Глава 2
Утро встретило Селесту удушливой тяжестью. Когда она открыла глаза, в комнате было серо и холодно. Отражение в зеркале пугало: лицо помятое, веки и щеки опухли от ночных слез, а в глазах застыла глухая тоска. Однако Малфои не позволяли себе слабости прилюдно.
Взмах волшебной палочки, несколько очищающих и противоотёчных заклинаний, немного магии для свежести лица — и вуаля. Из зеркала на неё снова смотрела безупречная, надменная чистокровная леди. Сменив помятую одежду на изящную голубую мантию Шармбатона, Селеста подошла к двери. Она сделала глубокий, судорожный вдох, медленный выдох и, заставив свои губы замереть в линии холодного безразличия, шагнула в коридор.
В Большом зале вовсю кипела жизнь. Столы ломились от еды, повсюду звенели кубки и раздавался смех. Натянув привычную маску, Селеста отыскала глазами своих французских подруг и тихо присела рядом. На протяжении всего завтрака она не обронила ни единого слова, лишь механически ковыряя вилкой в тарелке. Горло сдавливал невидимый обруч.
Ближе к концу трапезы Селеста спиной почувствовала странное, почти физическое давление. Кто-то буквально выжигал в её лопатках дыру. Напрягшись, она медленно подняла голову и столкнулась взглядом с Виктором Крамом. Он сидел за столом Дурмстранга, но не участвовал в общей беседе. Его тёмные, глубокие глаза были прикованы исключительно к ней. Этот взгляд был настолько пронзительным и изучающим, что Селесте стало не по себе.
Она резко отвернулась, пытаясь найти глазами того, кто действительно был обязан её защитить. Драко сидел за слизеринским столом, вальяжно откинувшись на спинку скамьи и что-то лениво отвечая Пэнси Паркинсон. В какой-то момент он отвлёкся от разговора и перевёл взгляд на сестру. Селеста посмотрела на него — в её серых глазах, вопреки всей магии, на мгновение промелькнула отчаянная, немая мольба о помощи.
Драко лишь раздражённо закатил глаза и демонстративно отвернулся к своим друзьям.
Виктор Крам, не сводивший с Селесты глаз, заметил эту безмолвную драму. Он видел, как дрогнули плечи девушки после того, как брат наплевал на её немой призыв. Внутри знаменитого ловца, привыкшего действовать быстро и решительно, проснулось глухое упрямство. Он твёрдо решил узнать, какая тайна ломает эту гордую юную леди.
После завтрака Виктор потерял её из виду в лабиринте хогвартских коридоров. Он блуждал среди чужих факультетов, пока его обострённый слух не уловил знакомые голоса в одном из уединённых, полутёмных переходов за гобеленом.
Селеста снова пыталась достучаться до брата. Она вцепилась пальцами в рукав его мантии, растеряв всю свою аристократическую спесь.
— Пожалуйста, Драко... Они тебя послушают! Отец прислушивается к твоему мнению, ты ведь наследник! Только ты можешь помочь мне... Отмени всё это, умоляю!
— Нет, Селеста, — Драко грубо вырвал свой рукав из её хватки. Лицо парня было бледным и злым. — Я не буду этого делать. Смирись уже, так надо для блага семьи. И хватит бесить меня своими истериками.
— Я твоя сестра! — из глаз Селесты брызнули слёзы, пачкая безупречную мантию. — Неужели ты искренне хочешь моего несчастья?! Тебе совсем плевать, что меня заживо закопают?
— Не драматизируй, — холодно бросил он, поправляя воротник. — Все чистокровные так живут. Привыкнешь.
— Пожалуйста... Драко...
— Нет, я сказал! — отрезал младший Малфой и, резко развернувшись, быстрыми шагами пошёл прочь, оставив сестру одну.
Селеста осталась стоять на месте, замерев словно каменное изваяние. Виктор, наблюдавший за этим из своего укрытия за массивной колонной, уже собирался выйти к ней, но девушка вдруг резко сорвалась с места и с глухим рыданием убежала в противоположную сторону. Крам бросился за ней, но замок Хогвартса был слишком огромен — он снова потерял её след.
Виктор блуждал по замку ещё около часа, ведомый смутным предчувствием беды. Ноги сами привели его к одной из заброшенных башен. Поднявшись по крутой винтовой лестнице, он почувствовал резкий порыв холодного осеннего ветра. Перед ним открылся широкий балкон.
И там, на самом краю, спиной к нему стояла Селеста. Её платиновые волосы безумно метались на ветру, а плечи содрогались от беззвучного плача. Она уже всё решила. Если даже родной брат, её последняя опора, отвернулся от неё, то жизни больше нет. Впереди её ждал лишь ад.
Селеста занесла ногу над каменным парапетом, готовясь сделать последний шаг в пустоту. Под ней была стометровая пропасть и острые камни подножия замка. Она закрыла глаза.
В эту секунду сильная, мозолистая рука мертвой хваткой вцепилась в её предплечье. Одним мощным, резким рывком Виктор рванул девушку на себя, буквально сдергивая с парапета. Они оба рухнули на холодный каменный пол балкона.
Селеста тяжело дышала, широко распахнутыми глазами глядя на своего спасителя.
— Виктор... Крам...? — прохрипела она, её голос сорвался от шока.
— Ты спятила?! — рявкнул он. Его обычно контролируемый голос сейчас дрожал от ярости и испуга. Он тяжело дышал, крепко сжимая её плечи, будто боясь, что она снова прыгнет. — Что ты делаешь?!
— Что... что ты забыл здесь? — Селеста попыталась высвободиться, возвращая на лицо маску холода, но руки дрожали слишком сильно. — Зачем ты преследуешь меня?
— Тебя ищу! — отрезал Крам, поднимаясь на ноги и помогая ей сесть, прислонив к стене. — И, как видишь, нашел очень вовремя! Что на тебя нашло, Малфой? Ты только что хотела сделать самый глупый шаг в своей жизни!
— Не твое дело... Оставь меня.
— Ты хотела умереть, — тихо, но твёрдо произнёс Виктор, садясь на корточки прямо перед ней. Его суровое лицо смягчилось. — Это из-за того разговора с Драко? В коридоре?
Селеста замерла. Её ледяные серые глаза с подозрением уставились на него.
— Подслушивал?
— Честно? Да, — Крам не стал отпираться. — Я видел, как тебе плохо.
— Это наши семейные проблемы... — она отвернулась, кусая губы до крови. — Чужакам в них делать нечего. Уходи, Крам.
— Может, я могу тебе помочь? — не отступал болгарин. В его голосе звучала странная, несвойственная ему мягкость. — Скажи мне.
— Мне уже никто не поможет... — Селеста сломалась. Защитные барьеры рухнули окончательно. Она снова осела на пол, закрыла лицо руками и зарыдала — горько, безутешно, как брошенный всеми ребёнок.
— Эй, ну же, не плачь... — Виктор неловко, но бережно прикоснулся к её подрагивающему плечу. — Расскажи мне. Какая беда заставляет шестнадцатилетнюю девушку прыгать с башни?
— У меня скоро помолвка... — сквозь рыдания выдавила она. — Этим летом. Всё уже решено.
— Помолвка? — Крам нахмурился, в его глазах вспыхнуло непонимание. — Но тебе же всего шестнадцать, верно? Ты же ещё ребёнок!
— Моим родителям плевать, — Селеста подняла на него заплаканное лицо. — Свадьба назначена на день, когда я закончу Шармбатон. Но я не хочу... Господи, я так не хочу!
— Так скажи им «нет»! — горячо воскликнул Виктор. — Ты свободный человек, ты ведь волшебница! Скажи, что ты против!
— Ты не знаешь моих родителей... — Селеста горько усмехнулась, и эта усмишка выглядела жутко на её юном лице. — Малфои не знают слова «нет» от своих детей. Им плевать на мои чувства, на мои желания. Я для них — просто разменная монета в политических играх отца! Я даже не знаю этого мужчину лично! И он намного старше... Ему двадцать три года.
— Двадцать три? — Крам помрачнел, обдумывая услышанное. — Это... скверно. Но, может, тебе стоит попробовать узнать его ближе? Провести с ним время? Вдруг он окажется нормальным человеком и тебе понравится? Не стоит сразу губить себя и умирать. Не делай этого из-за мужчины, Селеста.
Девушка посмотрела на него с такой глубокой скорбью и ужасом, что Виктору стало не по себе.
— Его зовут Корвин Мракс... — тихо произнесла она, и само это имя, казалось, принесло с собой могильный холод. — Ты ведь знаешь эту семью, Крам? Из Англии?
Виктор на мгновение нахмурился, перебирая в памяти уроки истории магии, а затем его глаза расширились:
— Мраксы?.. Прямые потомки Салазара Слизерина?
— Да, — Селеста судорожно вздохнула. — Те самые. Их род почти угас, но Корвин... Корвин Мракс не славится милосердием или добротой. Скорее наоборот. О его жестокости, о его безумии и темных ритуалах ходят страшные слухи даже в Шармбатоне. Отец отдаёт меня чудовищу ради чистоты крови и древней магии.
Она снова спрятала лицо в ладонях, и её голос превратился в едва слышный, надломленный шепот:
— А ты говоришь — «может, понравится»... Ты не понимаешь. От меня отвернулась моя семья. Мой собственный брат назвал меня тряпкой и велел смириться. Они просто отдают меня мужчине, которого я боюсь до судорог! Меня заживо хоронят, Виктор... Зачем мне жить?
Виктор молчал. Налетевший порыв ветра растрепал его короткие темные волосы, но он даже не шелохнулся. Слова Селесты тяжёлым камнем легли на его плечи. Род Мраксов. Даже в Дурмстранге, где к Тёмным Искусствам относились куда лояльнее, чем в остальном магическом мире, об этой семье говорили с опаской. Одержимые чистотой крови, жестокие, балансирующие на грани полного безумия — стать женой одного из них означало добровольно шагнуть в склеп.
Глядя на хрупкую, содрогающуюся от рыданий девушку у своих ног, Крам почувствовал, как в груди закипает глухая, тяжёлая ярость. Не на неё. На её отца. На Драко, который трусливо сбежал, бросив сестру один на один с этой бедой.
— Эй, — Виктор снова опустился на одно колено, аккуратно, но настойчиво коснувшись её запястий, заставляя убрать ладони от лица. — Посмотри на меня.
Селеста нехотя подняла голову. Её некогда ледяные серые глаза сейчас казались огромными, беззащитными и покрасневшими от слёз. На щеке отпечатался след от холодной каменной пыли.
— Ты права, я не знаю твоих родителей, — Крам говорил медленно, тщательно подбирая английские слова, но в его низком голосе звенела абсолютная, несокрушимая уверенность. — И я мало знаю о законах британской аристократии. Но я знаю одно: смерть — это не выход. Если ты прыгнешь, ты просто позволишь этому кошмару полностью стереть тебя. Твой отец так и не поймет, что натворил, а Корвин Мракс даже не узнает, какую цену ты была готова заплатить, лишь бы не принадлежать ему. Ты действительно хочешь просто так отказаться от своей жизни?
— А какой у меня выбор, Виктор? — её голос сорвался на отчаянный шепот. — Против контракта, скрепленного родовой магией, бессильны заклинания. Я одна. Совсем одна...
— Теперь нет, — отрезал он, сжав её ладони в своих широких, мозолистых ладонях ловца. — Ты здесь, в Хогвартсе. Турнир продлится целый год. До лета ещё далеко, Селеста. У нас есть время.
Девушка замерла, вглядываясь в его суровое, словно высеченное из камня лицо. В его глазах не было жалости, которую она бы не вынесла. Там была только твёрдая, упрямая решимость защитить.
— Зачем это тебе? — тихо спросила она, шмыгнув носом и пытаясь вернуть остатки своего малфоевского высокомерия, хотя в её положении это выглядело скорее трогательно. — Мы едва знакомы. Ты — знаменитый чемпион, у тебя Турнир, слава... Зачем тебе проблемы девчонки из Шармбатона?
Виктор едва заметно ухмыльнулся, и эта мягкая улыбка мгновенно преобразила его суровое лицо.
— Может, мне просто не нравится, когда красивые девушки прыгают с башен, — он поднялся и протянул ей руку. — Вставай. Здесь холодно, а на тебя уже больно смотреть. Твои французские подруги начнут задавать вопросы, если ты вернёшься в таком виде.
Селеста посмотрела на его широкую ладонь. Секунду она колебалась — чистокровная гордость внутри неё отчаянно сопротивлялась, твердя, что принимать помощь от чужака унизительно. Но страх перед Мраксом и ледяное одиночество оказались сильнее. Она вложила свою маленькую, озябшую ручку в его ладонь.
Виктор легко, одним движением потянул её вверх, помогая встать на ноги. Селеста покачнулась, и Крам на секунду придержал её за талию, давая обрести равновесие. От него пахло морозным ветром, порохом и чем-то неуловимо надёжным — тем, чего Селеста никогда не чувствовала дома.
— Идём, — Виктор мягко подтолкнул её в сторону выхода с балкона, загораживая своей широкой спиной от пронизывающего ветра. — Мы что-нибудь придумаем, Малфой. Клянусь тебе. Дай мне немного времени.
Селеста шла за ним по темной винтовой лестнице вниз, и впервые за долгое время удушающий страх в её груди немного отступил, уступая место крошечной, едва заметной искорке надежды.