Глава 18
Летний зной принёс в Уилтшир удушливую, неподвижную жару. Даже вековые тисы в саду Нового Мэнора, казалось, поникли под тяжестью раскалённого воздуха. Но внутри замка благодаря чарам сохранялась приятная прохлада, пахнущая свежесрезанными розами и воском.
Селеста сидела на крытой террасе, лениво перебирая в руках тяжёлые шёлковые нити. На её коленях покоилось незаконченное кружево, но мысли ведьмы были бесконечно далеки от рукоделия. Её живот уже заметно округлился, и свободная мантия из тончайшего батиста едва скрывала изменившуюся фигуру. С каждым днём она всё отчётливее чувствовала, как внутри неё крепнет чужая, тёмная магия — магия рода Мраксов.
Ребёнок рос, и вместе с ним росла её собственная уязвимость.
Тяжёлые шаги Корвина раздались со стороны малой гостиной. Селеста не вздрогнула — она научилась распознавать его походку задолго до того, как открывалась дверь.
Мракс вышел на террасу, на ходу ослабляя воротник белоснежной рубашки. Его мантия была небрежно перекинута через локоть, а на бледном лице блуждала странная, торжествующая ухмылка. Он выглядел как человек, который только что выиграл крупную партию в карты.
— Прекрасный день для отдыха, не правда ли? — лениво произнёс он, опускаясь в соседнее плетёное кресло. — Как ты себя чувствуешь сегодня, дорогая? Мальчик не беспокоит?
— Всё хорошо, Корвин. Утренний приступ быстро прошёл, — Селеста подняла на него тихий, покорный взгляд, слегка приоткрыв губы в мягкой улыбке. — Ты сегодня непривычно рано. В Министерстве затишье?
— О, напротив. Там сейчас очень оживлённо, — Корвин подался вперёд, опершись локтями о колени. Его тёмные глаза блеснули хищным огоньком. — Твой старший брат сегодня прыгнул выше собственной головы. Драко официально утвердил бюджет для осеннего международного турнира. Чиновники из Болгарии подписали все протоколы.
Селеста затаила дыхание, но её пальцы продолжали ровно вести иголку сквозь ткань. Драко справился. Легальный повод для нахождения Виктора в стране был железно закреплён на уровне министерских договоров.
— Драко всегда был амбициозен, — мягко заметила она, бережно расправляя кружево на коленях. — Наверное, он просто хочет доказать отцу, что способен вести дела самостоятельно.
— Возможно, — Корвин сузил глаза, пристально вглядываясь в её лицо, словно пытаясь поймать малейшее колебание её эмоций. — Но этот его подопечный... Крам. Он тоже подписал контракт. Как официальный посол болгарской сборной, он получает статус неприкосновенности на территории Британии до конца октября. Представляешь, Селеста? Наш министр лично пожал ему руку. Этот ловец теперь буквально неприкасаем для моих ищеек.
В его голосе скользнуло глухое, едва уловимое раздражение, но оно тут же потонуло в волне самодовольства. Корвин откинулся на спинку кресла и снисходительно усмехнулся:
— Но знаешь, что самое забавное? Крам может сколько угодно блистать на приёмах и подписывать пергаменты. Он думает, что закрепился в Англии и ведёт какую-то свою, тайную игру. Но он не понимает главного: пока он бегает по министерским коридорам, всё, что имеет значение, находится здесь. В моих руках. Ты — моя жена. Мой сын растёт в твоём чреве. Крам может завоевать хоть всю Британию, но эту партию он уже проиграл.
Селеста почувствовала, как внутри неё поднимается волна ледяной ярости, но её лицо осталось безупречно нежным, тронутым лёгкой грустью. Ей нужно было окончательно закрепить его слепую уверенность, заставить его эго полностью захлебнуться в этой мнимой победе.
Она отложила рукоделие в сторону и медленно поднялась с кресла. Мягкая ткань платья очертила её фигуру, когда она сделала два шага к мужу. Селеста опустилась на колени прямо у его ног, положив ладони на его бедра. Этот жест полной, почти рабской покорности заставил Корвина удивлённо приподнять брови, а его дыхание мгновенно перехватило.
— Корвин... — Селеста подняла голову, заглядывая ему прямо в глаза. В её взгляде не было и следа прежней гордости Малфоев — только мягкий, дурманящий туман обольщения. — Зачем ты вообще вспоминаешь о нём? Неужели величие твоего рода, неужели моя преданность и наш будущий сын значат меньше, чем пустые амбиции какого-то иностранца?
Она плавно потянулась вверх, её пальцы скользнули по его груди, заставляя его наклониться ниже. Аромат её духов — пьянящий, сладкий шлейф белых лилий — заполнил всё пространство между ними. Селеста прижалась щекой к его колену, а затем перевела ладонь на его запястье, медленно увлекая его руку к своему округлившемуся животу.
— Почувствуй, — прошептала она, приоткрыв губы и шумно выдохнув ему в ладонь. — Он бьётся. Твой наследник. Твоя кровь. Ему нужен спокойный, сильный отец, а не мужчина, который тратит свои мысли на министерские дрязги и спортивные сплетни. Посмотри на меня... Разве тебе нужен кто-то ещё в этом мире, кроме нас?
Ладонь Корвина под её пальцами дрогнула. Её прикосновения, её вкрадчивый, хриплый голос и эта неожиданная, пьянящая инициатива подействовали на него сильнее самого мощного приворотного зелья. Его тёмный, собственнический инстинкт вспыхнул с новой силой. Он резко подался вперёд, его тяжёлая рука властно переплелась с её пальцами, прижимая её ладонь к её же животу, а вторая рука мёртвой хваткой легла на её затылок, притягивая к себе.
— Никто, — хрипло выдохнул Корвин, и его глаза потемнели от слепого, удушливого желания. — Мне не нужен никто, кроме моего наследника и тебя. Ты права, Селеста. Крам — лишь пыль под моими ногами. Пусть играет в свой квиддич. Вы — моё величие.
Он властно прижался своими губами к её губам, требуя полной отдачи. Селеста ответила на его поцелуй, мягко обвивая его шею руками, но за её закрытыми веками в этот момент стояла абсолютная, звенящая темнота.
Она держала удар. Своей мнимой страстью и уязвимостью она выстроила стену, за которой Корвин больше ничего не видел. Виктор получил свой статус неприкосновенности. Драко укрепил позиции. А она... она продолжала вести эту войну вхолостую, шаг за шагом приближая момент, когда этот удушливый капкан сожмётся на шее самого Мракса.
***
Дождь над Лондоном шёл третий день подряд, превращая Косую аллею в сплошное серое марево. Вода с шумом стекала по крутым черепичным крышам лавок, барабанила по вывескам и размывала грязь между булыжниками мостовой.
Обычные волшебники кутались в непромокаемые мантии и спешили поскорее укрыться в лавках, но для Виктора Крама эта унылая английская погода была идеальным союзником. Под шумом ливня и в полумраке грозовых туч куда проще оставаться незамеченным.
Официально его жизнь в Британии походила на затяжной триумф. Благодаря контракту на благотворительный турнир, который так вовремя и искусно продвинул через Министерство Драко Малфой, Виктор Крам стал главным лицом магической прессы. Его атаковали репортёры «Ежедневного Пророка», его караулили толпы фанатов, а чиновники из Департамента международного сотрудничества заискивающе улыбались при каждой встрече, надеясь погреться в лучах его славы. Болгарский ловец получил железный статус неприкосновенности. Корвин Мракс мог сколько угодно исходить злобой в своем Новом Мэноре, но тронуть международного посла на виду у всей общественности он не смел.
Однако за этот блестящий фасад Виктор платил огромную цену. Каждую секунду своего пребывания в Лондоне он чувствовал себя сапёром на минном поле. Он знал, что ищейки Мракса, пускай и связанные министерскими законами, неотступно следуют за ним по пятам. Каждая тень в подворотне, каждый случайный прохожий, задержавший на нём взгляд чуть дольше обычного, могли оказаться шпионами Корвина, выискивающими малейший повод для обвинения в шпионаже или депортации.
Прежде чем отправиться на запланированную точку, Виктор свернул в глухой, неприметный переулок неподалёку от Лютного. Убедившись, что хвоста нет, он скользнул в низкую деревянную дверь заброшенной лавки, торговавшей старыми пергаментами. Внутри пахло сыростью, плесенью и засохшими чернилами.
В глубине помещения, у запылённого стеллажа, его уже ждали двое.
Северус Снейп стоял неподвижно, словно монумент из чёрного камня, глубоко спрятав руки в рукава мантии. Рядом с ним, нетерпеливо переступая с ноги на ногу, находился Драко Малфой. Лицо молодого человека было бледным, под глазами залегли тёмные тени — груз двойной игры, которую он вёл прямо под носом у Люциуса и Министерства, давался ему непросто.
— Ты опоздал, Крам, — вместо приветствия процедил Снейп своим низким, бархатным голосом, даже не повернув головы. — Ищейки Мракса сегодня особенно суетливы в Министерстве. Нам не стоит задерживаться здесь.
— За мной не было хвоста, Профессор, — глухо ответил Виктор, снимая мокрый капюшон. Его суровое, резкое лицо оставалось сосредоточенным. — Чары отвлечения внимания работают исправно. Драко, как дела с министерскими протоколами?
Драко судорожно вздохнул и сделал шаг вперёд, нервно оглядываясь на дверь.
— Всё подписано, Виктор. Бумаги прошли финальное утверждение в Визенгамоте. Корвин рвал и метал у себя в Департаменте, когда узнал, что я лично выступил твоим поручителем от лица спортивного сектора. Он пытался оспорить твою визу, но против подписи министра не пойдёшь. До конца октября ты официально неприкасаем.
— Хорошо, — Крам коротко кивнул, но его кулаки крепко сжались. — Но это лишь оттягивает время. Как Селеста? Что происходит в Мэноре? Она передавала что-нибудь через домовиков?
Драко помрачнел, и в его глазах промелькнула искренняя, глубокая боль за сестру.
— Ей тяжело, Виктор. Наш домашний эльф, которого я умудряюсь иногда перехватывать, говорит, что Корвин контролирует каждый её шаг. Но... Селеста изменила тактику. Она больше не спорит с ним. Она разыгрывает перед ним карту полной покорности и слабости из-за беременности. Корвин ослеп от собственного тщеславия. Он уверен, что сломал её, и из-за этого немного ослабил бдительность. Именно поэтому он разрешил ей раз в неделю выходить в Лондон — якобы ради её здоровья и капризов. Сегодня её день.
Виктор на секунду закрыл глаза, справляясь с глухой, яростной беспомощности. Слова о беременности Селесты набатом стучали в его голове. Пятый месяц... Ей приходилось носить в себе дитя человека, которого она презирала, и при этом ежедневно улыбаться ему, симулируя страсть и покорность.
— Корвин знает, что ты можешь навещать её в Лондоне или пересекаться с ней? — спросил Виктор, открывая глаза.
— Он думает, что я полностью под его контролем через отца, — ответил Драко, а затем полез во внутренний карман мантии и достал оттуда небольшой стеклянный флакон с густым, мутным зельем. — Снейп сварил новую порцию Оборотного. Мои волосы уже внутри. Виктор... домовики Мракса знают меня в лицо. Они не подпустят к ней чужака, но брата они не тронут. Если ты хочешь поговорить с ней, тебе придётся пойти вместо меня. Настоящий я вернусь в Министерство, чтобы обеспечить нам алиби.
Виктор молча взял флакон. Тягучая жидкость тускло блеснула в полумраке.
— У вас ровно тридцать минут, Крам, — холодно напомнил Снейп, его чёрные глаза сузились. — Помните, что домовики Мракса обучены фиксировать странности в поведении. Не выдайте себя. Малейшая ошибка — и под ударом окажутся все.
Виктор без колебаний откупорил флакон и выпил зелье залпом. Горло обожгло ледяным огнём, внутренности скрутило привычным, болезненным спазмом. Его широкие плечи чуть сузились, черты лица начали стремительно перестраиваться, разглаживаясь и приобретая утончённую, аристократичную бледность Драко Малфоя. Волосы посветлели, превращаясь в жидкое серебро.
Через минуту из полумрака заброшенной лавки на залитую дождём улицу вышел Драко Малфой. Он уверенно накинул капюшон дорогих мантий и направился в сторону уютной кондитерской на Диагон-Алли.
Внутри заведения пахло корицей, горячим шоколадом и ванилью. Народу было немного из-за непогоды. Виктор, скрытый под личиной Драко, размеренным шагом прошёл в зал, и его взгляд мгновенно зафиксировал цель.
Селеста сидела у окна. Она была облачена в свободную мантию из плотного изумрудного шёлка, но даже этот особый крой больше не мог скрыть изменившуюся фигуру — округлившийся живот уже четко обозначал пятый месяц её нового положения.
Она выглядела потрясающе красивой, но бледной, словно фарфоровая статуэтка, которую насильно удерживали в чужой, мрачной галерее.
Следом за ней, беззвучно шлёпая плоскими стопами по паркету, застыли двое домовиков Мракса. Их огромные глаза беспрестанно вращались, фиксируя каждую деталь в помещении.
Виктор заставил себя сделать глубокий вдох, копируя безупречную, слегка высокомерную осанку Драко, и направился прямо к её столику. Домовики при его приближении навострили уши, но, узнав старшего брата хозяйки, почтительно склонили головы, отступая на шаг назад. Они не имели права мешать разговору чистокровных родственников, если не видели прямой угрозы.
Селеста подняла глаза, готовая увидеть брата, но как только их взгляды встретились, её дыхание на секунду перехватило. Она узнала его мгновенно. Не по лицу, не по волосам — по этому пристальному, обжигающему серому взгляду, который Виктор не мог скрыть ни под каким Оборотным зельем. В глубине его глаз горела всё та же первобытная, защищающая сила.
— Драко... — тихо, с лёгкой дрожью в голосе произнесла она, подыгрывая ему и плавно указывая на кресло напротив. — Какая приятная встреча. Не думала, что Министерство отпустит тебя в такой ливень.
— Ради тебя я готов отложить любые дела, Селеста, — Виктор сел напротив неё, бережно опуская руки на стол. Его пальцы на секунду оказались совсем рядом с её ладонью, но он не позволил себе коснуться её на виду у домовиков. — Как ты себя чувствуешь? Корвин не утомляет тебя своими министерскими заботами?
Селеста аккуратно поправила воротник мантии, её губы тронула мягкая, утомлённая улыбка, предназначенная для ушей стражей.
— Всё хорошо. Корвин очень заботится обо мне и о нашем будущем сыне. Он стал намного... внимательнее в последнее время. Поместье полностью готово к рождению наследника.
Это был её скрытый отчет. Виктор понял: её план сработал, Корвин полностью поверил в её покорность и ослабил бдительность.
— Я рад это слышать, — Виктор подался чуть вперёд, и его голос упал до едва различимого шепота, скрытого шумом дождя за окном. — Бумаги по турниру подписаны. Я официально закрепился в Лондоне до конца октября, Селеста. Я никуда не уеду. Я буду рядом, на виду у всех, и он ничего не сможет сделать.
Селеста взглянула на него, и в её серых глазах, подёрнутых дымкой усталости, Виктор увидел не сломленную жертву и не покорную жену Корвина Мракса — там горел всё тот же холодный, гордый огонь леди Малфой, которая вела свою собственную войну изнутри капкана.
— Спасибо, — так же тихо, одними губами ответила она. — Но будь осторожен. Он слеп из-за своей гордыни, но его ищейки повсюду. Не давай ему поводов.
— Я знаю, что делать, — Виктор слегка улыбнулся уголками губ Драко. — Отдыхай и береги себя. Наша партия только начинается, и петля на его шее затягивается с каждым днём.
Она сделала лёгкий глоток из своей чашки, и этот короткий, украденный у Мракса разговор вернул им обоим силы дышать дальше. Когда Виктор поднялся, чтобы уйти, домовики снова почтительно поклонились. Дверь кондитерской закрылась, и Виктор Крам, чувствуя, как действие зелья постепенно начинает ослабевать, скрылся в серой пелене лондонского дождя. Кампания на открытом поле продолжалась, и теперь он был готов пойти на всё, чтобы эта партия завершилась их полной победой.