Глава 3
Холодный, пронзительный ноябрьский воздух буквально звенел от напряжения. Огромные деревянные трибуны, возведённые на окраине Запретного леса, ломились от зрителей. Сотни флагов четырёх факультетов Хогвартса, а также знамёна Шармбатона и Дурмстранга яростно бились на ветру. В воздухе пахло жжёной землёй, порохом и тонким, едва уловимым ароматом опасной магии.
Селеста стояла на одной из верхних трибун, плотнее кутаясь в свою светло-голубую мантию. Её пальцы в тонких перчатках судорожно сжимали деревянные перила. Вокруг неё весело переговаривались французские сокурсницы, предвкушая зрелище, но внутри Малфой всё завязывалось в тугой, болезненный узел.
Раздался оглушительный, усиленный заклинанием «Сонорус» голос Людо Бэгмена, который разнёсся над каньоном, заставляя трибуны мгновенно затихнуть:
— Дамы и господа! Приветствуем вас на Первом испытании Турнира Трёх Волшебников! — толпа разразилась неистовыми криками. — Сегодня четырём отважным чемпионам предстоит столкнуться с тем, что проверит на прочность их мужество, смекалку и стальные нервы! Их задача — добыть золотое яйцо, охраняемое... настоящими живыми драконами!
По трибунам пронёсся испуганный и одновременно восхищённый гул. Ученики младших курсов испуганно переглянулись, а Селеста почувствовала, как её сердце пропустило удар. Драконы. Настоящие, первобытные хищники.
— И первым на каменистую арену вызывается... чемпион Дурмстранга! Виктор Крам! — взревел Бэгмен.
Красная трибуна гостей из северной школы взорвалась топотом и свистом. Селеста затаила дыхание, во все глаза уставившись на огороженную скалами арену внизу.
Из палатки чемпионов вышла знакомая фигура в тёмно-красной форме. Крам шёл своей привычной, тяжёлой, армейской походкой. Его лицо казалось высеченным из гранита — суровое, сосредоточенное, без единой капли страха. Он не смотрел на ревущие трибуны, его взгляд был устремлен только вперёд, где на груде огромных валунов, прикованная тяжёлыми цепями, сидела исполинская ящерица с чешуёй цвета жидкого золота. Китайский огненный шар.
Дракон, заметив человека, издал утробный рёв, от которого задрожали деревянные настилы под ногами Селесты. Из пасти чудовища вырвался столб яростного пламени, начисто выжигая пожухлую траву на камнях.
Селеста поймала себя на том, что перестала дышать. Её взгляд был прикован к Краму. Она видела, как он хладнокровно вскинул волшебную палочку, уклоняясь от очередного огненного залпа. Он двигался быстро, обманчиво легко для своего массивного телосложения.
«Только живи, Крам», — пронеслась в её голове сумасшедшая, совсем не малфоевская мысль. Она знала, что он силён, но смотреть, как человек, который ещё вчера держал её за руку на заброшенной башне, рискует жизнью ради дурацкого кубка, было невыносимо.
Виктор действовал как на квиддичном поле — просчитывал траекторию. Очередной рывок, взмах палочки, и точное, резкое заклинание Конъюнктивитус полетело прямо в налитый кровью глаз дракона. Чудовище взревело от ослепляющей боли, яростно забив хвостом по скалам, поднимая тучи каменной крошки. Крам, воспользовавшись моментом, рванулся вперёд, проскальзывая между огромных валунов прямо к гнезду.
Ещё секунда — и его пальцы сомкнулись на сияющем золотом яйце.
Трибуны Дурмстранга взорвались таким оглушительным рёвом, что, казалось, содрогнулся сам замок Хогвартс. Свист, аплодисменты, крики судей — всё слилось в один сплошной шум. Селеста незаметно для всех перевела дыхание, чувствуя, как ослабла хватка на перилах. Её плечи опустились. Он справился. Он победил.
Направляясь к палатке скорой помощи под присмотром загонщиков драконов, Виктор на секунду остановился. Будто ведомый интуицией, он поднял голову и посмотрел наверх, прямо туда, где среди сотен голубых мантий стояла она. Их взгляды встретились сквозь разделяющее их расстояние. Крам едва заметно, одними уголками губ, ухмыльнулся, показывая, что с ним всё в порядке, а Селеста, поймав себя на ответной полуулыбке, поспешно отвела глаза.
Однако её мимолётная радость испарилась в то же мгновение, когда она случайно опустила взгляд чуть ниже — на трибуны Слизерина.
Там, среди ликующих студентов, стоял Драко. Он не кричал и не аплодировал. Скрестив руки на груди, он внимательно наблюдал за своей сестрой, грозно прищурившись. Малфой видел всё: и то, как Селеста судорожно сжимала перила во время опасных моментов, и то, как облегчённо выдохнула после победы болгарина, и, самое главное, этот их короткий, слишком красноречивый зрительный контакт.
Лицо Драко потемнело. Его челюсть упрямо сжалась, а в серых глазах вспыхнули одновременно злость и тревога. Он понял, что между его сестрой и опасным иностранным чемпионом происходит то, чего категорически не должно быть. Особенно сейчас, когда над её головой уже сгущались тучи семейного долга.
После завершения Первого испытания замок Хогвартс погрузился в праздничную суету, но для чемпионов отдых был недолгим. Золотые яйца, добытые у драконов, хранили в себе подсказку для следующего тура, и эту загадку нужно было разгадать во что бы то ни стало.
Для Виктора и Селесты эти поиски стали идеальным предлогом, чтобы проводить время вместе. Подальше от любопытных глаз сокурсников, они облюбовали уединённый уголок в глубине заброшенного класса на третьем этаже, куда редко заглядывали даже привидения. Для Селесты эти часы стали единственной отдушиной — маской безразличия она теперь пользовалась только за столом Шармбатона, а здесь, рядом с угрюмым, но удивительно надёжным болгарином, она могла просто дышать.
— Готова? — негромко спросил Виктор, переводя взгляд с тяжёлого золотого яйца на девушку.
Селеста, сидевшая на краю пыльного дубового стола, поправила рукав своей голубой мантии и кивнула:
— Давай. Посмотрим, что там.
Крам уверенно повернул замок на макушке артефакта и откинул крышку.
В ту же секунду пустой класс заполнил душераздирающий, пронзительный визг. Звук был настолько жутким и громким, что он буквально резал уши, напоминая предсмертный плач сотен привидений. Селеста инстинктивно зажмурилась и крепко прижала ладони к ушам, сморщившись от резкой боли в барабанных перепонках. Виктор тут же с грохотом захлопнул яйцо.
Визг оборвался, оставив после себя лишь звенящую, оглушительную тишину.
— Мерлинова борода... — выдохнула Селеста, медленно опуская руки. Её сердце бешено колотилось. — Это не просто подсказка, это какая-то пытка. На человеческий язык совсем не похоже.
— Не похоже, — хмуро согласился Крам, потирая переносицу. — В Дурмстранге я слышал похожие заклятия, но этот звук... он будто искажён. Ему нужна другая среда, чтобы звучать правильно.
— Другая среда? — Селеста задумалась, разглядывая поблескивающие в полумраке золотые узоры на металле. — Если звук меняется, возможно, его нужно слушать под землёй? Или... под водой? В Шармбатоне нам рассказывали о существах, чей голос над землёй превращается в крик.
Виктор внимательно посмотрел на неё, и на его суровом лице проступил интерес. Разгадывание этой тайны вместе с ней приносило ему странное, глубокое удовольствие. Они сидели допоздна, перебирая варианты, листая старые свитки и на мгновение забывая обо всём мире вокруг. Селеста ловила себя на мысли, что её взгляд всё чаще задерживается на сильных руках Виктора, а страх перед будущим на эти несколько часов просто отступал.
Однако их тайные встречи не остались незамеченными. Драко Малфой уже несколько дней пристально следил за сестрой. Он видел, как она незаметно ускользает после ужина, замечал, как Виктор Крам провожает её взглядом в Большом зале, и малфоевская подозрительность переросла в самую настоящую ярость. Драко прекрасно понимал, чем грозит Селесте любое увлечение на стороне, когда контракт с Корвином Мраксом уже подписан.
В один из вечеров, когда Селеста только вышла из заброшенного класса, возвращаясь в свои покои, дорогу ей преградила высокая фигура.
Драко вышел из тени коридора, его руки были вальяжно засунуты в карманы мантии, но бледное лицо было искажено гневом.
— И долго это будет продолжаться? — ледяным тоном спросил он.
Селеста вздрогнула, но тут же взяла себя в руки, возвращая на лицо привычную маску строгости:
— О чём ты, Драко? Я просто шла из библиотеки.
— Не держи меня за идиота! — Драко сделал шаг вперёд, его голос упал до опасного шипения. — Ты думаешь, я не вижу, с кем ты проводишь время? Крам! Ты крутишься возле дурмстранговского ловца, пока вся школа на вас пялится! Ты совсем лишилась ума, Селеста?!
— Мы просто разгадываем загадку яйца! — Селеста вспыхнула, её серые глаза гневно сузились. — Он чемпион своей школы, я помогаю ему. В этом нет ничего предосудительного!
— Мне плевать на его яйцо и на его Турнир! — выплюнул Драко, хватая её за локоть и увлекая вглубь пустой ниши, чтобы их никто не услышал. Его пальцы судорожно сжались. — Ты забыла, кто ты? Ты забыла, что отец подписал контракт? У тебя есть жених, Селеста! Корвин Мракс! Ты хоть понимаешь, что он сделает, если до него дойдут слухи, что его будущая жена ошивается по углам с иностранцем?
При упоминании имени Мракса Селеста заметно побледнела, но упрямство и обида на брата оказались сильнее.
— Ты сам сказал мне смириться и не быть тряпкой! Сам оттолкнул меня, когда я умоляла о помощи! Какое тебе теперь дело до того, с кем я общаюсь?
— Такое, что я пытаюсь спасти твою глупую жизнь! — Драко потряс её за плечо, и в его глазах, помимо злости, на секунду мелькнул самый настоящий страх. — Мракс — безумец. Он помешан на чистоте крови и своей собственности. Если отец узнает, что ты позоришь фамилию, он заперет тебя в поместье до самой свадьбы. А Корвин... Корвин просто уничтожит твоего Крама, а из тебя сделает послушную куклу. Прекрати эту глупость. Не смей больше подходить к нему. Слышишь меня? Не смей!
Драко резко отпустил её руку, тяжело дыша. Селеста стояла, прижавшись спиной к холодной каменной стене, её губы дрожали, а маска безразличия окончательно треснула, обнажая сковавший её ужас. Брат развернулся и стремительно пошёл прочь по тёмному коридору, оставив её один на один с горьким осознанием того, что кольцо вокруг неё сжимается всё сильнее.
Едва Драко скрылся за поворотом коридора, Селеста без сил прислонилась к каменной стене, прижав ладонь к бешено бьющемуся сердцу. Страх и обида душили её.
А Драко, подгоняемый глухой яростью и паникой за сестру, даже не думал остывать. Его шаги тяжёлым эхом разносились по безлюдным переходам замка. Он точно знал, куда идёт. Если Селеста слишком глупа и наивна, чтобы понять масштаб катастрофы, то этот заезжий болгарин должен уяснить всё с первого раза.
Драко резко завернул за угол и ворвался обратно в тот самый заброшенный класс на третьем этаже. Дверь с грохотом захлопнулась за его спиной.
Виктор Крам всё ещё был там. Он сидел за столом, задумчиво перебирая пергаменты, но стоило двери распахнуться, как он мгновенно поднял голову. Его тёмные глаза сузились, а на суровом лице проступило опасное, холодное выражение. Ловец не спеша поднялся, скрестив руки на груди. Он был заметно выше и шире Малфоя в плечах, но Драко это не остановило.
Слизеринец решительно пересёк комнату и встал прямо перед Крамом, тяжело и прерывисто дыша от переполнявшего его гнева.
— Крам, — процедил Драко, и в его голосе звякнул фамильный малфоевский металл. — Нам нужно прояснить один момент. Пока ты не зашёл слишком далеко.
Виктор не двинулся с места. Его взгляд оставался тяжёлым и неподвижным, как скала. Он не любил пустых разговоров, а этот заносчивый британец, который бросил собственную сестру в слезах, вызывал у него исключительно раздражение.
— Я тебя слушаю, — хмуро ответил болгарин на своём ломаном английском.
— Держись от неё подальше, — Драко сделал шаг вперёд, его голос упал до опасного шипения, а бледное лицо исказилось. — Не смей больше приближаться к моей сестре. Оставь свои квиддичные штучки для хогвартских фанаток.
Виктор ухмыльнулся — коротко, опасно, слегка обнажая зубы.
— Ты вспомнил, что она твоя сестра? — тихо спросил Крам, и в его низком голосе послышалась явная издёвка. — В коридоре ты говорил с ней по-другому. Назвал тряпкой. Оставил плакать. Где была твоя забота тогда, Малфой?
Лицо Драко мгновенно вспыхнуло пунцовым цветом, пальцы в карманах мантии судорожно сжались, готовые в любой момент выхватить волшебную палочку. Слова Крама попали по самому больному месту — по его собственной, тщательно скрываемой совести.
— Мои отношения с сестрой — не твоё сопливое дело, иностранец! — выплюнул Драко, подаваясь вперёд. — Ты понятия не имеешь, в какую игру ввязываешься. Селеста — Малфой. И её судьба уже решена. У неё есть жених. Настоящий чистокровный мужчина из древнейшего рода, а не приехавший на год чемпион, возомнивший себя спасителем.
Виктор не шелохнулся. Он лишь сильнее
нахмурился, уловив суть.
— У неё есть жених, Крам! — почти выкрикнул Драко, теряя самообладание от страха, который подсознательно сковывал его при мысли о будущем зяте. — Корвин Мракс! Тебе говорит о чём-то это имя? Он прямой потомок Слизерина. Безумец, который помешан на своей собственности. И если до него или до моего отца дойдут слухи, что Селеста крутится возле тебя по углам, её запрут в меноре до самой свадьбы. А тебя... тебя этот контрактник сотрёт в порошок, и твой Дурмстранг тебе не поможет!
Драко тяжело дышал, глядя Краму прямо в глаза.
— Ты уедешь летом обратно в свою Болгарию, — уже тише, но с ядовитой убеждённостью добавил Малфой. — А ей здесь жить. Если ты не хочешь, чтобы у Селесты начались по-настоящему жуткие неприятности из-за твоих глупых подмигиваний, исчезни из её жизни. Ты для неё — никто. Просто прохожий. Смирись с этим и займись своим золотым яйцом.
Драко резко развернулся на каблуках, его чёрная мантия взметнулась, словно крылья ворона, и он стремительно покинул класс, с силой захлопнув за собой дубовую дверь.
Виктор остался стоять посреди пустой комнаты. Его кулаки были сжаты до белизны суставов, а на лбу проступила напряжённая вена. Теперь он понимал, что Драко сейчас говорил не только из-за уязвлённой гордости — в его злом шипении крылся самый настоящий, панический страх за сестру. Этот Мракс действительно был чудовищем, раз даже высокомерный Драко Малфой так отчаянно пытался оградить Селесту от любого неверного шага.
Крам медленно повернулся к окну, за которым в пелене тумана высились мрачные башни Хогвартса. Напряжение внутри него росло. Ему нужно было разгадать тайну яйца, но теперь перед ним стояла куда более сложная задача — понять, как спасти девушку из Шармбатона от капкана, в который её загоняла собственная семья.