Глава 17
Когда Драко — точнее, Виктор, скрытый под его личиной, — размеренным шагом направился к главным воротам Нового Мэнора, Селеста ещё долго стояла в тени вековых тисов. Сердце в её груди колотилось так сильно, что, казалось, этот глухой стук разносился по всему заснеженному саду. Но вместе со страхом внутрь неё впервые за долгое время проникло тепло. Запах мокрого снега и кожи, оставшийся на её мантии после его объятий, действовал сильнее любого успокоительного бальзама. Виктор был здесь, в Англии. Он не бросил её.
Она глубоко вздохнула, заставляя себя прийти в норму. Домовики, застывшие у террасы, зафиксировали абсолютно безопасный, чинный уход Малфоя-старшего. Оборотное зелье выполнило свою задачу безупречно.
Вернувшись в свои комнаты, Селеста без сил опустилась на диван. Новый приступ тошноты и головокружения не заставил себя ждать — реальность её положения напоминала о себе резкими, удушливыми волнами. Из-за беременности её нервы были измотаны, но разум, подогретый недавней встречей, лихорадочно искал выход. Она поняла одну важную вещь: её прежнее оружие — ледяная, неприступная гордость Малфоев — в браке с Корвином Мраксом больше не работает.
Оно лишь вызывало в нём садистское желание сломать её, подчинить и наказать.
Но его реакция на её недавнюю истерику в министерской гостиной подсказала Селесте новую, куда более тонкую тактику. Корвин упивался её слабостью. Когда она плакала, когда жаловалась на то, что её никто не любит и что она чувствует себя лишь инкубатором, его уязвлённое мужское тщеславие затихало, сменяясь покровительственным великодушием хозяина.
«Если ему нужна слабая, капризная женщина — он её получит», — мрачно подумала Селеста, прижимая ладонь к животу. Гормоны и без того делали её чувствительной, так почему бы не перестать бороться с этим, а сделать это своей новой защитой?
Окклюментивные щиты Корвин мог взломать или заметить их присутствие, но искренние женские слёзы и капризы были неподвластны его ментальной магии.
Субботним вечером, когда Корвин вернулся из Департамента, комната Селесты была погружена в полумрак. Он вошел со своей обычной тяжёлой, властной походкой, готовый к возможному холодному приёму, но картина, заставшая его, заставила его замедлить шаг.
Селеста сидела на полу у камина, обняв колени. Её ужин остался практически нетронутым на столике. Услышав его шаги, она не вскинула подбородок с привычным высокомерием, а медленно повернула к нему заплаканное, бледное лицо. Её глаза были припухшими, а нижняя губа слегка дрожала.
— Корвин... — тихо, почти жалобно позвала она, протягивая к нему одну руку. — Ты снова так поздно.
Мракс замер, а затем на его губах появилась довольная, едва заметная ухмылка. Он подошел, опустился на одно колено рядом с ней и перехватил её холодные пальцы.
— Драко навещал тебя сегодня, — прощупывая почву, негромко произнес он, внимательно вглядываясь в её лицо. — Эльфы сказали, вы долго гуляли. Твой брат вернул тебе благоразумие?
Селеста судорожно вздохнула, позволяя слезе скатиться по щеке. Это была чистая правда — Виктор действительно вернул ей силы жить, но Корвину знать истинное имя «брата» было не обязательно.
— Он пытался... — Селеста уткнулась лбом в его плечо, симулируя полную покорность, хотя внутри её всю передёргивало от его близости. — Но мне всё равно так плохо, Корвин. Меня тошнит от каждого запаха в этом доме, голова раскалывается... Драко говорил со мной так, будто я должна радоваться, но никто, никто не понимает, как мне тяжело. Ты сердишься на меня из-за того приёма, уезжаешь на весь день... Мне кажется, что ты меня совсем не любишь, что тебе нужен только твой наследник, а на меня... на меня тебе плевать.
Она всхлипнула, сильнее прижимаясь к его мантии. Корвин обнял её за плечи, собственнически притягивая к себе. Её слезливые упрёки, её слабость и эта явная зависимость от его внимания сладко погладили его раздутое эго. Он окончательно поверил, что строптивая леди Малфой сломлена гормонами и его властью. Он бережно приподнял её лицо за подбородок, заставляя посмотреть в свои тёмные глаза.
— Глупая, — бархатным, снисходительным тоном произнес Корвин, перебирая её светлые волосы. — Я забочусь о тебе. Твоё положение делает тебя излишне чувствительной. Отдыхай, Селеста. Твой триумф ещё впереди, когда ты подаришь мне сына. Наследника рода Мраксов.
Селеста опустила взгляд, прижимая ладонь к животу, где завязался этот узел её новой жизни. Пользуясь моментом его абсолютного благодушия, она тихо спросила:
— А если... если это будет девочка, Корвин? Что тогда? Ты возненавидишь меня за это?
Корвин на секунду нахмурился, вглядываясь в её полные тревоги глаза, а затем его лицо неожиданно смягчилось. Он мягко, но настойчиво большим пальцем стёр слезу с её щеки.
— Род Слизерина силён, Селеста, но если магия подарит нам дочь, я буду любить и обожать её не меньше, чем сына. Она будет принцессой этого дома, окутанной роскошью и моим покровительством, — его голос звучал глубоко и почти искренне, но в следующую секунду в нём снова прорезалась сталь властного лорда. Пальцы чуть сильнее сжали её подбородок. — Но ты должна понимать: Мраксам нужен наследник. И если первой родится девочка... что ж, ты будешь рожать мне детей до тех пор, пока в этих стенах наконец не раздастся плач здорового сына. Так или иначе, наследник у меня будет. А теперь не забивай свою голову этими глупыми капризами. Тебе вредно волноваться.
Ловушка захлопнулась, но на этот раз — для самого Корвина. Он ослабил бдительность, посчитав её полностью прирученной и покорной его воле.
Прошёл месяц. Жизнь в Новом Мэноре потянулась размеренно, но под покровом этой рутины шла скрытая игра. Селеста больше не пыталась возводить ледяные стены; она мастерски использовала свои приступы чувствительности. Если Корвин начинал задавать слишком подозрительные вопросы или проявлял излишнюю жёсткость, Селеста просто бледнела, жаловалась на внезапную тошноту, уходила в слезы и обвиняла его в чёрствости. Мракс, не желая связываться с «непредсказуемой беременной женщиной», ретировался, оставляя её в покое.
Но главной её связью с внешним миром стали утренние газеты.
Виктор выполнил своё обещание — он стал её невидимой тенью. Вместо того чтобы скрываться, Крам, пользуясь своей оглушительной квиддичной славой, развернул в Британии мощную медийную кампанию. Каждое утро эльфы приносили Селесте свежий выпуск «Ежедневного Пророка», и её сердце замирало от радости при виде движущихся колдографий.
Вот Виктор даёт интервью спортивному обозревателю прямо на Диагон-Алли. Вот Крам подписывает контракт на серию благотворительных матчей в Лондоне. Заголовки пестрели его именем: «Болгарский Лев остаётся в Англии!», «Виктор Крам проводит мастер-классы для юных магов Британии».
Для обычных волшебников это была просто спортивная хроника. Но Селеста, вчитываясь в его сухие, скупые цитаты, видела скрытый смысл. Когда Виктор говорил в интервью: «Я никуда не уеду, пока не закончу то, ради чего прибыл в эту страну», она знала — эти слова обращены только к ней. Он был рядом. На виду у всех, недосягаемый для тайной расправы благодаря прессе и толпам фанатов.
Корвина это откровенно бесило. Одним из таких вечеров он с яростью швырнул свежую газету на журнальный столик прямо перед диваном, на котором отдыхала Селеста. Его лицо потемнело от гнева, а желваки ходили ходуном, когда он уставился на движущееся фото Крама на первой полосе.
— Этот болгарский выскочка слишком задержался в Лондоне! — процедил Корвин, тяжело дыша и закладывая руки за спину. — Нашему Министерству пора бы проверить его документы. Наглый щенок крутится на виду у всех, будто эта страна принадлежит ему. Я добьюсь его депортации до конца недели, он начинает выводить меня из себя.
Селеста почувствовала, как внутри всё заледенело от страха за Виктора, но внешне её лицо осталось безупречно спокойным. Действовать нужно было немедленно. Газета и ярость Корвина были опасны, и лучшим способом стереть Крама из его мыслей было переключить всё эгоистичное внимание мужа на неё саму.
Она медленно, грациозно поднялась с дивана. На ней было легкое домашнее платье из тончайшего шелка цвета бледной розы, которое мягко очерчивало округлившийся живот и плавные линии её фигуры. Селеста сделала шаг к Корвину, и её походка больше не была походкой измученной затворницы — в ней проснулась прежняя, манящая сила чистокровной ведьмы, которая точно знает, как управлять мужчиной.
— Корвин... — её голос прозвучал тихо, с мягкой, вкрадчивой хрипотцой.
Она подошла к нему почти вплотную. Мракс, всё ещё тяжело дыша от злости, резко повернулся к ней, но Селеста не отступила. Вместо этого она медленно подняла руки и положила ладони ему на грудь, ощущая сквозь ткань его камзола бешено бьющееся сердце. Её длинные пальцы скользнули вверх, к его воротнику, слегка подтягивая его к себе.
— Зачем ты тратишь свои силы и нервы на какого-то иностранного игрока? — прошептала она, глядя ему прямо в глаза из-под пушистых ресниц. В её взгляде горел мягкий, дурманящий вызов. — Ты — заместитель главы Департамента, правая рука Лорда. Твоё величие неоспоримо. Неужели этот квиддичный мальчишка достоин того, чтобы ты думал о нём, когда возвращаешься домой... ко мне?
Она качнулась вперед, едва ощутимо коснувшись бедром его ноги. Аромат её духов — тонкий, пьянящий шлейф белых лилий и ванили — заполнил пространство между ними. Селеста приоткрыла губы, шумно выдохнув ему в шею, и провела ладонью по его плечу, плавно опускаясь к запястью и сплетая свои пальцы с его.
Корвин замер. Его яростный взгляд, устремленный мгновение назад на газету, медленно перевёлся на Селесту. Её внезапная смелость, смешанная с чувственной покорностью, подействовала на него как сильнейшее дурманящее зелье. Ревность и министерские заботы мгновенно отступили на второй план, сгорая в огне вспыхнувшего собственнического желания. Она принадлежала ему. Гордая, красивая, соблазняющая своего мужа ради его же внимания.Он так думал.
— Селеста... — хрипло произнес он, и его тяжёлая ладонь властно легла ей на талию, притягивая к себе так сильно, что между ними не осталось воздуха. Газета с лицом Крама так и осталась лежать на полу, всеми забытая и растоптанная в полумраке гостиной.
Селеста слегка улыбнулась уголками губ, пряча лицо на его плече. Виктор держал оборону снаружи, а она — изнутри. Война вхолостую продолжалась, и теперь Селеста точно знала, что у неё хватит сил доиграть эту партию до конца.
***
Месяц относительного затишья в Новом Мэноре не вернул Селесте покой, но дал ей нечто большее — передышку. Приступы тошноты по утрам стали терпимее, а её новая тактика «покорной слабости» работала без осечек. Корвин больше не проверял её сознание, полностью уверенный в том, что беременность и страх перед будущим выжгли из его жены остатки малфоевского упрямства.
В этот вечер в поместье было непривычно тихо. Корвин вернулся поздно, но в его походке не было привычной агрессии или раздражения. Напротив, он выглядел собранным, холодным и пугающе спокойным. Он застал Селесту в малой библиотеке, где она лениво перелистывала старый трактат по геральдике чистокровных родов.
— Ты сегодня засиделась, — негромко произнёс Корвин, проходя вглубь комнаты. Он снял тяжёлую дорожную мантию и остался в строгом чёрном камзоле. — Твой колдомедик настаивает на строгом режиме, Селеста.
— Книги меня отвлекают, — тихо ответила она, не поднимая глаз и напуская на себя уже привычный, слегка утомлённый вид. — От этого постоянного сидения в четырёх стенах у меня начинает кружиться голова. Есть какие-то новости из Министерства?
Корвин подошёл ближе, оперся ладонями о спинку кресла напротив неё и внимательно посмотрел на её бледное лицо. На его губах играла странная, едва заметная полуулыбка.
— Есть. И весьма любопытные, — протянул он. — Твой старший брат сегодня превзошёл сам себя на заседании Департамента международного магического сотрудничества. Драко выступил с инициативой организовать осенью крупный благотворительный турнир по квиддичу в Британии. И, что самое интересное, он лично настоял на том, чтобы пригласить команду из Болгарии.
Селеста почувствовала, как внутри неё на долю секунды всё сжалось от ледяного страха, но она заставила себя даже не моргнуть. Драко рисковал. Он действовал тонко, через официальные каналы, создавая легальный повод для того, чтобы Виктор оставался в стране как можно дольше.
— Вот как? — Селеста аккуратно закрыла книгу и подняла на мужа невинный, слегка удивлённый взгляд. — Не знала, что Драко так сильно увлёкся спортивным сектором. Мне казалось, отец готовил его к дипломатической службе в Визенгамоте.Хотя в школьные годы он тоже играл квиддич.
— Твой отец сейчас занят другими делами, а Драко, похоже, ищет новые сферы влияния, — Корвин обошёл кресло и сел напротив неё, закинув ногу на ногу. Его взгляд сделался проницательным. — Знаешь, Селеста, я долго думал, почему твой брат так активно лоббирует интересы этих иностранцев. И особенно — этого их знаменитого ловца, Крама, который в последнее время не сходит со страниц прессы.
Упоминание имени Виктора заставило Селесту внутренне подобраться. Ловушка могла захлопнуться прямо сейчас, если она сделает неверный ход. Ей нужно было отвлечь его, перевести тему на то, что гарантированно затмит для Корвина любые министерские интриги.
Она медленно поднялась со своего места, подошла к его креслу и, преодолевая внутреннее отвращение, опустилась на широкий подлокотник рядом с ним. Её шелковое платье мягко коснулось его плеча. Селеста положила свою тонкую, прохладную ладонь ему на грудь, слегка перебирая пальцами ткань камзола, и заглянула ему прямо в глаза.
— Корвин, неужели тебя действительно волнуют глупые спортивные интриги Драко? — её голос прозвучал тихо, с мягкой, вкрадчивой хрипотцой. — Пусть мальчик развлекается со своими квиддичными контрактами, если ему так хочется. Твоё положение в Министерстве неоспоримо, ты правая рука Лорда. Зачем тебе думать о каких-то болгарских игроках, когда у нас здесь... есть дела куда важнее?
Она плавно наклонилась ближе, так что аромат её духов — тонкий шлейф лилий и ванили — заполнил пространство между ними. Её пальцы скользнули выше, к его подбородку, заставляя его отвлечься от мыслей о Министерстве.
— Например? — хрипло спросил Корвин, и его тёмные глаза потемнели, приковываясь к её приоткрытым губам. Его эго мгновенно отозвалось на эту внезапную ласку.
— Например, наш ребёнок, — прошептала Селеста, заставляя себя мягко улыбнуться. — Он растёт, и я чувствую, как меняется его магия. Мне хочется, чтобы ты чаще был здесь, со мной, а не тратил время на разборки в Департаменте. Посмотри на меня... Неужели этот Крам или интриги в Министерстве стоят того, чтобы ты возвращался домой таким холодным?
Корвин замер, ловя каждое её слово. Её покорность, её явное желание привлечь его внимание и эта интимная близость подействовали на него сильнее любого заклятия. Его тяжёлая ладонь властно легла ей на талию, притягивая Селесту к себе и заставляя её окончательно пересесть к нему на колени.
— Ты права, — выдохнул он ей в губы, и в его голосе больше не было прежней министерской жёсткости — только слепое, собственническое желание мужчины, который верил, что полностью приручил свою строптивую ведьму. — Всё это — пустые хлопоты. Главное происходит здесь, в этих стенax.
Селеста уткнулась лбом в его плечо, закрывая глаза, чтобы он не увидел в них секундного проблеска торжества. Драко и Виктор получили ещё немного времени. Пока Корвин был ослеплён её уязвимостью и мнимой страстью, они могли продолжать свою игру снаружи.