Глава 4
Зима укрыла Хогвартс тяжёлым пушистым снегом, но для Селесты Малфой замок превратился в ледяной капкан. После жёсткого разговора с Драко она извелась от тревоги. Девушка изо всех сил старалась избегать Виктора, хотя на совместных ужинах в Большом зале её взгляд то и дело тянулся к столу Дурмстранга. Крам выглядел мрачным, сосредоточенным и больше не пытался подойти к ней, уважая её вынужденное отстранение, но его тёмные глаза по-прежнему следили за каждым её шагом.
А за неделю до Святочного бала случилось то, чего Селеста боялась больше всего на свете.
В замок в качестве официального представителя Министерства магии и почётного наблюдателя Турнира прибыл Корвин Мракс.
Ему было двадцать три года, и он воплощал в себе худшие черты вырождающейся, но всё ещё пугающе могущественной чистокровной аристократии. Высокий, худощавый, одетый в дорогую мантию из кожи чёрного дракона, он двигался с ленивой грацией хищника. У него было бледное, почти прозрачное лицо с острыми скулами и тёмные, глубоко посаженные глаза, в которых горел неестественный, лихорадочный блеск. От него веяло такой тяжёлой, удушающей тёмной магией, что даже хогвартские домовики панически избегали комнат, где он останавливался.
В тот же вечер Люциус Малфой прислал Селесте записку через школьную сову:
«Корвин в замке. На Святочном балу ты обязана быть подле него. Вас будут снимать для "Ежедневного пророка". Прояви покорность и уважение к своему будущему мужу. Не разочаруй меня, Селеста».
Вместе с письмом домовик доставил огромную коробку. Внутри лежало платье из тяжёлого, почти чёрного шёлка цвета грозового неба, расшитое серебряными нитями. Оно было безупречным, роскошным и... похожим на изящный траурный саван.
Селесту трясло. С трудом натянув на лицо маску холодного безразличия, она вышла на вечернюю прогулку во внутренний двор замка, надеясь, что морозный воздух поможет ей прийти в себя. На заснеженных галереях было пусто — все грелись в гостиных.
— Наслаждаешься зимой, моя дорогая невеста? — раздался за её спиной тихий, шипящий голос, от которого у Селесты по спине побежали ледяные мурашки.
Она медленно обернулась. Из густой тени каменной арки вышел Корвин. На его губах играла тонкая, вежливая ухмылка, но взгляд оставался мёртвым и сканирующим.
— Мистер Мракс, — Селеста сделала безупречный, отрепетированный реверанс, стараясь, чтобы её голос не дрожал. — Я не ожидала встретить вас здесь.
— О, брось этот официоз, Селеста. Скоро ты станешь носить мою фамилию, — Корвин подошёл вплотную. Он двигался абсолютно бесшумно.
Остановившись вплотную, он бесцеремонно протянул руку в чёрной перчатке и грубо, болезненно схватил её за подбородок, вздёргивая её голову вверх. Селеста пискнула от неожиданности, но Корвин даже не обратил на это внимания. Его вторая рука легла ей на талию, и он резко, по-хозяйски притянул девушку к себе, нарушая любые мыслимые правила приличия. Пальцы Мракса сжались на её бедре сквозь тонкую ткань мантии Шармбатона, медленно и нагло поднимаясь выше по её телу, заставляя Селесту буквально оцепенеть от омерзения.
— Знаешь, твой отец много рассказывал мне о твоей покорности, — вкрадчиво прошептал Корвин, пока его ладонь грубо скользила по её талии к спине, по-своему присваивая её себе, как вещь. — Но до меня доходят весьма интересные слухи из Министерства... и от некоторых студентов Хогвартса.
Селеста замерла, боясь даже вздохнуть. Её сердце бешено колотилось, а к горлу подкатывала тошнота от этого навязчивого, липкого прикосновения.
— Я... я не понимаю, о чём вы, мистер Мракс... Пустите...
— Всё ты понимаешь, — Мракс проигнорировал её слабую попытку отстраниться, лишь сильнее притиснув её к каменной колонне и ещё плотнее вжимаясь своим телом в её фигуру. Его пальцы бесцеремонно зарылись в её платиновые волосы на затылке, наматывая пряди на кулак и заставляя Селесту зашипеть от боли. — Болгарский ловец.
Виктор Крам. До меня донесли, что вы слишком часто уединялись в заброшенных классах. И что на Первом испытании ты смотрела на него так, словно он — центр твоей маленькой вселенной.
— Это ложь! — Селеста попыталась упереться руками в его грудь, но Корвин жестко заблокировал её движения, свободной рукой продолжая нагло лапать её за плечи, спускаясь к ключицам. — Он чемпион Турнира, мы просто... обменивались парой слов о Шармбатоне. Мой брат Драко подтвердит...
— Мне плевать на твоего брата, — тихо перебил её Корвин, и его горячее дыхание коснулось её шеи, когда он прижался губами к её бледной коже возле уха, отчего Селесту передёрнуло от отвращения. — И мне плевать, было между вами что-то или нет. Но запомни одну вещь, девочка. Малфои продали тебя мне. Твоя магия, твоя кровь и твоё тело принадлежат роду Мраксов. И я не потерплю, чтобы мою собственность трогал какой-то заезжий мальчик.
Он наконец ослабил хватку на её волосах, но его ладонь медленно, с нажимом опустилась по её груди вниз, заставляя девушку судорожно сжать зубы, чтобы не расплакаться от унижения.
— Скоро Второе испытание, — вкрадчиво продолжил Корвин, глядя мимо неё на замёрзшее Чёрное озеро вдалеке. — Они полезут под воду. Тёмная, ледяная глубина... идеальное место для несчастного случая, не находит ли мисс Малфой? На Турнирах так часто гибнут чемпионы. Одно неверное заклятие, судорога, русалки... И мистера Крама вытащат со дна уже бездыханным. А Министерство спишет всё на опасности магии.
Селеста почувствовала, как у неё подкосились ноги. Липкий, удушающий ужас сковал её грудь. Этот человек лапал её, как свою игрушку, и одновременно с этим обещал убить Виктора. И она знала, что Корвин сделает это без малейших колебаний — его влияние и тёмная сила позволяли провернуть такое в обход любых проверок Дамблдора.
— Нет... пожалуйста, — сорвалось с её губ едва слышное, беспомощное признание. Маска Малфоев окончательно развалилась. — Не надо. Он здесь ни при чём.
— Вот и умница, — Корвин довольно улыбнулся, напоследок с силой сжав её плечо, оставляя на нежной коже будущие синяки. — Я рад, что моя маленькая невеста так быстро всё понимает. На Святочном балу ты наденешь платье, которое я одобрил твоему отцу. Ты будешь улыбаться, танцевать со мной и позволять мне всё, что я захочу. И если ты хоть раз посмотришь в сторону этого болгарина... его смерть будет долгой и очень мучительной.
Мракс брезгливо отпустил её, словно потеряв интерес, слегка склонил голову в прощальном жесте, развернулся и ушёл в сторону замка, растворяясь в темноте галереи.
Селеста бессильно сползла по каменной стене, упав на колени прямо на заснеженный пол. Её всю трясло, она судорожно вытирала шею и мантию ладонями, пытаясь смыть ощущение его грязных, наглых прикосновений. Слёзы брызнули из её глаз, обжигая замёрзшие щёки. Кольцо замкнулось. Ради спасения жизни Виктора она была готова пройти через этот ад. Она пойдёт на бал с Корвином, она позволит ему всё, она выйдет за него замуж — лишь бы Виктор Крам остался жив.
***
Замок Хогвартс преобразился до неузнаваемости. Стены Большого зала были покрыты сверкающим серебристым инеем, с потолка падали зачарованные хлопья пушистого снега, которые таяли, не долетая до пола, а вместо привычных столов факультетов повсюду высились ледяные скульптуры и сотни маленьких столиков, освещённых волшебными свечами. Музыка лилась мягким, чарующим потоком.
Но для Селесты Малфой этот вечер был её личным эшафотом.
Она вошла в зал под руку с Корвином Мраксом, и по толпе мгновенно пронёсся благоговейный и испуганный шепот. Платье из тяжёлого шёлка цвета грозового неба сидело на ней безупречно, подчёркивая аристократическую бледность кожи.
Корвин шёл с высоко поднятой головой, всем своим видом демонстрируя, что эта редкая, хрупкая девушка — его законный трофей. Его рука в чёрной перчатке лежала на её талии, и он то и дело собственнически прижимал её к себе чуть сильнее, чем требовали приличия, заставляя Селесту внутренне содрогаться от омерзения. На её лице, вопреки всему, сияла идеальная, отрепетированная малфоевская улыбка. Кукла. Настоящая ледяная кукла.
Когда объявили выход чемпионов, Селеста едва не выдала себя. Виктор Крам вошёл в зал под руку с Гермионой Грейнджер. Гриффиндорка выглядела непривычно очаровательно в своём лавандовом платье, и вся школа восторженно зашепталась, удивлённая таким выбором знаменитого ловца.
Селеста на секунду замерла, почувствовав странный укол в груди, но тут же одёрнула себя: Виктор поступил правильно. Ему нужно было отвести подозрения Мракса. Крам шёл с каменным лицом, но его тёмные глаза, минуя собственную партнёршу, сразу же отыскали в толпе Селесту. Кулаки болгарина были сжаты, а сердце обливалось кровью, когда он видел, как Мракс наклоняется к её уху и что-то шепчет.
Чуть в стороне за этой сценой наблюдал Драко. Он стоял рядом с Пэнси, но его взгляд метался между сестрой, её жутким женихом и хмурым Кравом. В груди младшего Малфоя росла глухая тревога.
В середине бала оркестр заиграл старинный, традиционный вальс-котильон — танец с частой сменой партнёров. Корвин, ухмыльнувшись, увлёк Селесту в круг. Крам и Гермиона также шагнули на паркет, ведомые общим ритмом танца.
Музыка зазвучала быстрее. Пары закружились, и начался первый переход. Смена партнёров.
Селеста оказалась в паре с каким-то когтевранцем, затем с парнем из Слизерина. Она двигалась механически, считая про себя такты, моля Мерлина, чтобы этот ад поскорее закончился.
Новый такт, резкий взмах смычков. Рука очередного партнёра отпускает её ладонь, и Селеста делает шаг навстречу следующему.
Широкая, мозолистая, невероятно горячая ладонь ловца уверенно перехватывает её тонкие пальцы. Вторая рука ложится на её спину, бережно, но крепко притягивая к себе. Селеста вскидывает голову и сталкивается взглядом с Виктором.
У неё перехватило дыхание. Маска безразличия мгновенно слетела, сменяясь паникой и отчаянной нежностью.
— Виктор... нет, уходи, он убьёт тебя! — одними губами прошептала она, пытаясь отстраниться, но Крам лишь плотнее удержал её, увлекая в плавный, стремительный шаг вальса.
— Пусть попробует, — так же тихо, на ломаном английском ответил Виктор. В его глазах горела глухая, несокрушимая решимость. — Я видел, как он держит тебя. Я не оставлю тебя ему, Малфой.
В этот же самый момент, на другом конце танцевальной площадки, произошла другая смена пар. Гермиона Грейнджер протянула руку новому партнёру и оказалась лицом к лицу с Корвином Мраксом.
Гермиона вежливо улыбнулась, но стоило Корвину перехватить её руку, как улыбка сползла с её лица. Он сжал её ладонь с такой силой, что кости хрустнули. На бледном лице Мракса играла надменная, брезгливая гримаса. Он опустил взгляд на Грейнджер, и в его тёмных глазах вспыхнуло такое первобытное, леденящее душу отвращение, словно перед ним была не девушка, а грязное насекомое. Корвин сразу понял, кто она.
Грязнокровка. Партнёрша Крама.
— Какая нелепая трата времени, — процедил Корвин сквозь зубы. Его голос был тихим, но в нём сквозила такая жестокость и садизм, что у Гермионы подкосились ноги.
Вместо того чтобы вести её в танце, Мракс намеренно, с жестокой силой наступил ей на ногу тяжёлым каблуком парадного сапога, одновременно выкручивая её запястье вниз. Гермиона тихо вскрикнула от острой боли, в её глазах заблестели слёзы. Корвин посмотрел на её мучения с явным, извращённым удовольствием, а затем просто... оттолкнул её от себя с такой силой, что Грейнджер едва не упала на пол, если бы её не подхватил вовремя оказавшийся рядом Гарри.
Мракс даже не обернулся. Он резко развернулся, ища глазами свою невесту, но музыка котильона внезапно оборвалась на высокой, торжественной ноте. Танец завершился.
По правилам котильона, пара, на которой обрывается музыка, обязана оставаться вместе. И этой парой оказались Виктор Крам и Селеста Малфой.
Но едва смолкли последние аккорды, Корвин Мракс, тяжело дыша от ярости, сделал решительный шаг в их сторону. Его бледное лицо исказилось, а взгляд обещал Виктору скорую и мучительную смерть на дне Чёрного озера.
Селеста увидела это выражение лица своего жениха. В её памяти оглушительным эхом взревели его недавние угрозы: «Одно неверное заклятие, русалки... И мистера Крама вытащат со дна бездыханным». Дикий, удушающий страх за жизнь Виктора затопил её разум. Чтобы спасти Крама, ей нужно было немедленно, прямо сейчас, на глазах у всего зала убедить Мракса в своей абсолютной покорности.
Прежде чем Виктор успел удержать её, Селеста резко, с силой вырвала свою ладонь из его руки. На её лицо мгновенно вернулась безупречная маска чистокровной аристократки. Развернувшись, она быстрыми шагами направилась мимо ошеломлённых студентов прямо к идущему навстречу Корвину.
Она послушно подошла к нему, склонив голову в изящном, покорном жесте. Селеста мягко вложила свои озябшие пальцы в его руку в чёрной перчатке и заставила себя преданно, снизу вверх заглянуть в его безумные глаза.
— Мистер Мракс, какая нелепая случайность, — её голос прозвучал достаточно тихо, но твёрдо. Она натянуто улыбнулась, показывая готовность подчиняться. — Эти дурацкие правила котильона... Я так рада, что музыка наконец закончилась. Позвольте мне остаться рядом с вами. Мы должны продемонстрировать всем, какая мы пара. На нас ведь смотрят.
Корвин замер. Её обращение на «вы» и эта безупречная, тихая покорность перед лицом всей школы мгновенно польстили его больному самолюбию. Его пальцы, судорожно сжимавшие серебряный кубок с вином, расслабились. Он посмотрел на Селесту сверху вниз, сканируя её лицо леденящим взглядом. Но девушка держалась идеально: в её позе читалось только полное подчинение хозяину, хотя внутри неё всё кричало от омерзения. Оценив её публичный выбор перед болгарином, Корвин победно ухмыльнулся. Он по-хозяйски приобнял её за талию, грубо прижав к своему боку.
— Разумеется, Селеста. Ты права. Пусть этот сброд видит, кто здесь главный, — громко ответил он, обращаясь к ней на «ты» с ленивым превосходством господина, и бросил на Крама полный триумфа и презрения взгляд. — Пойдём, ты должна стоять со мной на самом видном месте.
Мракс не собирался уводить её с бала. Напротив, он повёл её сквозь толпу к главному столу, намеренно выставляя их союз напоказ, заставляя Селесту ловить на себе завистливые и испуганные взгляды.
Виктор остался стоять посреди зала, его рука всё ещё была протянута в пустоту. Его лицо словно окаменело, а в тёмных глазах застыла невыносимая, тяжёлая боль. Он видел, как она покорно идёт рядом с этим чудовищем, и не понимал, что Селеста прямо сейчас буквально продаёт себя в рабство Мраксу, лишь бы этот монстр не тронул его, Виктора.
В это время Гермиона Грейнджер стояла у стены, тяжело дыша и прижимая к груди ушибленное, стремительно опухающее запястье. Её всю трясло от пережитого ужаса. Она видела, как Корвин обошёлся с ней, видела, с каким отчаянием Селеста бросилась к нему, разыгрывая этот фальшивый спектакль «покорности», и видела застывшую ярость Виктора. Умная гриффиндорка мгновенно поняла всё. Селеста жертвовала собой, чтобы защитить Крама.
«Этот человек — чудовище, — твёрдо подумала Гермиона, сжимая зубы от боли в руке и глядя на то, как Корвин демонстративно ведёт Селесту под руку по залу. — Она боится его до смерти. Я должна помочь Виктору найти против него управу, иначе этот монстр уничтожит её».