Глава 9
Утро после финала Турнира Трёх Волшебников принесло с собой неестественную, звенящую тишину. Большой зал, обычно наполненный весёлым гомоном, утопал в траурном безмолвии. Чёрные драпировки вместо флагов факультетов тяжело свисали со сводчатого потолка. За пуффендуйским столом открыто рыдали, а за столом Слизерина сидели тише воды, стараясь не встречаться взглядами с преподавателями.
Селеста сидела на своём привычном месте, механически помешивая остывшую овсянку. Она не съела ни ложки. Корвин расположился напротив неё. Он выглядел безупречно, его мантия была застёгнута на все пуговицы, а на лице блуждала вежливая, едва заметная полуулыбка, которая в этих стенах казалась кощунством. Люциус и Нарцисса уже покинули замок на рассвете, забрав с собой часть вещей Селесты. Официально учебный год подошёл к концу.
— Не заставляй меня ждать у карет, Селеста, — негромко, но так, чтобы слышали сидящие рядом слизеринцы, произнёс Корвин. — Мой отец не любит опозданий. Мы отправляемся в Мэнор вместе.
— Да, Корвин, — тихо ответила она, послушно опустив голову. Она больше не называла его «мистер Мракс» при свидетелях, как он и требовал, создавая для окружающих иллюзию идеального, добровольного союза.
Час спустя двор Хогвартса заполнился студентами, покидающими замок. Чёрные кареты, запряжённые невидимыми для большинства фестралами, выстроились в длинную вереницу. Воздух был пропитан прощальной грустью и затаённым, липким страхом перед неизвестностью, которую пророчил Поттер.
Селеста медленно шла по каменной дорожке к воротам. Корвин шёл чуть впереди, о чём-то высокомерно переговариваясь с родителем одного из чистокровных студентов. На секунду Селеста замедлила шаг, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, и повернула голову в сторону Чёрного озера.
У пирса стояла небольшая группа дурмстранговцев. Их огромный деревянный корабль уже медленно поднимал паруса. Виктор Крам стоял на палубе. На нём была походная дурмстранговская куртка, меховой воротник которой трепал холодный ветер. Он помогал матросам крепить канаты.
Словно почувствовав её взгляд, Виктор замер. Он выпрямился и посмотрел в сторону замковых ворот.
Их глаза встретились на расстоянии нескольких сотен метров. Это длилось всего пару секунд. Взгляд Крама был тяжёлым, непроницаемым и абсолютно лишённым каких-либо эмоций. В нём не было ни тепла, ни призыва, ни жалости. Как он и решил в своей каюте, для Селесты Малфой он стал абсолютным чужаком. Он увозил свою раненую ногу, свою родовую магию и свою тайную боль обратно на Север, оставляя её здесь, в Британии.
Селеста едва заметно, одними уголками губ, выдохнула безмолвное «Прощай». Её план сработал. Он выжил и уходил в безопасный мир, свободный от влияния Тёмного Лорда. Цена была чудовищной, но, глядя на его живую, сильную фигуру, Селеста понимала, что отдала свою свободу не зря.
— Селеста! — ледяной, требовательный голос Корвина заставил её вздрогнуть и разорвать зрительный контакт.
Мракс стоял у открытой дверцы кареты, его тёмные глаза опасно сузились, заметив, куда был направлен её взор. Его пальцы выразительно коснулись левого предплечья, напоминая о Метке и о том, кто теперь правит её миром.
— Я иду, Корвин, — ровно произнесла Селеста.
Она отвернулась от озера. Шагнув в полумрак кареты, девушка села на кожаное сиденье рядом со своим мучителем. Дверца с глухим стуком захлопнулась, отрезая её от Хогвартса, от юности и от воспоминаний о болгарском чемпионе. Карета тронулась, увозя её навстречу летней помолвке, нерушимому контракту и наступающей эпохе вечной тьмы.
***
Середина июля принесла в Уилтшир удушающую, тяжёлую жару. Небо над Малфой-Мэнором казалось выцветшим от зноя, а вековые тисы в поместье стояли неподвижно, словно высеченные из тёмного камня. Но внутри величественного особняка царила леденящая прохлада — чары поддерживали идеальную температуру для сотен знатных гостей, заполнивших бальный зал.
В этот вечер здесь праздновали не просто помолвку наследников двух древнейших родов. Это был первый официальный, скрытый под маской светского раута сбор тех, кто тайно радовался возвращению Тёмного Лорда. Среди блеска хрустальных люстр, бриллиантов и дорогих мантий чистокровные волшебники обменивались многозначительными взглядами. Атмосфера была пропитана затаённым, торжествующим безумием.
Селеста стояла перед огромным зеркалом в своих покоях. На ней было платье из плотного шёлка цвета бледного серебра — традиционный цвет невест рода Малфой. Корсет утягивал талию так сильно, что дышать было трудно, а высокая линия воротника надёжно скрывала основание шеи.
Нарцисса лично закрепляла в её волосах фамильную бриллиантовую диадему. Пальцы матери были холодными. На мгновение Нарцисса встретилась с дочерью взглядом через зеркальную гладь. В серых глазах старшей Малфой стояла глухая, тяжёлая покорность.
— Помни, чему я тебя учила, Селеста, — тихо, едва шевеля губами, произнесла Нарцисса. — Улыбайся. Никто не должен видеть, что скрывается за твоим корсетом. Твой отец и Корвин сейчас на пике своего могущества. Лорд благословил этот союз.
— Я помню, мама, — безжизненно ответила Селеста.
Её голос звучал как шуршание сухого пергамента. Внутри неё уже давно ничего не болело. Там осталась лишь выжженная, холодная пустыня.
Когда Селеста спустилась в бальный зал под руку с Люциусом, оркестр заиграл старинный чистокровный марш. Сотни гостей расступились, приветствуя их аплодисментами. У подножия невысокого подиума её ждал Корвин.
Мракс выглядел воплощением аристократического величия. Чёрная мантия с серебряной вышивкой дома Слизерина подчеркивала его статус. Его тёмные глаза лихорадочно блестели — сегодня он официально получал в полную собственность ту, которую так долго ломал.
Люциус передал руку дочери будущему зятю, обменявшись с ним крепким рукопожатием. Корвин по-хозяйски перехватил тонкие пальцы Селесты. Напор его руки был демонстративно сильным, заставляя серебряные кольца на его пальцах больно впиться в её кожу. Селеста лишь безупречно, мягко улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. Она выучила этот урок.
— Ты великолепна, моя дорогая невестка, — приглушённо, так, чтобы слышали только они двое, прошептал Корвин.
На подиум вышел министерский регистратор — чиновник, чья лояльность Малфоям и Мраксам была давно куплена. Он развернул свиток древнего магического контракта, который Селеста видела на семейном совете в Хогвартсе.
— В присутствии магии, предков и свидетелей, — звучно провозгласил регистратор, — объявляется помолвка между Корвином Мраксом, наследником рода Слизерин, и Селестой Малфой.
Корвин вытащил из бархатного футляра массивное кольцо из чернёного золота с тяжёлым, кроваво-красным рубином, на котором был высечен герб Мраксов. Он грубо, с нажимом потянул Селесту за руку и медленно надел кольцо на её безымянный палец.
В ту же секунду магия древнего контракта активировалась. Селеста почувствовала, как по её венам разлился леденящий, удушающий холод. Магические путы обвили её сердце, фиксируя её волю и связывая её силу с магией Корвина. Это не было обручением по любви — это было официальное клеймо. Рубин на кольце вспыхнул багровым огнём и погас, забирая каплю её крови для скрепления договора.
Зал взорвался оглушительными овациями. Люциус довольно приподнял свой бокал, Нарцисса вежливо захлопала, а Корвин, упиваясь триумфом, привлёк Селесту к себе и поцеловал её в губы — холодно, властно, заявляя на нее свои права перед всем чистокровным миром.
Селеста покорно принимала его поцелуй и поздравления гостей, продолжая держать на лице маску идеальной, счастливой невесты. Она смотрела сквозь толпу, сквозь сияющие люстры Мэнора. Где-то там, далеко на Севере, сейчас была прохлада, шумело море, и Виктор Крам, наверное, тренировался на квиддичном поле, свободный и живой. Он был в безопасности. А ради этого Селеста Малфой была готова вытерпеть любой ад, который приготовил для неё этот контракт. Помолвка состоялась. До их свадьбы и окончательного падения в бездну оставался ровно один год.
Когда последние гости покинули Малфой-Мэнор, а ххрустальные люстры в бальном зале начали медленно гаснуть, Селеста укрылась в пустующей малой галерее второго этажа. Силы окончательно покинули её. Сбросив тяжёлые туфли, она опустилась прямо на холодный мраморный подоконник, прижавшись лбом к стеклу. За окном раскинулась душная, безлунная уилтширская ночь.
Тяжёлый рубин на безымянном пальце давил мёртвым грузом, напоминая об удушающих путах контракта, которые только что окончательно сковали её магию.
Тихий шорох шагов заставил её вздрогнуть. Селеста инстинктивно выпрямилась, возвращая на лицо маску холодного безразличия, но, повернув голову, увидела Драко.
Брат выглядел бледным и измождённым. Он больше не был школьником — этой весной Драко наконец окончил Хогвартс, и теперь на его плечах лежал груз взрослой, пугающей реальности чистокровного мага. Парадная мантия была небрежно расстёгнута у ворота, а в светлых волосах царил беспорядок. Он остановился в паре шагов от неё, внимательно всматриваясь в её лицо, и Селеста увидела в его глазах то, чего так долго избегала, — понимание и глубокую, беспомощную боль.
— Ты даже не прикоснулась к вину, — тихо произнёс Драко, нарушая звенящую тишину галереи. — И улыбалась так, словно тебя заставили выпить веритасерум.
Селеста горько ухмыльнулась, отворачиваясь к окну.
— Разве не этого от меня ждали, Драко? Отец сиял. Корвин доволен. Идеальная чистокровная помолвка. Наш род снова в милости у Повелителя.
Драко сделал шаг вперёд, и его голос сорвался на свистящий шёпот:
— Хватит, Селеста! Перестань разыгрывать эту комедию передо мной. Я ведь видел, как Мракс держал тебя за локоть. Я видел, как ты вздрагиваешь каждый раз, когда он подходит со спины. Ты боишься его. Что он с тобой сделал?
Селеста резко повернулась к брату. В её серых глазах на мгновение вспыхнуло прежнее, опасное пламя Малфоев, но тут же погасло, уступая место леденящей, ядовитой обиде. Она выставила вперёд руку, демонстрируя массивное кольцо с багровым рубином.
— А теперь ты спрашиваешь, Драко? — с глухой, дрожащей яростью прошептала она. — Теперь, когда всё кончено? Где ты был раньше? Когда я умоляла тебя о помощи из Шармбатона, когда писала тебе во Франции, когда просила вмешаться и поговорить с отцом, пока контракт ещё не был скреплён кровью? Ты предпочёл закрыть глаза! Тебе было удобнее не замечать, как Мракс уничтожает меня, прикрываясь визитами в школу, потому что ты боялся гнева отца. Ты не помог мне вовремя, Драко. Ты просто трусливо ждал своего выпуска в Англии. А теперь поздно.
Драко отшатнулся, словно от удара. Его лицо стало мертвенно-белым, а губы задрожали. Обида сестры била наотмашь, потому что это была правда. Он знал, что смалодушничал, побоявшись пойти против воли Люциуса, пока она была далеко, во Франции, отрезанная от дома.
— Селеста... Я не знал, что всё зайдёт так далеко, — хрипло выдавил он, опуская голову. — Я думал, это просто... обычный династический брак.
— Обычный? — Селеста горько рассмеялась, и этот звук заставил Драко вздрогнуть. — Контракт активирован. Моя магия, моя жизнь, моё имя — всё это теперь наполовину принадлежит ему. Следующим летом, как только я окончу Шармбатон, я стану его женой. Это решено. Одобрено отцом и благословлено Тёмным Лордом.
Драко судорожно вздохнул, сделав ещё шаг и попытавшись коснуться её руки.
— Но Крам... Ты ведь сделала это из-за него? На Втором туре у озера Мракс чуть не убил его, а потом ты внезапно сдалась. Селеста, Крам уехал. Дурмстранг покинул Британию. Зачем ты продолжаешь ломать себя, если болгарина здесь больше нет?
Упоминание Виктора отозвалось в груди Селесты острой, фантомной болью. Ей стоило огромных усилий удержать остатки самообладания. Она мягко, но решительно высвободила свои пальцы из хватки брата.
— Именно поэтому я и продолжаю, Драко. Потому что Виктор уехал. Он жив. Он на своём далёком, холодном Севере, тренируется, летает и строит своё будущее. Он в безопасности от Корвина и от безумия, которое разворачивается в этой стране. Мой отказ спас ему жизнь. И если цена его жизни — моя свобода, я заплачу её не задумываясь.
Драко смотрел на сестру с немым ужасом. Он впервые до конца осознал всю глубину её жертвы и собственную вину за то, что оставил её одну. Его младшая сестра сознательно заперла себя в клетке с чудовищем, чтобы защитить человека, которого любила. А самое страшное было в том, что теперь, став взрослым и окончив школу, Драко всё равно ничем не мог ей помочь — против Тёмного Лорда и магии контракта они оба были бессильны.
— Мне страшно, Селеста, — вдруг тихо признался Драко, опуская голову. Его плечи дрогнули. — Отец празднует возвращение Лорда, Корвин упивается властью... А я смотрю на всё это и понимаю, что мы тонем. Наша семья, наш дом... всё рушится.
Селеста вздохнула. Обида уступила место тяжёлому родному теплу. Она подошла к брату и осторожно положила ладонь ему на плечо, слегка сжав его. На секунду они снова стали просто испуганными детьми, застигнутыми бурей в собственном замке.
— Значит, ты должен быть сильным, Драко, — тихо, но твёрдо сказала она. — Ты закончил школу, ты теперь здесь, в Мэноре. Носи свою маску так, чтобы никто не видел твоего страха. Защищай маму. А обо мне не думай. Мне остался последний год в Шармбатоне. Мой выбор сделан.
Драко поднял на неё глаза, полные горьких слёз, и молча кивнул. Разговор был окончен. Впереди их ждала неизвестность, удушающий последний учебный год Селесты во Франции под негласным надзором Корвина Мракса и неизбежная свадьба, которая должна была окончательно погрузить её жизнь во тьму. Но этой ночью, в пустой галерее Малфой-Мэнора, брат и сестра разделили свою общую боль, готовясь встретить наступающий кошмар лицом к лицу.