. Правая рука, на которой полыхал ядовито-зеленым светом фамильный перстень, заметно дрожала. Он выглядел как человек, сдерживающий из последних сил рвущегося наружу демона.
— Корвин... — тихо, почти невесомо позвала Селеста, останавливаясь на пороге.
Мракс резко, словно от удара, обернулся. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза дико блестели, а на скулах ходили желваки. Но заметив жену, он не закричал. Его взгляд мгновенно опустился на её фигуру.
Селеста не отпрянула. Она сделала несколько мягких шагов вперед, сокращая дистанцию, которую он так ревностно охранял.
— Я пришла проводить тебя... и узнать, как ты себя чувствуешь, — её голос лился как успокаивающий бальзам, в нем не было ни капли прежнего холода. Она подошла почти вплотную, заставляя себя ласково заглянуть в его измученные глаза. — На тебе лица нет, Корвин. Ты работаешь в Министерстве на износ, Лорд требует слишком многого... Скажи, у тебя что-то болит? Твоя рука... ты постоянно держишь её в кармане.
При этих словах Корвин инстинктивно дернул правой рукой, пытаясь скрыть кольцо, но Селеста сделала то, чего он никак не ожидал. Она аккуратно протянула свои тонкие пальцы и мягко, невесомо коснулась его предплечья, чуть выше запястья. Ее ладонь была теплой и нежной.
Корвин замер, словно пораженный громом. Вспышка его паранойи наткнулась на абсолютное, обезоруживающее тепло. Селеста почувствовала, как под её пальцами судорожно напряглись его мышцы, но Мракс не убрал руку. Он смотрел на неё сверху вниз с дикой, голодной смесью подозрения и отчаянной надежды.
— Я в порядке, — глухо, с трудом выдавил он, хотя его дыхание оставалось прерывистым. — Министерство требует жесткости. Вокруг слишком много предателей, Селеста. Я должен держать всё под контролем.
— Но не ценой твоего здоровья, — Селеста сделала еще полшага вперед, слегка наклонив голову и позволяя своей малфоевской гордости уступить место мягкой улыбке. Ей нужно было переключить его уставший разум на то, что являлось его главной слабостью. На ребенка. — Нашему сыну нужен сильный, здоровый отец. Ты ведь даже не спрашиваешь, как мы себя чувствуем. А малыш сегодня очень активен.
Она аккуратно взяла его левую, здоровую ладонь и медленно, с показным доверием опустила её на свой большой, округлый живот, обтянутый тяжелой тканью.
Под ладонью Корвина плод словно почувствовал чужое присутствие и слабо, но отчетливо толкнулся. Мракс вздрогнул. Весь его министерский гнев, вся ярость против Люциуса и страх перед Волан-де-Мортом в одно мгновение испарились, вытесненные первобытным, ошеломляющим чувством обладания. Это был его ребенок. Наследник Салазара Слизерина.
— Он... он толкается? — хрипло спросил Корвин, и его лицо впервые за день разгладилось, теряя маску жестокости.
— Да, — тихо выдохнула Селеста, не сводя с него кроткого взгляда. — Он растет очень быстро. Магия Мраксов внутри меня заставляет его развиваться день ото дня. Целитель говорит, что плод забирает много моих сил, но это приятная усталость. По ночам он затихает, словно слушает, как шумит дождь за окном... Мне бывает тяжело ходить, Корвин, но когда я думаю, что ношу продолжателя твоего рода, мне становится легче.
Корвин смотрел на её руку на своем запястье, затем на ее живот, и в его измученном, отравленном проклятием перстня разуме что-то окончательно надломилось. Селеста видела, как ядовито-зеленое свечение на его правой руке начало медленно угасать, подчиняясь его минутному успокоению.
Кольцо Мраксов отступало, когда хозяин чувствовал себя абсолютным победителем.
— Ты... ты действительно так думаешь, Селеста? — его голос прозвучал почти уязвимо. Он придвинулся ближе, его вторая рука осторожно легла ей на талию. Параноик внутри него засыпал, убаюканный её речами о покорности и величии их общего дитя.
— Конечно, — солгала Селеста, и её окклюментивные щиты не пропустили ни единой капли того омерзения, которое она испытывала на самом деле. — Мы — твоя семья, Корвин. Твой дом. Тебе не нужно искать врагов здесь.
Муж глубоко вздохнул, утыкаясь носом в её светлые волосы. Его хватка была крепкой, но в ней больше не было удушающей злобы. Селеста мысленно возликовала: маска смирения сработала идеально. Она задобрила зверя, усыпила его бдительность.
Теперь, когда Корвин поверил в её абсолютную преданность, он станет неосторожным. И именно эта неосторожность рано или поздно заставит его совершить ошибку, которая откроет Виктору путь к её спасению.